По велению души: Татьяна Абрамова о долге, чувстве и помощи ближним

Поделись с подружками :
Ее энергии, обаянию и оптимизму можно позавидовать. Без этих качеств Татьяне Абрамовой вряд ли удалось бы сначала создать, а затем более двадцати лет руководить успешным Домом моды “РИТО”.
У Татьяны есть все, чего ни пожелаешь: свой успешный бизнес, дом, достаток, любовь близких... И казалось бы, можно просто почивать на лаврах, продолжать работать, а в свободное время предаваться удовольствиям. Однако Татьяна Абрамова решила иначе: вот уже несколько месяцев она активно помогает нашим бойцам, раненным в АТО.

Как случилось, что в ваш и без того напряженный график добавилось еще и волонтерство?
Как и многие в нашей стране, я, конечно же, переживала по поводу событий, происходящих в Украине. А месяца три назад мне на глаза попалась статья с фотографией и историей одного раненого бойца, и меня сильно, что называется, зацепило. Я решила пойти в госпиталь и узнать, что нужно, чем могу помочь. Пришла навестить незнакомого мне парня и... осталась. Наверное, то же произошло и со многими другими, кто, как и я, каждый вечер после работы на два-три часа приходит в госпиталь навестить наших ребят. Многие из этих женщин — топ-ме­­неджеры, владелицы бизнесов, издатели, словом, состоявшиеся люди. Приятным сюрпризом стало то, что среди них я встретила многих наших клиенток. Было неве­роятно приятно узнать, что эти прекрас­ные и самоотверженные женщины любят нашу компанию.

Очень важно ощущать себя “на одной волне” с другими энтузиастами. Они точно так же жертвуют своим личным временем, нервами и качеством жизни ради помощи нашим бойцам. Мне кажется это совершенно естественным. Когда ты добился чего-то в жизни, бизнесе, карьере, твоя следующая задача — поделиться, отдать.

Наша помощь, руки, энергия и средства нужны в очень многих сферах. Но если распыляться, то не принесешь особой пользы нигде. Поэтому я решила сфокусироваться на чем-то одном. Кто-то занимается снаряжением для бойцов АТО, кто-то детьми (например, на днях Ира Сказина организовала просто потрясающий концерт), а я занимаюсь ранеными.

Мы понимаем, что и с завершением военных действий эта работа не закончится. Ведь реабилитация, эмоциональная и финансовая поддержка нашим мальчикам будет нужна и после. Поэтому сейчас мы озаботились созданием тесных связей с бизнес-структурами. Хотелось бы, чтобы самых тяжелых раненых взял под свою опеку бизнес. Мы ищем компании, которые хотя бы на протяжении полугода-года выплачивали бы им какое-то пособие из собственных фондов. Или как сделала одна IT-компания: взялась обучать на программиста 19-летнего паренька, у которого повреждены почти все органы брюшной полости. А теперь у него появится шанс дистанционно работать и не чувствовать себя выброшенным из жизни. Таких 18–19-летних мальчиков много, и как сложится их дальнейшая жизнь, во многом зависит от нас. Также мы устраиваем аукционы по сбору средств для раненых. Задача не в том, чтобы наполнить этим людям счета. Просто им очень нужны деньги на реабилитацию, а их женам и детям необходимо на что-то жить. И если среди читателей “Натали” есть те, кто может им помочь, перечисляйте деньги на....
Розрахунковий рахунок у гривнях № 26004008096004, філія “КІБ” ПАТ “КРЕДІ АГРІКОЛЬ БАНК”, м. Київ, МФО 30037.
Одержувач: Благодійний фонд “ФОНД ВІЛЬНА УКРАЇНА”. Код ЄДРПОУ 39184493.
Призначення платежу: Добровільна благодійна пожертва на здійснення статутної діяльності.

А как на вашу деятельность отреагировали знакомые?
Знаете, каждый выбирает свой путь. Нынешняя ситуация стала своеобразной лакмусовой бумажкой. Большинство с пониманием отнеслось к тому, что мы делаем. А многих наш пример сподвиг и самим заняться помощью в самых разных сферах. Но случалось и выслушивать, что я занимаюсь самопиаром или что эту работу должны делать не волонтеры, а государство. Последним я отвечаю: “Возможно, это так, но государство начинается с каждого из нас”. Среди моих знакомых есть и те, кто говорит: “Ой, я не могу без слез смотреть на этих ребят...” Мне это кажется какой-то душевной незрелостью. Ты просто идешь и помогаешь тем, кому эта помощь нужна. Конечно, в душе испытываешь сильную боль, но это же не означает, что ничего не надо делать. Придите хотя бы раз — и кому-то от вашего визита станет легче. Разве это мало?! А жалость не на пользу ни здоровым, ни больным. И разговаривать с этими ребятами следует без слез в глазах и без сочувствующего тона. Наоборот, нужно вселить в них оптимизм, укрепить веру в себя, в общество, людей. Вот сами они часто говорят, что просто очарованы нашими волонтерами и не ожидали столкнуться с таким количеством неравнодушных людей.

Что самое трудное в вашей волонтерской работе?

Даже не то, что ты видишь мальчишек со страшными увечьями. Мне сложнее всего смотреть в глаза мамы, которая очень надеется, что ее сын встанет, а ты только что вышла из кабинета врача и точно знаешь, что нет. Сложно бывает слушать рассказы о том, как раненые пытались выжить, пока дожидались помощи по несколько дней. Некоторые истории даже авторам фильмов ужасов в голову не придут. И очень странно бывает после таких разговоров выйти из госпиталя и видеть проезжающие по городу лимузины и веселящихся под громкую музыку людей. Параллельный мир какой-то. Хотя, конечно, я понимаю, что во время любой войны жизнь продолжается и отключаться тоже нужно.

Однако, с другой стороны, ты получаешь очень много радости от осознания того, что находишься в когорте единомышленников, и просто счастлива, когда видишь позитивные изменения у ребят, их улыбки. И думаешь: “Класс! Пусть это и не наша заслуга, но наша маленькая лепта в этом тоже есть”.

Вы многое узнаете непосредственно от самих бойцов или их родных. Было ли что-то, что тронуло вас больше всего?
Да, и не раз. Вот, например, история одного майора, который с раненой ногой, простреленной одной рукой и практически оторванной другой, выводил на машине своих бойцов из-под обстрела, управляя локтем. Или рассказ бывшего учителя физкультуры, который с покалеченными ногами после взрыва пять дней пролежал среди мертвых тел своих боевых товарищей. И при всем пережитом эти люди просто невероятные оптимисты. Вообще, оптимизм очень помогает. У пессимистов и процесс выздоровления идет медленнее.
Еще очень впечатлило то, как все эти ребята говорят: “Ведь должен же кто-то защищать Украину”, а один парень мне сказал: “Вы знаете, я только там понял, что значит Родина”.

Изменилось ли за это время ваше понимание себя и окружающей действительности?

Думаю, что в каждом из нас сейчас произошла такая трансформация, когда мы осознали, что такое патриотизм, гражданская позиция, любовь к своей стране. Это мне кажется очень важным. Пришло понимание, что я перешла на еще одну ступеньку развития и двигаюсь дальше. Когда-то я прочитала такую фразу: “Хочешь помочь себе — помоги кому-то”. Конечно, я не ангел и крылья у меня не растут. (Смеется.) Я — человек бизнеса, а значит, коммерчески ориентированный. Но для меня очень важно не только заработать, но и отдать. Если честно, то человеку надо не так уж много материальных благ. Ощущение счастья мало связано с количеством нулей в сумме банковского счета. Главное — гармония: ты работаешь, зарабатываешь, но и тратишь. А вот тратишь в соответствии с убеждениями. Можешь купить последнюю модель “порша”, а можешь что-то демократичнее. И чаще всего разница не в качестве, а в, простите, понтах. И если убрать эти понты, то при том же количестве денег можно сохранить прежнее качество жизни. А высвободившиеся средства вложить в, что называется, свою хорошую карму.

Как получается совмещать бизнес с волонтерством?
Мой день всегда начинается в шесть утра, заканчивается в двенадцать-половину первого ночи. У меня нет как такового понятия усталости, но засыпаю я, как говорится, за пять сантиметров от подушки. Наверное, от обилия эмоций. Бывает, когда подвожу итог сделанному за день, думаю, что столько событий у кого-то случается за несколько суток, у меня же они укладываются в одни. Все-таки у меня не тот бизнес, когда нанимаешь команду менеджеров и перекладываешь на них свои заботы. Но в то же время он и не маленький — за мной стоит сто человек работников, за которых отвечаю. Вот и соблюдаю золотую середину: в моей команде есть люди, на которых могу опереться, но многие функции выполняю сама. Конечно, когда дело любимое, то заботы в радость и трудностей не замечаешь. Кроме того, я в этом бизнесе уже больше двадцати лет и поэтому знаю его хорошо.

Я считаю, что любой руководитель компании — это ее стержень и ее настрой. Очень осторожно отношусь к наемным директорам и топ-менеджерам. Вольно или невольно “топ” начинает перестраивать бизнес под себя. Затем в какой-то момент он может решить перейти в другую компанию, а акционер уже связь со своим бизнесом частично утратил. Это очень сложная ситуация для фирмы. Для меня — невозможная. Я очень люб­лю свою компанию и в курсе всего, что в ней происходит. И даже если кто-то из моих директоров уйдет, фирма останется той же по духу. Кто-то назовет такой подход несовременным, но мне нравится рулить самой и нравится, когда бизнесом рулят именно собственники. У меня прекрасная команда, благодаря которой я могу себе позволить тратить время на волонтерскую работу. Но, чтобы корабль плыл, капитан должен присутствовать. Поэтому утро для меня начинается с посещения нашей фабрики и магазинов.

А как вы восстанавливаете силы?

Вообще-то, у меня от природы есть вечный двигатель... Правда, и его раз в неделю все-таки надо заправлять. Для меня это поездки в лес. Я должна быть там одна. Шум ветра в верхушках сосен — и через два часа я уже снова могу неделю бегать как заводная.

Есть ли у вас какая-то “мирная” мечта?
Безусловно, первым делом, как и всем сейчас, хочется, чтобы все у нас нормализовалось. А что касается какой-то общей мечты, как бы это пафосно ни звучало, хочется каждый свой день проживать качественно. Мне очень нравится фраза “Живи так, чтобы Богу было интересно за тобой наблюдать”. Вот этого я и хочу для себя.
Поделись с подружками :