Великий Пост-модерн на постсоветском пространстве

Поделись с подружками :
Религиозный публицист

Пожалуй, ни в какое другое время современный человек, привыкший перекусывать на бегу шаурмой и беляшами, не думает так маниакально о еде, как в пост. Сотни рецептов ему в помощь: что бы такого съесть, чтобы было недорого, сытно и вкусно, а главное — безгрешно. На церковных сайтах – сотни благочестивых рассказов, почему без поста душу не спасти, и какие кары небесные положены за пренебрежение сим спасительным орудием Божественного производства праведников и аскетов.

Но есть одна история, которая очень точно характеризует всю нашу постную лихорадку. Было ли так в точности, или не было – неважно: сказка ложь, да в ней намек. Давным-давно в одном монастыре жил кот. И был он столь благочестив, что прибегал на каждую литургию и в самом ответственном месте активно подпевал братии. Грубо говоря, орал. Один раз монахи это смиренно перенесли (литургию прерывать нельзя, даже если кот начнет прыгать по головам), второй раз – тоже. На третий решили избавить кота от искушения и привязали его перед службой у входа в храм. И так привязывали аккурат в одно и то же время к одному и тому же столбу в одном и том же месте. Прошли годы, монахи умирали, приходили новые. Умер и нарушитель спокойствия. Новый кот, который появился на месте предыдущего, был совершенно равнодушен к делам духовным. Но привязывание кота к столбу перед литургией стало традицией, о происхождении которой никто давно не помнил. А нарушить ее боялись. И если сегодня в том отдаленном монастыре вы встретите привязанного кота – не удивляйтесь. Так надо.

Вот почти так же получилось у нас с церковными постами.  Настаиваю – именно «у нас». Ибо постных традиций очень много. Украинский обыватель искренне уверен, что сегодняшняя постная традиция – чуть ли не от Иисуса Христа или апостолов. На самом деле на пост-советском пространстве прижился постный устав одного монастыря – св.Феодора Студийского.  Это именно монашеский устав. И он считается одним из самых жестких. Этот устав переняли монахи Киево-Печерской Лавры, от них все на Руси и началось. А ведь что монаху 12 века хорошо – то работающему обывателю 21 века может быть и смерть.

В Церкви есть много специалистов, которые понимают, что любая церковная традиция, если это не догмат веры, должна быть разумно вписана в исторический контекст. Иначе она начинает работать против себя же и во вред, а не на пользу. Поэтому вопрос трансформации постной дисциплины планируется рассмотреть на Всеправославном соборе, который будет проведен  в июне этого года на Крите. Если ничего не сорвется. Но уже можно предположить, что ревностные постники могут взбунтоваться против послаблений мирянам.

Непонятно, почему такой сыр-бор из-за еды. Ведь еще в послании апостола Павла Римлянам было сказано: «Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога; и кто не ест, для Господа не ест, и благодарит Бога». Главное – никого не осуждать ни за еду, ни за отказ от нее. Но после апостолов право выбора сообразно личной совести начало как-то помаленьку ущемляться. Кроме того, с первыми Вселенскими соборами пошел период догматизации в Церкви, и постепенно под жесткий регламент попали практически все стороны церковного бытия, в том числе и пищевая. Доходило до того, что особо ревностные борцы за благочестие утверждали, что в пост младенцам нельзя грудное молоко. Вот что хотите делайте – а нельзя! Ибо грехъ!

Остаюсь убежденным сторонником того, что человеком легче манипулировать, если навязать ему голод, недосып и страх. Пирамиду Маслоу еще никто не смог оспорить. Несомненно, есть отдельные люди, которым резкое усекновение пищевого рациона не вредит ни физически, ни умственно. Но их единицы. Поэтому тяжело смотреть на неискушенный народ, который в пост придирчиво изучает этикетки к продуктам, с выпученными глазами пытаясь взять планку Студийского монастыря. Лица особо ярых постниц к концу эксперимента напоминают щипцы для орехов. А вот характер отнюдь не становится более дружелюбным. Выходит удобная индульгенция: «Я тут, Боженька, ради Тебя недоем, но больше Ты меня уже ни по каким вопросам не трогай». Поменяли интригана на кусочек пармезана.

девушка изучает этикетки.jpg

Издавна известен самый универсальный запрет для верующего человека на период поста – не есть ближнего своего. Его вообще принципиально есть нельзя. Подставлять, обманывать, ломать судьбу кому-то. Использовать, манипулировать, стравливать. Завидовать, мстить, оговаривать. Человечина – в принципе несъедобная вещь. За психологический каннибализм высокая цена. Поэтому кому-то проще не есть мяса 40 дней и даже отказываться от супружеских отношений. Но если пост не оставляет никаких внутренних рефлексий и не меняет отношения к окружающим – в нем нет смысла.

Но мы совершенно несправедливо забыли кота, привязанного к столбу. Он у нас в начале повествования не просто так там торчит. Отвязать кота или нет – наш собственный выбор. Помогает пост нашему лично благочестию или просто заменяет его – каждый вполне может разобраться сам. Отсюда и дальнейшие действия: есть – не есть, что есть и т.д. Страшно самому принимать решение? По большому счету, сегодня священники часто входят в положение верующих, существенно ослабляя меру поста. Иногда лучше недобдеть, чем перебдеть и на выходе получить какого-нибудь Тартюфа.

Поделись с подружками :