Сергей Говорухин: на перекрестках судьбы

Поделись с подружками :
Для большинства из нас фамилия Говорухин ассоциируется с фильмами “Место встречи изменить нельзя”, “Ворошиловский стрелок”, “АССА”, где Станислав Сергеевич выступил в качестве режиссера, сценариста или актера.
Но под этой фамилией снимаются и другие не менее талантливые картины, издаются книги, автор которых Сергей Говорухин — сын известного кинематографиста, личность яркая и незаурядная.  О творчестве, любви и непростых взаимоотношениях со знаменитым отцом он рассказал читателям “Натали”.

Одни утверждают, что характер передается по наследству, другие не сомневаются: он воспитывается, формируется под влиянием впечатлений, полученных в детстве. Вероятно, в случае Сергея Говорухина значение имели оба фактора: его упорство достойно восхищения, а богатой событиями биографии с лихвой хватило бы на уклекательный роман. И хотя сам Сергей, подобно большинству детей выдающихся родителей, не любит определения “сын знаменитого режиссера”, из песни, как говорят, слов не выкинешь. Тем более что на фильмах его отца, Станислава Говорухина, выросло целое поколение. Ведь даже те из нас, кто равнодушно относится к искусству кино, несомненно знают о картинах “Жизнь и невероятные приключения Робинзона Крузо”, “Десять негритят”, “Пираты XX века”. Наверное, именно от него Сергей унаследовал дар кинематографиста и недюжинный литературный талант: его дебютная документальная картина получила Гран-при на кинофестивале неигрового кино “Ника”, издано несколько книг повестей и рассказов. Казалось бы, судьба создавала все условия для вполне беззаботной жизни. Но Сергей выбрал другой жизненный путь: оставив все, отправился в качестве военного корреспондента по горячим точкам. А не так давно завершились съемки его первого художественного фильма “Никто, кроме нас”, снятого по его же повести, главную роль в котором исполнила актриса Мария Миронова. Одним словом, личность незаурядная. Поэтому, узнав о том, что Сергей Говорухин в Киеве, мы заручились его согласием пообщаться.

...В тот солнечный субботний день посетители небольшого столичного кафе не догадывались, что мужчина в неброской рубашке за соседним столиком — писатель и режиссер: ведь в любом из созданных им сюжетов он всегда остается “за кадром”. В украинской столице Сергей планировал пробыть всего день.
“О чем будем говорить?” — спросил Сергей. “О жизни”, — ответила я. Он кивнул и заказал еще кофе.

Сергей, слышала, вы были и монтажником, и сварщиком, и старателем на Крайнем Севере, и военным корреспондентом, а стали режиссером...
По большому счету, к режиссуре я никакого отношения не имею — учился во ВГИКе на сценарном факультете, да и то заочно. Когда оказался перед выбором: трудиться в литературной части или быть рабочим сцены, я предпочел последнее — не терплю творческого давления. Поэтому и свои проекты я продюсирую самостоятельно. Военная журналистика привела меня в кинематограф. Я не работал ни на один телеканал, а был, что называется, свободным художником. Помотавшись три года по горячим точкам, написал сценарий и занялся поиском режиссера, которому можно было бы доверить полнометражную картину. Но не нашел того, кто, как и я, пропустил бы это через себя. Выхода не было: с моей бывшей супругой, на свой страх и риск, все сделали сами. Дебютный фильм, как ни странно, сразу выдвинул меня в число лучших режиссеров-документалистов. А ведь чаще всего так и бывает: именно первый опыт получается неожиданно талантливым — не знаешь никаких законов и делаешь так, как чувствуешь. А когда становишься профессионалом, над тобой начинает довлеть свод правил. На самом деле режиссура — профессия, из которой надо вовремя уходить. У каждого режиссера свой почерк, который с возрастом становится узнаваемым и более примитивным. В литературе все иначе: писатель со временем только совершенствуется. К тому же писательство не требует никаких финансовых вложений.

Кроме того, литературное творчество дарит ощущение свободы...
Свобода может быть разной. Когда я создаю произведение, то не ограничен никакими требованиями, но это не значит, что не завишу от оценки множества людей со стороны. Мне важно знать их мнение. Можно, конечно, говорить о внутренней свободе, но даже в этом случае я ощущаю ответственность перед Вечностью. Кто-то из великих написал однажды: “Искусство рождается в смятении, живет в борьбе и умирает при свободе”. Предназначение художника — нести нравственную идею в общество, потому что формирует нас культура. Нынешнее поколение, двадцатилетние, воспитаны субкультурой, они совершенно другие, какие-то одномоментные, хотя, безусловно, в этом не виноваты. Где стихи, где цветы, где музыка? Никакой интриги, флирта, кокетства. Сейчас все проще и доступнее. Отношения между мужчиной и женщиной стали банальными, и это скучно. Все сместилось на физический уровень. А с женщиной хочется поговорить по душам, в чем-то ей исповедаться. В ней должна быть тайна. Она не должна раскрываться полностью, иначе становится неинтересной.
Могу предположить, что ваш первый художественный фильм “Никто, кроме нас” о любви.

Название этого фильма объединяющее: в первой части повествуется о чувствах двух главных героев, во второй, военной, — о любви к родине, как ни патетично это звучит. Строчки из “Обыкновенного чуда” Евгения Шварца лучше всего отражают суть моей картины: “Слава солдатам, попирающим смерть из любви к родине, слава мудрецам, бросающимся в пропасть из-за любви к истине, слава влюбленным, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец”. Действительно, все проникнуто любовью. Военная часть фильма — автобиографична, гражданская — вымышлена. Вообще-то, под любым произведением должна быть биографическая база, даже если на первый взгляд оно абстрагировано от нашей действительности. Потом накладывается драматургия, в событиях которой автор, возможно, и не участвовал, но имеет свое видение.

Чем руководствуетесь, приглашая актеров?
На самом деле хороших артистов много, но встречаются “звезды”, которые считают, что Земля вертится вокруг них. Многие не хотят играть роли второго плана. А Фаина Раневская всю жизнь снималась в эпизодах и осталась в памяти навсегда. Я уже выработал определенные правила и научился строить с актерами отношения, но разделяю мнение отца, который как-то сказал: “Он может быть прекрасным актером, но если он плохой человек, я с ним работать не буду”. Хотя основной критерий, конечно, талант.

Говорят, у актрис часто бывает непростой характер. Как относитесь к?женщинам-лидерам?
Я вообще уважительно отношусь к женщинам и ставлю их гораздо выше мужчин. На мой взгляд, они талантливее, умнее, надежнее, выносливее, нежнее, самоотверженнее. Проблема женской самореализации в том, что жена изначально поставлена у плиты. После работы у нее начинается вторая смена, только дома. Если представительниц прекрасной половины человечества освободить от быта, они достигнут невообразимых высот! 

Но к спутнице жизни, конечно, требований гораздо больше. Знаю, что вы были трижды женаты...
Вероятно,  два раза либо мне с женами не повезло, либо им со мной. Первый брак оказался самым коротким — он просуществовал около пяти лет. Сначала все было хорошо, потому что находились в разных городах, редко встречались, скучали. Когда стали жить вместе, выяснилось, что мы абсолютно несовместимы, возникли проблемы. Со второй женой, Инной, матерью моего старшего сына, мы общаемся до сих пор. Несмотря на то что нам пришлось пройти сложный период: семь лет я жил на два дома, о чем она, конечно, догадывалась. Было бы логичнее сразу уйти, но у нас был маленький ребенок. Я заврался, запутался, не знал, где нахожусь. В определенный момент понял, что так больше не могу, и решился на развод.

Сергей Говорухин
Досье "Натали":

Ро­дил­ся 1 сен­тя­б­ря 1961 го­да в Харь­ко­ве.
Отец — Станислав Говорухин, актер, режиссер, сценарист.
Мать — Юнона Карева, актриса, режиссер, преподаватель Казанского театрального училища.
Семейное положение: женат третьим браком, супруга Вера
Говорухина, сыновья Станислав и Василий.
Образование: окончил сценарный факультет ВГИКа.
Призвание: режиссер, писатель.
Регалии: член Союза писателей и Союза кинематографистов России, академик Общероссийской академии кинематографических искусств “Ника”, руководитель Продюсерского центра “Возвращение — XX век”, председатель фонда ветеранов войны “Рокада”.

Три факта от “натали”

Кредо: “Быть в гармонии с собой”.
Отношение к жизни: “В ней много вопросов, на которые редко удается найти ответы”.
Мечта: “Получить миллиард! Немного оставил бы себе — на улучшение жилищных условий. Остальное истратил бы на подлинное искусство, на которое всегда не хватает денег”.


Отношения с вашей третьей супругой Верой можно назвать гармоничными?
Конфликты, как в любой семье, неизбежны. Но с Верой они чаще всего возникают из-за пустяков: не убрала, не пропылесосила, словом, “любовная лодка разбилась о быт”. И это происходит со всеми. Мне еще не попадались мужчины, которые были верны одной-единственной женщине, или женщины, хранившие преданность одному мужчине. По-моему, увлечение — это естественное состояние. Но физическая измена — не самое страшное, что может произойти. Хуже измена нравственная: живешь с одной, а любишь другую. Моя нынешняя супруга — настоящая фронтовая подруга, которая вместе со мной преодолевает многие трудности. Я знаю, что в любой ситуации могу на нее рассчитывать. Если со мной что-то случится, она сама поднимет нашего сына. Вера работает в Театре на Малой Бронной, профессионально занимается лепкой, рисованием. К тому же она хороший редактор, всегда дает очень точные замечания. Последние две картины мы делали вместе. Правда, после пятнадцати лет совместной жизни обостренность чувств уже исчезла, и это естественно. Жена должна быть двигателем, который творчески мобилизует художника, беспощадным цензором и при этом самым надежным товарищем.

Вы влюбчивый человек?
Да! В жизни должно быть много ярких историй. Любовь рано или поздно заканчивается, потому что люди привыкают друг к другу. Невозможно быть постоянно открытым на протяжении многих лет — так не бывает. Благословенны те, кто не заметил переходного периода. Но с угасанием любви начинается прорастание друг в друга корнями, супруги становятся как сиамские близнецы, которых сложно разъединить. Теперь, какие бы ни были увлечения на стороне, знаю, что роман также закончится привыканием. Зачем что-то менять, когда у тебя уже все сложилось?

Сергей, знаю, что вам всегда было непросто с отцом. А как воспитываете своих сыновей?
Мои дети окружены лаской, вниманием и заботой, не обделены финансово. Но я не понимаю родителей, которые стремятся за своих детей делать все: устраивают в институт, подыскивают работу, решают их проблемы. Они не осознают, что своей затянувшейся опекой не позволяют им состояться. С девочками, безусловно, нужно обходиться мягче, чем с мальчиками, но излишне баловать тоже не надо. А парень должен с детства быть ответственным, самостоятельно делать выбор и строить свою жизнь — он ведь будущий глава семейства, опора для своих близких. Надеясь только на папины подачки, он никогда не станет настоящим мужчиной. Моему старшему сыну Стасу сейчас 16 лет, в этом году он оканчивает школу, планирует поступать в Институт восточных языков на китайское отделение. Я, конечно, хотел бы, чтобы мои сыновья занимались тем, чему посвятили свою жизнь их предки, — творчеством, но начинать никогда не поздно. Если суждено — будешь ходить окольными путями, но все равно встретишь свою судьбу. Стас — человек талантливый и рано или поздно сделает то, чего я от него ожидаю. Несмотря на то что мы с его матерью не живем вместе, с сыном видимся часто. Но главное, между нами есть понимание и духовная близость. Когда мои мальчишки сидят рядом со мной — с одной стороны старший, с другой младший, — я чувствую себя абсолютно счастливым, обладателем несметных богатств.

Вас не задевает определение “Говорухин-младший”?
Такой шаблон мне неприятен, но избавиться от него невозможно. Людям необходимы какие-то клише. Я привык, что кроме “наследника”, во мне видят только военного режиссера. А ведь мне удалось реализоваться и в других сферах деятельности. Издана моя повесть и несколько рассказов, я снимаю фильмы, которые занимают важное место в моем творчестве. А меня воспринимают несколько примитивно, я даже перестал давать интервью.

С отцом мы жили в разных городах: я в Казани, он — в Одессе, поэтому непосредственного влияния не было. Хотя иногда каникулы я проводил у него. Сейчас, как и прежде, видимся не часто. По большому счету, к одному семейному кругу мы с ним никогда не принадлежали. К творчеству отца я отношусь спокойно — не моя стилистика, но признаю, что он настоящий профессионал. Я прислушиваюсь к его советам, учитываю все замечания — было бы глупо их игнорировать. Конечно, это не означает, что отец меня не любит. Ощущение, что в сложной ситуации могу рассчитывать на его помощь, было всегда. Просто его любовь своеобразная, к тому же он ее никогда не проявлял. Отцовской нежности и ласки мне всю жизнь не хватало, мы так и не смогли найти общего языка. Но я тоже не всегда был прав по отношению к нему, в чем-то даже жесток. Не доставало мужества преодолеть себя, подойти и просто обнять его. Он всю жизнь ждал от меня слова “папочка”, а я называл его “папа”. Понял это только сейчас, когда у меня появились сыновья. Если мои дети говорят “папуля” — сразу таю. Я же не могу назвать отца близким и родным. Зато мама для меня — все: она воспитала, привила нравственные заповеди, приобщила к культуре. Мама всегда говорила, что воспитание отцов должно носить фрагментарный характер. Не надо сажать сына на колени и рассказывать “что такое хорошо, а что такое плохо”, — важен собственный пример. Меня растили не в духе патриотизма, а в ощущении братства и дружеского плеча. И своим сыновьям я стараюсь передать то же чувство.

Сергей, чем планируете заниматься в будущем?
Мне близка работа в кино. Режиссер ставит задачу актеру, и тот ее воплощает. В кинематографе может быть десять дублей, из которых ты выбираешь лучший. Но фильмы я снимаю редко: только когда возникает непреодолимая внутренняя потребность. Правда, в процессе съемки столько же творчества, сколько и производства. Если будет возможность снять документальный фильм — с удовольствием это сделаю. У меня масса интересных идей. Я вырос на литературе, она для меня ценнее и важнее, и если в кино могу во многом сомневаться, то на писательском поприще достиг профессионального творческого уровня. Я верю в предназначение и в то, что каждый из нас приходит в этот мир с определенной миссией. Хочется надеяться, что есть что-то высшее. У меня часто возникает потребность пойти в церковь и побыть там наедине с чем-то запредельным. В такие моменты ничего не прошу для себя, а просто пытаюсь объяснить: я не самый плохой на земле... 

Поделись с подружками :