Раймонд Паулс. Еще не вечер

Поделись с подружками :
”С Пугачевой мы только друзья!” — уверяет Раймонд ПАУЛС, которому молва приписывала роман с примадонной и многочисленные увлечения. Но маэстро, отметивший накануне визита в Киев свой семьдесят пятый день рождения, конечно, знаменит не скандальными историями, а своей музыкой.
То, что Паулс приехал в украинскую столицу, для его поклонников стало приятным фактом. Во время концерта на сцене Дворца “Украина” блистал джазовый оркестр “РадиоБенд Александра Фокина”. А партии на рояле исполнял сам Раймонд, уводя виртуозной игрой в волшебный мир своих композиций всех, кто, как и он, испытывает “святую к музыке любовь”. В прессе его давно окрестили “маэстро в черно-белом” — за строгие костюмы, в которых он всегда появляется на публике. “Я считаю, что для мужчины, выступающего на сцене, нет ничего лучше фрака и смокинга. Не могу смотреть, когда артист выходит в трусах и в перьях”, — говорит он. Визит знаменитого композитора послужил прекрасным поводом для интервью, которое состоялось в одном из столичных ресторанов. Во время встречи с представителями украинской прессы Раймонд Паулс был подчеркнуто вежлив и терпелив: его коллеги и супруга давно закончили обед и вели неспешную беседу, удобно расположившись в креслах, а он несколько часов подряд общался с журналистами. И лишь по тому, как Раймонд теребил голубой платок с принтами фортепианных клавиш, можно было догадаться: маэстро утомлен вниманием. Но выдержка и безупречное воспитание не позволили ему прервать собеседников — каждый из присутствующих удовлетворил свое профессиональное любопытство с тем, чтобы потом поделиться информацией на страницах издания.

Ожидая рандеву с маэстро, я перебирала в памяти факты его биографии. Вспомнила о том, что Ояр Раймонд Паулс родился в Ильгюциемсе, микрорайоне Риги, и хотя его родители не были музыкантами — отец Волдемар работал на Ильгюциемской стекольной фабрике стеклодувом, мать Алма занималась вышивкой жемчугом — музыка всегда звучала в их доме. Возможно, потому, что все свободное время Паулс-старший посвящал творчеству: играл на ударных инструментах в самодеятельном оркестре “Михаво”. А когда сыну исполнилось три года, отдал его в уникальный музыкальный детский сад, потом — в музыкальную школу. Однако там Раймонд занимался весьма неохотно. Настоящее увлечение творчеством пришло позже. В 1953 году он поступил в Латвийскую государственную консерваторию по классу фортепиано, где профессор Герман Браун старался привить своему студенту любовь к классике. Но юный Раймонд уже тогда мечтал об эстраде и подрабатывал в различных оркестрах: был художественным руководителем инструментального ансамбля “Модо”, дирижером оркестра легкой и джазовой музыки Латвийского радио и телевидения. А в 1964-м возглавил Рижский эстрадный оркестр, завоевав с ним всесоюзную популярность. Помимо прочих талантов великолепный Раймонд обладает еще одним, поистине незаурядным, — зажигать звезды. Именно его песни стали суперхитами в репертуарах Аллы Пугачевой, Валерия Леонтьева, Лаймы Вайкуле и других известных певцов. Так же и международные конкурсы молодых исполнителей “Юрмала” и “Новая волна” трудно представить без самого маэстро, инициировавшего много лет назад их проведение.

Сегодня Паулс, по его собственному признанию, решил отойти от участия в конкурсах и эстрадных проектах и заняться тем, что близко и дорого ему: созданием центра для одаренных детей. Он расположился в приобретенной несколько лет назад деревенской школе, которую музыкант купил вместе с тремя гектарами земли в ста километрах от Риги. Сам Раймонд и его жена Светлана тоже живут за городом — на берегу озера, в доме, где теперь царит мир и покой.

Не секрет, что был в их жизни и другой период: в восьмидесятые годы прошлого века о романе Маэстро и Примадонны говорили все, а некоторые даже уверяли, что готовится звездная свадьба. Рассказывали и о том, что супруга старалась присутствовать на каждой репетиции. С тех пор прошло много лет, а чета Паулс по-прежнему вместе. “Кто знает, как бы сложилась моя жизнь, если бы все это время она не была рядом со мной?” — рассуждает Раймонд. В их загородном доме любит гостить дочь Анете с семьей — мужем и дочками Анной-Марией и Моник-Ивонной. К слову, Анете папа-музыкант не отпустил на эстраду, настояв на том, чтобы она выбрала другую профессию. Девушка получила режиссерское образование и в начале своей карьеры работала в телецентре. “Анете очень красивая, знает себе цену, умеет держаться, — говорит Паулс. — Я считаю, что дочке повезло: муж ее избаловал — готовит завтраки, подает кофе в постель. Моя жена теперь все время сравнивает меня с зятем, конечно, не в мою пользу”, — сетует шутя мэтр: ведь любви и почестей, выпавших на его долю, хватило бы на десяток человек.

5 фактов от “Натали”

-В 1999 году баллотировался на пост президента Латвии.
-В 1988–1993 годах — министр культуры Латвии.
-В центре Риги, у выставочного зала “Арсенал”, стоит скульптурный портрет Раймонда Паулса.
-Супруга Светлана Епифанова родилась в Одессе.
-Автор суперхитов “Миллион алых роз”, “Маэстро”, “Старинные часы”, “Без меня”, “Затмение сердца”, “Ночной костер”, “Вернисаж”, “Я вышла на Пикадилли”, “Золотая свадьба” и многих других.
Раймонд, вы сейчас редко гастролируете, но в Украину приехали. Нравится наша страна?
У меня жена из Одессы, вот так я с Украиной связан. (Смеется.) Если серьезно, хотел бы видеть вашу страну одной из самых развитых. Но надо очень много работать и создавать свое благополучие — у вас же для этого все есть. Я знаю, как это делают в Канаде ваши соотечественники. Почему здесь нельзя? Очевидно, можно: земля богатая. А женщины какие красивые!

Кроме внешности, что еще цените в дамах?

Женщина должна создавать семью — мужчинам доверять нельзя. (Улыбается.) Я заметил, что в семьях старшего поколения, у моих родителей, мама была главной в доме, отец ее слушался. Сейчас мы потеряли уважение к женщине, очень мало его осталось. Думаю, все зависит от образования, культурного уровня. Иногда наблюдаю за молодыми людьми, за тем, как складываются у них отношения, — даже не по себе становится...

Что же вас так беспокоит?
Меня однажды спросили, какая разница между нынешней молодежью и моим поколением в их же возрасте. Все очень просто: я помню, когда у нас был Праздник песен в 1960-е годы, ко мне подошла девочка и попросила автограф, протянув книжечку. Я подписал. А недавно в Риге подходит девочка и спрашивает: “Вы можете дать автограф?” Я уточняю: “Где?” — “На животе!” — без тени смущения говорит она и снимает рубашку. Вот вам и разница.

Жизнь всегда была позитивно ко мне настроена. Главное — с добротой смотреть на этот мир


Раньше многое было иначе... Может, поэтому ваш брак со Светланой оказался долгим и крепким?
А кто вам правду скажет? Сейчас это уже звучит как рекорд для Книги Гиннесса: с одной женщиной прожить больше сорока лет! Для кого-то выглядит подозрительно... (Улыбается.) Но, слава Богу, это действительно так. У нас бывали какие-то конфликты, но только на бытовой почве. Я стараюсь сразу все уладить.

Досье “Натали”
Родился 12 января 1936 года в Риге, Латвия.
Образование: Латвийская государственная консерватория.
Семейное положение: женат; супруга — Светлана, лингвист; дочь — Анете, режиссер телевидения.
Профессия: композитор, пианист, дирижер.
Неужели не случалось “кризисов”?
В моей жизни был очень сложный период, и Светлана мне помогла. Когда я учился в консерватории, это был 1962 год, вечерами частенько выступал в клубах, на танцах и... стал выпивать. Вырвался только благодаря жене, которая настояла, чтобы я лег в больницу. Возможно, меня даже не медицинские препараты вылечили, а то, что я увидел себя со стороны в компании алкоголиков и осознал, куда скатился. Тогда и решил завязать раз и навсегда. Дочери Анете в то время было всего полтора месяца... Сейчас даже шампанское на Новый год не пью — просто не хочу. И курить тоже бросил. Вот, наверное, здоровый образ жизни дает силы жить.

Правда, что вы отговаривали Анете от музыкальной карьеры?

Да. Ведь это такая зависимая профессия: у тебя есть популярность, признание, море цветов, поклонников... и вдруг ты можешь все потерять за одну ночь. Тяжело.

Если бы вам пришлось выбирать другую специальность, что бы предпочли?
Наверное, создал бы какое-то богатое фермерское хозяйство. Именно богатое, чтобы жить в окружении красивой природы, заниматься садом. Это то, что мне сейчас по душе.


Но в юности, говорят, мечтали только о славе эстрадного исполнителя, известного композитора. Помните, когда написали первую песню?
Очень давно — никакого признания тогда еще не было. Но те годы оказались самыми приятными. Я сейчас только сумел оценить это. Тогда все было по-другому: студенческий мир, веселье, гулянья — здорово!

Когда поняли, что знамениты?
Помню смешной случай: я что-то покупал в магазине, и вдруг продавщица, многозначительно улыбаясь, говорит мне: “Не берите это”. И достает товар лучшего качества из-под прилавка. И я понял, что люди стали узнавать меня. (Смеется.)

А как появилась одна из самых популярных песен “Миллион алых роз”?

Не поверите, сначала миллиона алых роз... не было! Существовала очень красивая песня со стихами на латышском языке. Такая легкая песенка о девочке, которой мама в детстве что-то напевала, а потом эту самую песню молодая женщина стала петь уже своей дочурке. Но поэт-песенник Андрей Вознесенский взял и написал новую версию на русском языке, которая неожиданно и получила такую большую популярность. Кстати, Алла Пугачева поначалу не хотела ее петь — ей что-то не понравилось. Она часто говорила мне, будто мои песни несерьезны... Но на концертах все равно всегда исполняла.

Вы много лет знакомы с Аллой Борисовной. Интересно, Примадонна на сцене и в жизни одна и та же?
Я всегда об этом говорю: она состоит из двух женщин. Одна — певица, другая — частное лицо, у которой своя жизнь. Для меня она только певица, и певица очень высокого класса, поэтому я стараюсь о второй женщине не говорить. Ей нелегко: поверьте, у нее очень непростая жизнь. Но сейчас я от шоу-бизнеса практически отошел, не могу больше ничего добавить.

Считается, что именно вы стали ”крестным отцом” для Лаймы Вайкуле...
При всем уважении к таланту Лаймы Вайкуле, мне кажется, в ее судьбе большую роль сыграл счастливый случай. Она очень долго пела в ресторанах, преимущественно на английском, и считала себя чуть ли не Лайзой Минелли, но никак не могла подняться выше. Однако внутренний протест нарастал: как-то она призналась: “Не могу больше работать в этой атмосфере, где все пьют и курят”. И я ей посоветовал исполнить хотя бы одну песню на русском или латышском. Лайме повезло и в том, что ей начал помогать Илья Резник. Он тогда обиделся за что-то на Пугачеву и решил переключиться на Вайкуле. Мы показали Резнику свои наработки: так появилась песня “Еще не вечер”. Конечно, я тоже сыграл определенную роль, но сказал бы: “Так распорядилась судьба”. Тем более тогда было такое время, что за продвижение песни на телевидении не обязательно было платить: если она понравилась руководству, ее пускали в эфир.

Когда ожидать появления вашего очередного супершлягера?
Публика любит песни, созданные в 1980-е годы. Я рад, что у меня в жизни был “золотой” период. Люди искренне принимали мою музыку, приносили на концерты подарки — однажды даже живого поросенка преподнесли! Не скажу, что всегда был рад популярности. Например, когда меня в Латвии десять лет подряд признавали самым популярным автором года по опросам населения, я сам отозвал свою кандидатуру, так как все и так бы знали, кто победит... Да и сейчас, если ты популярен, сразу о тебе в газетах начинают писать такое!.. И сегодня мои концерты собирают полные залы — я рад этому. Правда, в последнее время чаще выступаю как пианист. У меня есть диск классических произведений с симфоническим оркестром, где исполняю музыку Баха, Чайковского, Листа, Рахманинова — и это прекрасно! Однажды услышал, как некий диджей обработал одну из моих старых песен, но разве это может сравниться с живым звуком?

Вы говорили о желтой прессе. А в советские времена журналисты тоже досаждали?

Нет, что вы. Тогда допустимы были только идеологические запреты, например, джаза. Даже такого понятия, как “желтая пресса”, не было. Какие-то новости знали, болтали, но в газетах ничего такого не писали, это все появилось лишь сейчас.

Вы творчески свободный человек?
Да, именно так! Я делаю то, что хочу: провожу время с семьей на даче, приезжаю с концертом в Украину, хотя, признаюсь, гастроли даются все труднее, что поделаешь — возраст. (Улыбается.) В молодости у меня были значительные гонорары, но этих денег, конечно же, уже нет. Но есть отчисления за авторские права, которые позволяют сохранять творческую свободу. Я сам отбираю предложения и назначаю цену. Слава Богу, я востребован, никогда не называю заоблачные гонорары: просто смотрю, для кого играю. Считаю, что мне очень повезло, ведь в Латвии не все музыканты в таком положении.

Вы — инициатор нескольких конкурсов для молодых исполнителей, а как относитесь к таким, как “Евровидение”?

Мне очень нравился фестиваль “Сопот”, который определял музыкальные тенденции в мире и открывал новые имена. А “Евровидение”... Мне кажется — это больше шоу, развлекательное мероприятие, начиная от отбора финалиста: далеко не всегда на первое место выходит настоящий талант. Там все больше голосуют по национальному признаку, и очень редко выигрывает тот, кто поет лучше всех. Когда меня спрашивают о российских исполнителях, я вообще редко вижу кого-то уровня Аллы Пугачевой или Валерия Леонтьева. Раньше это была музыка, эстрада, сейчас — шоу-бизнес. Хотя я понимаю: пришло другое время, и оно вносит свои коррективы. Однако, мне кажется, нужно думать о будущем, а не идти только по пути “Фабрик звезд”.

После распада Союза вы попали в большую политику. Какие остались впечатления?

“Большая политика” — это Германия, Америка, Франция, а мы — маленькая страна. Да, я был депутатом сейма, не скажу, что это легко. Ты словно под прицелом находишься — чтобы ни сделал, всегда есть недовольные.

Как считаете, вы были хорошим министром культуры?
А разве может быть министр культуры хорошим? (Смеется.) Многие думают, что если ты министр, то можешь все. На самом деле министр больше занимается вопросами финансов. Для меня это было очень сложно.

Как складывались отношения с властью?
Нормально. Иногда играл на закрытых концертах для “верхов”: Брежнева, Андропова и многих других. Я даже получил звание “Народный артист Советского Союза”. Но, мне кажется, это в большей степени потому, что я нравился женам партийных руководителей, а не им лично.

Есть такое выражение: “Жизнь как чудо”. Как вы считаете, что в ней чудесного?

То, что ты вообще жив, можешь играть, вот это и есть чудо. Музыка — чудо из чудес, рождение ребенка — тоже...

Раймонд, у вас есть рецепт хорошего настроения?
Не вредить себе, регулировать нагрузки. Бывать на свежем воздухе, заниматься физическим трудом. Хотя сложно все предвидеть, мы никогда не знаем, с какой стороны будет удар. Могу сказать, что жизнь всегда была позитивно ко мне настроена. Главное, с добротой смотреть на этот мир, улыбаться и радоваться каждому дню. Вот и весь секрет.

Поделись с подружками :