Другой мир

Поделись с подружками :
“Сергей ЛОЗНИЦА — славянин-космополит: родился в Белоруссии, паспорт получил в Украине, учился делать кино в Москве, прописан в Германии и снимает метафизические фильмы о России” — так охарактеризовали журналисты режиссера, имя которого не сходило с уст киношной братии на протяжении всего 2010 года.
Краткая фильмография
“Счастье мое” (2010)
Sweet Sixties, “Представление” (2008)
“Артель”, “Блокада” (2006)
“Фабрика” (2004)
“Пейзаж” (2003)
“Портрет” (2002)
“Поселение” (2001)
“Полустанок” (2000)
“Жизнь, осень” (1999)
“Сегодня мы построим дом” (1997)
Кинокритики не случайно называют Лозницу интеллектуалом, а его фильмы — “концептуальными произведениями, впечатляющими умением виртуозно играть формой и содержанием”. У Сергея и правда получаются особенные картины, в которых, помимо раскрытия определенной социальной темы, кино выступает как ощутимая реальность. Это словно момент истины, когда все зрители задают себе вопрос: “Кто мы, зачем пришли в этот мир и как можем его сделать чище и добрее?” А отвечают — каждый по-своему.

С Сергеем Лозницей мы познакомились на национальной премьере его первого игрового фильма “Счастье мое” во время юбилейного XL Кинофестиваля “Молодiсть”. Ведь Украина — одна из стран, принявших участие в продюсировании картины. Мой собеседник обезоруживает своим спокойствием, беспристрастностью и приятно удивляет блестящим знанием классической литературы, перемежая речь цитатами и афоризмами.

По признанию самого Лозницы, Киев для него — место особое. Хотя Сергей родился в Белоруссии, с нашим городом его связывает многое: в украинской столице познакомились его родители, прошли детство и юность, здесь он окончил политехнический институт и начал заниматься самыми актуальными вопросами науки — разработкой систем принятия решений и проблемами искусственного интеллекта. Но со временем почувствовал: ему хочется попробовать свои силы в другом деле. Например, использовать абстрактные математические модели в творчестве. Так в двадцать семь лет дипломированный инженер оказался в Москве, во ВГИКе, где стал вольнослушателем на отделении режиссуры игрового кино в мастерской Наны Джорджадзе. А через полтора года — студентом, благодаря тому, что Нана нашла возможность помочь одаренному слушателю оплачивать обучение. Как оказалось, режиссерская интуиция не подвела Джорджадзе: уже первая его студенческая работа — тридцатиминутный документальный фильм “Сегодня мы построим дом” — собрала немало призов на фестивалях в Лейпциге, Кракове, Тель-Авиве, Потсдаме... А после того как на экраны вышли картины “Полустанок”, “Поселение”, “Портрет”, “Пейзаж”, в прессе заговорили о его незаурядном таланте. “Сергей Лозница на сегодня чуть ли не единственный отечественный режиссер-документалист, работающий с замахом на “гениальность”, — писали кинокритики.

Премьера фильма “Счастье мое” состоялась в мае прошлого года на Московском международном кинофестивале и в Каннах, где лента стала основным конкурентом военной драме “Утомленные солнцем — 2” — детищу самого Никиты Михалкова. И хотя ни та, ни другая “Золотую пальмовую ветвь” не получили, оказаться в числе номинантов дебютанту в игровом кино — заслуга немалая. В 2010-м фильм был отмечен наградами “За лучшую режиссуру” на самых престижных кинофорумах России, Украины, Армении. “Счастье мое” представляет довольно жесткую, если не сказать жестокую, реальность постсоветского пространства. Однако Сергей Лозница, выступивший здесь также в качестве сценариста, не просто показывает острые углы. Его фильм — это история необычных странствий водителя-дальнобойщика Георгия (актер Виктор Немец), сбившегося с трассы и затерявшегося на бескрайних просторах провинции... Чем не философская метафора?

Досье "Натали"
Родился 5 сентября 1964 года в г. Барановичи, Белоруссия. Образование: Киевский политехнический институт, кафедра прикладной математики; ВГИК (мастерская Наны Джорджадзе). Профессия: режиссер, сценарист. Семейное положение: женат, воспитывает двух дочерей.
Ценитель и творец документального и художественного кино Лозница прогнозирует, что визуальный способ передачи информации вскоре начнут изучать в школе. А девчонки и мальчишки точно будут знать, как соотносятся кадры, какое влияние они на нас оказывают и что можно донести с помощью правильного монтажа. Тогда каждый из нас вместо скучных текстовых сообщений будет отправлять на мобильный друзьям и знакомым яркие визуальные образы. Ведь в ХХI веке сюжет значит больше, чем текст, считает Лозница, который и сейчас отдает предпочтение фотоснимку, а не словам, потому что фотография — “миг, когда останавливается время”. По его утверждению, время — самый важный фактор, особенно в таком деле, как любовь. Своим мнением о других не менее значимых, но вовсе непростых понятиях и сферах нашей жизни он поделился в эксклюзивном интервью с читателями журнала “Натали”.

Сергей, вы первый режиссер, представивший Украину на Каннском фестивале. Какое впечатление произвел на вас кинофорум?
Самая важная цель и задача любого кинофестиваля — максимально хорошо презентовать отобранные картины. А Каннский — лучший в этом мире.

Для своего первого игрового фильма вы выбрали непростую тему...
Вас беспокоит несправедливость? Меня тоже. Есть одна формула: тот, кому делается зло, зло возвращает. Создается ситуация, когда нет механизмов, способных защитить от проявления агрессии. Этот фильм — предупреждение, как может развиваться модель, с которой есть вероятность столкнуться в реальной жизни. У нас, слава богу, существует искусство, позволяющее рассматривать все это на безопасном расстоянии. Но выход искать придется самим. Зритель получит впечатление, заставляющее задуматься: что меня затронуло настолько, что я не могу забыть событие? Размышление приводит к определенной мысли. Мысль, как результат рефлексии, — к решению. А решение зависит от вас. Нет правил, нет критериев, нет одного направления!

Героиня фильма “Счастье мое” — девочка из провинции, вынужденная зарабатывать проституцией...
Такая история может произойти повсюду — в любой стране. Просто герою по сюжету необходимо было встретить молоденькую девочку, которую он хотел как-то уберечь от опасного пути. Если бы это была женщина, повидавшая жизнь, не так остро стояла бы проблема. Все зависит лишь от ситуации. В жизни такое часто бывает. Относительно всех историй моего фильма могу сказать так: что-то я видел, кое-что мне рассказывали. Но все равно я это творчески переосмыслил. Фильм был снят “с рук”, и манера освещения тоже была приближена к документальной съемке, для того чтобы придать как можно больше значимости происходящему.

Почему в картине нет позитивного женского образа?
Дело в том, что этот фильм говорит о неоднозначных вещах, на которые необходим открытый взгляд. И если бы появилась благополучная женщина, картина начала бы распадаться.
Возможно, она помогла бы Георгию.
Тогда получилась бы уже сказка. Я же хотел серьезно вопрос поставить. “Счастье мое” можно было бы назвать дорожной историей, так называемым road-movie. Но это прежде всего размышление на тему личности и человеческой памяти. Хотя изначально сценарий планировался о любви, в процессе работы возникла другая тема. Я выбрал сложную структуру, где эпизоды словно перемигиваются и обмениваются проблемами. В картине много деталей, все они связаны друг с другом, поэтому в фильме нет ничего случайного.

Но ведь мир спасает любовь, не так ли?
Любовь не происходит между всеми сразу. Она случается между женщиной и мужчиной, и это спасает обоих. Есть очень точное проявление этого чувства в его полной экзальтации — воплощение в “Ромео и Джульетте”. Вы помните, о чем эта история, чем она закончилась? Не хватило времени! Главный герой — время. Если там его не было, то здесь оно появляется и провоцирует бурные эмоции.

В жизни Сергея Лозницы чувства, конечно, тоже имеют место. Ваша супруга — из мира кино?
Нет, она занимается веб-дизайном. Страница фильма, плакат к нему — это ее работы. У меня хорошая семья. Когда в 2001 году я принял решение переехать в Германию, потому что видел там для себя больше перспектив, жена меня поддержала.

Бытует мнение, что близким людям непросто работать вместе...
По-разному складывается. Осип Мандельштам с Надеждой прекрасно уживались и делали совместное дело. Бывают такие счастливые стечения. Но у нас с супругой разные сферы. А знаете, что помогает сохранить отношения? Разлуки! Когда вы возвращаетесь из поездки, всегда все по-новому воспринимается. Я так устроен: для меня очень важно то, что я делаю, без этого себя не мыслю.
Вам доводилось оказаться в ситуации, в которую попал ваш герой: когда не знаешь, как поступить, куда идти?
Мы постоянно бываем в таких ситуациях. Помните начало “Божественной комедии” Данте: “Земную жизнь пройдя до половины, я оказался в сумрачном лесу...” Мы все время в сумрачном лесу по отношению к разным условиям и обстоятельствам.

Сергей, как в вас уживаются математик и режиссер?
4 факта от "Натали"
- Владеет японским языком.
- С 2001 года живет с семьей в Германии.
- Любимые фильмы: “Еще один год” Майка Ли, “Поэзия” Ли Чан Дона, “Турне” Матье Амальрика, “Хрусталев, машину!” Алексея Германа.
- Персональный сайт: www.loznitsa.com

Прекрасно! Я думаю, что всем творцам неплохо было бы овладеть абстрактной дисциплиной — математикой. В идеале необходимо было бы получить такое образование: математика, музыка, архитектура, а потом уже, пожалуйста, — творчество. Потому что любое произведение, скажем фильм, — это форма прежде всего. Сотворение картины уже с первого кадра — последовательное создание конструкции, что сродни архитектуре. Логика построения сюжета — часть математики. Она учит абстрактно мыслить и вместе с тем создавать структуру. Снимая кино, вы должны знать те принципы, которые организовывают материал и делают его опосредованным, предлагают выразить отвлеченные размышления, а затем выстраивают определенным образом. Картину вы творите эмоционально, но необходимо знать, из чего и как именно. Когда я снимал документальное кино, всегда экспериментировал, используя разнообразные структуры, аналогии которым есть в точных науках. И пришел к выводу: фильм — это законченная формула.

Вы — интеллектуал, а легкими жанрами увлекаетесь?
Почему “интеллектуал” — и сразу что-то тяжелое? (Улыбается.) Меня интересует то, что предоставляет возможность мыслить, узнавать нечто новое. Легкое — в каком смысле? Скажем, роман Марселя Пруста “В поисках утраченного времени” легко написан, но тяжело читается. Жизнь протекает так, как она протекает. Наш с вами разговор — интеллектуальный дискурс? Просто беседа, и зачем это как-то выделять? Называя, отодвигать, отдалять...

Могли бы, например, снять женский сериал?
Нет. Меня сериалы не интересуют, кроме, пожалуй, единственного — Twin Peaks. Дэвид Линч морочит голову зрителю поиском ответа на загадку и ответа не дает. Но это даже не сериал в современном понимании: сегодняшние предполагают нечто другое. Откуда взялся этот жанр? Вспомните американскую soap opera, “мыльную оперу”, и поймете: от желания рекламировать стиральные порошки. Идея и цель — не заканчивать это, постоянно продолжая. Для меня мысль должна быть законченной в какой-то момент, она не может длиться бесконечно. А сериал, состоящий из пятисот серий, этого не предполагает.

А как относитесь к коммерческому кино?
Конечно, мне, как и каждому режиссеру, хотелось бы, чтобы фильм посмотрело как можно больше людей. Однако снимая, я предпочитаю оставаться верным себе: делаю то, что мне интересно, и не думаю о количестве потенциальных зрителей, иначе у меня вряд ли что-то получилось бы. Я не провожу разделения на коммерческое и авторское — имею в виду картины, в которых чувствуется автор. Когда вы смотрите фильмы Альфреда Хичкока, сразу же узнаете мастера, хотя это коммерческое кино. Я считаю, что главное — уметь донести свою мысль до людей.

Важен ли для вас контакт со зрителем?
Разумеется! Во время каждого показа фильма “Счастье мое” на кинофорумах я испытывал немалое волнение. И это несмотря на то, что у меня есть богатый фестивальный опыт как режиссера-документалиста. Мне понравилось то, как прошла картина на обоих фестивалях: в финале все долго аплодировали. А вот на одной из презентаций в России в конце картины сначала были рукоплескания, потом молчание — и это, учитывая концовку ленты, нормальная реакция. У меня же опять возникло ощущение, что удалось достичь взаимопонимания, контакта с залом.

В чем, на ваш взгляд, заключается роль современного кинематографа?
В ХХ веке роль всех видов искусства, в том числе киноискусства, претерпела большие изменения. Место верховного судьи, которое раньше занимал автор, давно пусто. Судьями стали зрители, которые сами принимают решения, как они относятся к происходящему на экране. Я вспоминаю историю вокруг последней картины итальянского режиссера Пьера Паоло Пазолини “Сало, или 120 дней Содома”. Этот фильм в Италии долгое время был под запретом. Но в конце концов кассационный суд этой страны вынес вердикт, что данная картина — произведение искусства и ее невозможно запретить.

Над чем работаете теперь?
Собираюсь снять два фильма — на тему Великой Отечественной войны и о голоде в Украине. Как одну часть общества вынудили уничтожать другую. Что позволило это сделать и как можно было защититься.
Сергей, как бы вы продолжили фразу: “Счастье мое — это...”
Помните, как у Пушкина: “На свете счастья нет, а есть покой и воля”... Счастье — это иллюзия. Временная. Люди попадают в это состояние, потом она развеивается — и остаются воспоминания.

Поделись с подружками :