Евгений Комаровский. Спросите у доктора

Поделись с подружками :
К Международному дню защиты детей мы пригласили к нам человека, которого знают все. Евгений Олегович Комаровский один из первых начал объяснять родителям, как сохранить и укрепить детское здоровье. Но сегодня мы поговорим не только об этом.

Eвгений Олегович, у нас в редакции журналисты прямо-таки боролись за право взять у вас интервью. У сотрудниц есть маленькие дети и много вопросов, на которые только вы можете ответить просто и понятно. 
Ну, пожалуйста, я не против устроить пресс-конференцию. Для меня это дело привычное. Проблема в том, что медики в нашей стране изначально не умеют говорить доступным языком. А значит, адаптировать текст к публике, если это не специализированное издание, не так-то легко. Интервью надо перевести с медицинского на общечеловеческий, доступный читателю язык. А специалист считает, чем больше умных слов скажет, тем лучше и круче он будет. Искусство общения с людьми в мединституте, к сожалению, не преподается. А оно одно из самых главных.
Например, нужно сообщить родителям пациента не очень приятную для него новость, допустим, сказать, что ребенок родится нездоровым. Как это сделать, не нарушив этические нормы? Надо же потренироваться. 

IMG_0439.jpg
Вы писали в автобиографии на сайте www.komarovskiy.net, что чувствуете, будто были врачом раньше, хотя на самом деле в вашей семье медиков не было

Я не раз ловил себя на том, что многие вещи, происходящие со мной в профессиональном плане, являются иррациональными. Не могу их объяснить той базой знаний, которые я получил в мединституте. Заходит ребенок, ты на него смотришь — и уже абсолютно  уверен, что справа у него воспаление легких. А тот еще даже рот не открыл.

 Вы это знаете или так чувствуете?

Я знаю. При этом считаю себя приверженцем диалектического материализма. То есть я не верю в иррациональное. Интересно, что это чувство появилось еще в молодости. Тяжелые случаи отнимали много энергии. Если я смотрел такого пациента, то, стоило ему выйти из кабинета, сразу отключался — страшно хотелось спать. Помню, однажды иду на утренний обход осматривать новеньких, которые поступили ночью в отделение, знакомлюсь с ними, а потом чувствую — ходить не могу, хочу только спать. 

Вы это скрывали?

А кому это можно рассказать? И потом иногда у самого себя возникало сомнение — имею ли я право учить лечить? А может, у меня такие хорошие результаты не потому, что я хороший врач, а потому, что обладаю способностями и интуицией. Я же, как рационалист, не воспринимаю медицину как искусство, это протокол. А доктор Хаус годится только для кино, понимаете? Медицина XXI века — по сути это технологии, а врач — технический работник, который, проанализировав симптомы, должен поставить точный диагноз и назначить правильное лечение по протоколу. 

Я пытаюсь доходчиво это объяснить, стать мостиком между цивилизованной медициной и людьми.  

IMG_0491.jpg

Какими качествами, по-вашему мнению, должен обладать настоящий врач? И на каком курсе студенту-медику следует проходить практику?

С третьего курса я уже работал санитаром, с четвертого — медбратом, потом в реанимации — тогда врачей-реаниматологов было очень мало, но когда я их видел, понимал, что такое настоящий врач. Этот человек должен уметь что-то делать руками, за секунду принимать решения, не психовать, если сестры на бегу кричат: “Остановка!” — это значит остановка сердца. Не пускать пузыри и не умирать самому, если умирает пациент. И вот, возвращаясь после дежурств в институт, понимал, что студенты и преподаватели, которые всего этого не прошли и не видели, многое теряют. 

Они не были практиками?

Не в этом дело. Практики, но совершенно другие. Я осознал, что мой путь — прикладная медицина, где нужны голова и руки. А вот умничанье мне неинтересно. Я могу назвать всего несколько человек, соответствующих образу идеального учителя. Но врачей-практиков, которые могли по-настоящему что-то мне дать, было очень мало. А сейчас, наверное, еще меньше. 

А как появилась “Школа доктора Комаровского”?

Мне родители еще в детстве привили такую систему ценностей, что мне показалось просто нечестно скрывать даже элементарную информацию, которой стоит поделиться. Ходишь, допустим, по вызовам смотреть новорожденных и рассказываешь одно и тоже, что, разумеется, надоедает.  И в 1996 году я пишу книгу “Начало жизни вашего ребенка” и обращаюсь к своему другу, издателю Александру Красовицкому (владельцу издательства “Фолио”. — Прим. ред.). После этого уже не пришлось бубнить одни и те же советы — я вручал родителям полезное пособие и весело прощался. Затем пришли мысли о создании “Школы доктора Комаровского”. Мне казалось, так проблемы будут решаться еще эффективнее.

Вы женились очень рано и считаете, что вам очень повезло с женой.

Конечно, повезло! Непросто сделать удачный выбор, особенно если работаешь врачом в больнице, где трудится еще 400 медсестер! Хорошо, что я женился еще студентом!

Сколько вам было лет?

Двадцать один год. Мы с Катей  вместе учились, хотя и не в одной группе. И после четвертого курса поженились. Она детский врач, окулист, и уже 35 лет мы вместе.
Правда, когда я объявил в 21 год о своих намерениях, папа предупредил: “Женя, учти, обязательно захочется еще раз”.

И что — захотелось?

Я смог преодолеть себя. И соблазны. 

Ваш первенец появился через год?

Да, мне было 22. 

Вы тогда не знали, что будете педиатром?

Как это не знал? Знал! Когда родился ребенок, я учился на шестом курсе факультета педиатрии. На тот момент я уже был авторитетом не только для молодых родителей, но даже для собственной мамы. Однажды она приехала с дачи и поделилась проблемой нашего соседа — у того свинья заболела расстройством желудка. Я ответил, что попробую помочь, и принес с дежурства пять флаконов канамицина. Это такой антибиотик, которым раньше присыпали раны. Это было летом, а под Новый год папа привез от соседа передачу в виде пяти килограммов мяса. В знак благодарности за свинку, которая пошла на поправку после приема лекарства и благополучно дожила до зимы. Мы были счастливы — в те годы найти хорошее мясо, тем более перед праздником, было большой проблемой. Так я заработал свой первый гонорар и мамино уважение. 

IMG_0559.jpg

Так вам, наверное, и борзых предлагали!


Предлагали, но не борзых. У моего друга, который занимался разведением алабаев, родился ребенок с тяжелым пороком сердца. Но оперировать малыша можно было только, когда он наберет вес до шести килограммов. Все закончилось хорошо, и благодарный родитель решил подарить мне щенка. Я ответил, что люблю немецких овчарок, и он обменял своего алабая на овчарку. Чему я очень обрадовался. Хотите, могу показать фото моей замечательной собаки. (Показывает фото в телефоне.)

Мы привыкли обращаться за помощью к педиатру с самого рождения ребенка. Вначале приходит патронажная сестра, потом ребенка наблюдают в детской поликлинике: взвешивают раз в месяц, следят за ростом и развитием, дают советы по уходу, питанию и лечению. Это правильно?

Такого нет нигде в мире. Вы знаете, что Всемирная организация здравоохранения всячески поощряет самолечение. Но многие не понимают его сути и не отличают контролированное самолечение от стихийного, когда люди сами себе назначают лекарства. Лечение не имеет к этому никакого отношения. На самом деле самолечение — это создание условий, при которых организм сам справляется с болезнью. Под условиями подразумевается еда, питье, лекарства и режим, которые назначает врач, а все остальное зависит от пациента и того, кто за ним ухаживает. Когда сознательная мама правильно заботится о ребенке, но таблетки не дает, многие считают, что она его не лечит.   

А кто для вас сознательный родитель?

Ответственный человек прежде всего. Возьмем элементарную ситуацию. Пришел детский врач, назначил ряд антибиотиков. Но ни одно лекарство не попадет ребенку без прямого согласия мамы и папы. То есть когда я детям прописываю пилюли, это означает, что родители должны принять решение — давать их или нет. Как правило, у родителей своего мнения нет, и если в лечении что-то пошло не так, они обвиняют только врача. Свою долю ответственности брать не хотят. Если же врач не назначит лечение, он тоже будет виноват. 
Я попытался решить эту проблему глобально, создав социальную сеть klubkom.net — клуб Комаровского, предполагая, что там соберутся нормальные родители и нормальные врачи. А я помогу им обрести друг друга. Но беда в том, что первые вторых так и не дождались. По самым скромным подсчетам, телевизионная и интернет-аудитория доктора Комаровского значительно превышает 100 миллионов человек. И меня радует, что за эти годы появились люди, готовые к осмысленному родительству. Их мало, но все равно здорово, что они есть. 

Как-то на Facebook я прочла ваш афоризм: “Главное благополучие семьи — это состояние здоровья мамы. А папа должен коршуном отбить всех и дать маме поесть, поспать, погулять”. Какой вы видите роль папы кроме вышесказанного?

Это моя любимая тема и могу говорить о ней сколько угодно! Представим двух молодых родителей, не имеющих никакого понятия, как обращаться с ребенком. Он отдает себе отчет, что не знает абсолютно ничего. Она думает, будто что-то знает, и надеется на свою маму, которая уж точно много знает.  

С этого момента начинаются конфликты. Как только мужчина пытается проявить инициативу и чем-то помочь с ребенком, женщины, как правило, его отгоняют. Приводятся разнообразные объяснения, мол, со всем они справятся сами, а ты иди зарабатывать деньги. Глава семьи с восторгом это выслушивает и, естественно, самоустраняется, втайне мечтая о том, как ребенок вырастет и они вместе будут ходить на рыбалку. Но не тут-то было! То есть наши женщины сами виноваты, им не надо отпугивать мужчин.      
Скажите, а как тогда молодой женщине сделать из мужа хорошего отца?
Привлекать ко всему, руководствуясь здравым смыслом. Приведу такую аналогию. Допустим, если мужчина захочет купить автомобиль, то минимум на полгода он засядет в Интернете, изучая тактико-технические характеристики машины. Его будут интересовать и другие вещи: во сколько обойдется эксплуатация, ремонт и так далее. 

Алгоритм тот же?

Абсолютно! Водителю важно знать, сколько машина расходует бензина, а хороший отец должен искренне интересоваться, чем разные подгузники отличаются друг от друга и почему они так быстро заканчиваются.

При наступлении первых холодов автомобилист стремится поменять летнюю шину на зимнюю, а хороший отец заботится, чтобы у сына или дочки ножки были в тепле. Это элементарные вещи. Но чтобы стать хорошим отцом, надо видеть перед собой хорошего отца. Если мужчина вырос в семье, где такой пример был перед глазами, то да — будет. Я и мои сыновья такой пример видели. И я за них спокоен —  их дети, мои внуки, в безопасности. Невозможно представить их в роли пап, не помогающих своим женам в любом вопросе. Ситуация, когда ребенок болеет, мама вокруг него хлопочет, а папа пошел с друзьями пить пиво, — немыслима. Папа всегда должен быть рядом. 

У вас богатый родительский опыт. А как вы изменились, став дедушкой? 

Не думаю, что очень изменился: внук безумно похож на моих мальчишек, а внучка — совершенно другое существо.

  И с ней вы — как растаявшее мороженое?

Скорее, подтаявшее. Она еще маленькая, но в свои два года залезает под одеяло с папиным планшетом, снимает пароль и смотрит мультики. И я понимаю, что имею дело с новым видом человека, который мне еще предстоит узнать. Мы участвуем в масштабном технологическом эксперименте. Сегодня подрастающему поколению намного интереснее с гаджетами, чем с людьми. Для малышей подобные игрушки имеют огромное значение. Но ситуация усугубляется также зеркально: папу тоже больше захватывает не собственный отпрыск, а гаджет.

Что вы предлагаете — ограничить время, которое они проводят у экрана?

Да. Потому что очень трудно оторваться от монитора, причем зависимость взрослых куда опаснее и актуальнее, чем детская. Дети же просто копируют поведение взрослых. Это закон природы. Чтобы выжить, ребенок должен научиться тому, что показывают ему старшие. А родители обязаны отдавать себе отчет, какой пример они подают своим детям. То есть если папа сам сидит с гаджетом и с криком требует от сына не пользоваться планшетом, телефоном, — это противоестественно. 

Я не помню статистику о том, сколько двигался ребенок 20 лет назад и сколько сейчас, но точно знаю, что динамика отрицательная. Как можно это решить?
 

Дети ходят в детсад и в школу — ими управляют взрослые. На входе нужно отбирать телефоны, планшеты, приставки — это во-первых. Во-вторых, в расписании физкультура должна быть ежедневной, не может школа получить лицензию, если у нее нет бассейна и катка. 

Опыт какой страны вы считаете наиболее успешным в отношении заботы о детях? 

Все скандинавские страны выработали собственный рецепт счастья: женщины — в политику, мужчины — к детям. В детском саду и школе мужчин и женщин примерно поровну. Они ходят в походы в любую погоду, много времени проводят на свежем воздухе — они вообще по-другому живут!
Приведу пример. Я хочу, чтобы у нас преподавался такой предмет, как неотложная помощь — о том, как себя вести при травмах, ожогах и в других случаях, когда требуется первая медицинская помощь. И вот в финско-русской школе я интересуюсь, есть ли такой предмет у них. Оказывается, нет. Тогда я спрашиваю: что вы будете делать, если кто-то из вас в лесу сломает ногу? Как вы думаете, что я услышал в ответ? Никогда не угадаете. Они говорят: “А зачем нам это нужно знать — с нами же учитель!” То есть для них взрослый — это все! Стопроцентное уважение и доверие, нереальный авторитет. Абсолютная уверенность в том, что взрослый находится рядом, чтобы решать проблемы ребенка. Это его главная задача. Я предлагаю им представить другую ситуацию: вы пошли без учителя в поход и произошло такое же несчастье — перелом ноги. Они хором отвечали: “А что здесь такого? Если нет учителя, мы позвоним, и через 30 секунд прилетит вертолет”.
Кстати, у нас в “Школе доктора Комаровского” есть постоянная рубрика “Планета мам”. Мамы со всех стран мира — Эквадора, Новой Зеландии, Египта. В Египте, кстати, ситуация такая. Приезжает в бедный район автобус, из громкоговорителя, установленного на его крыше, доносится: “Прививки, прививки”, — и все мамки хватают своих детей и бегут к этому автобусу. Мы не такие. Вы думаете, я вам сказки рассказываю?
Нет. Просто я знаю, насколько важно делать прививки. 
На Шри-Ланке я интересуюсь у экскурсовода: “А что будет, если ты не сделаешь своему ребенку прививку?” Ответ меня восхитил: “За мной приедет полиция”. Если ты не привил ребенка — ты умственно отсталый, тебя посадят в тюрьму, а ребенку все равно сделают прививку.

IMG_0413.jpg

Вы за прививки?

Конечно, я же нормальный человек! Ветрянка, между прочим, смертельная болезнь, об этом же мало кто знает! 

У меня прекрасные воспоминания о ветрянке, кстати. Намазали тебя зеленкой, и все тебе позволяется!

 Потому что вы были здоровы! А если бы у вас был порок сердца, одна почка или лейкоз, вы бы умерли от ветрянки. И таких детей полным-полно. 

Евгений Олегович, я внимательно слушала и пришла к выводу, что “Школа доктора Комаровского “ для вас миссия, а не бизнес! 

Да, для меня это миссия. На этапе создания клиники мы договорились с директором и моим близким другом о том, что его компетенция — бизнес, а моя — идеология. И мы друг к другу не лезем. Но он, как бизнесмен, находится в состоянии постоянного стресса. Потому что пытается отбиться от людей, доказывающих, что их фуфломицин — это хорошо. А для нас репутация бесценна, мы не желаем замарать ее. Люди должны знать: нет таких денег, которые заставят меня, доктора Комаровского, сказать не то, что я думаю.
Тем не менее многие пытаются на нас зарабатывать, а мы просто от этого уже устали.

Но вы же при этом чувствуете огромную отдачу — благодарность.

Конечно. Хотя меня беспокоит другое. Когда создают сайт-клон, который выглядит по дизайну точь-в-точь как наш, и где лже-Комаровский рассказывает, какие лекарства нужно покупать при импотенции. И пока принимают меры по его закрытию, мне приходится оправдываться перед настоящими читателями, присылающими возмущенные или удивленные письма. Я же не имею к этому никакого отношения! 
“Школе доктора Комаровского” семь лет, и от меня вы не услышите названия ни одного лекарства, ни одного торгового бренда.

 А как же памперсы?

Я говорю только “одноразовые подгузники”. Это при том, что у нас был контракт с P&G, который начинался словами “Доктор Комаровский не является рекламным представителем фирмы. Компания поддерживает доктора в его просветительской деятельности”. Точка. Поэтому моя книга называлась “Одноразовые подгузники”, а не памперсы.

Хотя многие ошибочно считают, что это синонимы.

Это торговая марка, и мы не можем ее рекламировать. Я могу назвать только действующее вещество. Например, ибупрофен, который входит в состав 40 разных лекарств, а торговое название огласить уже не могу — не имею права. Когда в 2009 году я опубликовал статью о свином гриппе, и там были перечислены лекарства, которые покупать нельзя, то к нам приходили их торговые представители и предлагали солидное вознаграждение за то, что мы о них забудем. Нам предлагали деньги за то, чтобы мы не называли их средства. А я, как тот попугай у Хазанова, — “я и здесь молчать не буду”.
IMG_0337.jpg

Ваша эмоциональность помогает или мешает вам жить и работать?

На самом деле эмоциональность мне не помогает. Но, наверное, во мне это заложено, и я как-то уже умею справляться с эмоциями. Видеть страдания детей и никак на них не реагировать я не могу. Конечно, я расстраиваюсь.
Точно так же, когда слышу реплики о том, что меня считают шоуменом. Я прекрасно понимаю, что если стану учить не мам, а врачей, это будет намного эффективнее. Поэтому наша задача — объединить нормальных родителей. И в этом плане есть очень показательная история. Я придумал франшизу детского сада под названием “Комарик”. Это заведение, в котором поддерживается определенная температура, влажность, дети гуляют положенных четыре часа в день на свежем воздухе в любую погоду, все привитые, никто никого не заставляет есть. Классная идея? Первыми ее реализовали алмаатинцы: там организовали сразу два детских сада. Третий открыли в Краснодаре, четвертый и пятый — в Москве, шестой — в Минске. А в Украине только в этом году, буквально месяц назад. 

Хочу задать еще вопрос о том, как вы отдыхаете. 

Я заядлый рыбак. И, слава Богу, у меня есть возможность сесть в машину и уехать туда, где никого нет и никто меня не найдет. Это единственное, что я могу себе позволить.
Я ни в одной стране не могу поселиться в большом отеле. Обычно когда заказываю жилье, то смотрю, есть ли русские отзывы на сайте.Если их нет, значит, можно туда ехать. Если я гуляю по Барселоне, то даю минимум 2–3 консультации в день. В Хельсинки я вообще пройти по улице не могу, в Киеве и Харькове передвигаюсь по городу только на машине. И то, заехав на заправку, могу застрять там надолго — то надо с кем-то сфотографироваться, то дать совет, то оставить автограф. Ко мне несутся со всех ног, предлагая прокомментировать, что делать с плохими анализами. Я к этому не готов. Мне публичность не интересна. Это просто мой крест.

 Вы от этого страдаете?

Да, я от этого реально страдаю
Поделись с подружками :