Таинственная история

Поделись с подружками :
Душа художника, как зеркало, должна отражать в себе всю природу; образованный вкус его выберет из нее прекрасное, а талант передаст в картине.
Карл Брюллов
Топ-лотом аукциона стал “Портрет Джованнины Пачини” кисти Карла Брюллова, ушедший с молотка за 289 250 фунтов стерлингов при оценке в 100–120 тысяч. Практически в три раза превысив свой первоначальный эстимейт, картина установила новый мировой ценовой рекорд на акварель Карла Брюллова”, — сообщали газеты осенью 2009 года о торгах аукционного дома Christie's, состоявшихся на Кинг-Стрит в Лондоне 12 и 13 октября. “Несомненно, что здесь сыграла роль романтическая история полуторавековой давности: легенды на аукционах оплачиваются по повышенному тарифу”, — иронически заметил кто-то из журналистов, намекая на близкие отношения, связывавшие живописца и заказчицу портрета — графиню Самойлову, урожденную Пален. И хотя речь шла о малоизвестном портрете некой Джованнины, многие, конечно, знали: на холсте изображена юная воспитанница Юлии Самойловой — та самая, которая послужила прототипом “Всадницы”, более столетия украшающей залы Третьяковской галереи.

О романе “великого Карла”, как именовали Брюллова современники, и светской львицы Юлии Павловны в начале XIX века говорили все: было известно, что молодые люди познакомились в середине 1820-х годов в Риме, в знаменитом салоне Зинаиды Волконской. А впоследствии не раз вместе путешествовали по Италии. Наследница огромного состояния не жалела средств на то, что доставляло ей удовольствие: роскошные дома, пышные балы, шикарные наряды, драгоценности. Но прославилась не только расточительностью и независимым нравом: о любви к искусствам и невероятной щедрости к мастерам, вызывавшим ее восхищение, слагали легенды. А работы Карла привели красавицу в неописуемый восторг. С тех пор на протяжении многих лет Самойлова “спонсировала” Брюллова и была его преданной поклонницей — в ее коллекции оказалось немало работ мастера. Для самого строптивого и неуживчивого художника очаровательная “графинюшка” стала музой, вдохновившей на создание ее многочисленных изображений: только на знаменитом полотне “Последний день Помпеи” Юлия появилась в образе трех разных женщин. К слову, картину “Всадница”, написанную в Риме на одной из вилл Самойловой, некогда тоже считали ее портретом. “Знатоков”, определивших имя девушки, гарцующей на лошади, не смутил тот факт, что в 1832 году, которым датирована работа, графине было двадцать девять лет. Оказалось, искусствоведов ввела в заблуждение надпись Samoylova — они разглядели ее на ошейнике собаки, однако так Брюллов просто обозначил фамилию заказчицы. Была и другая версия: говорили, будто очаровательная наездница — знаменитая оперная певица Мария Фелисита Малибран-Гарсия, сестра Полины Виардо, любившая верховую езду. Согласно третьей, на полотне изображены сестры Пачини.

У зрителей, посетивших римскую выставку 1832 года, работа вызвала настоящий восторг: “Русский живописец Карл Брюллов написал портрет в натуральную величину девушки на коне и другой девочки, которая на нее смотрит. Мы не припоминаем, чтобы видели до этого конный портрет, задуманный и исполненный с таким мастерством. Конь... прекрасно нарисованный и поставленный, движется, горячится, фыркает... Девушка... — это летящий ангелочек. Художник преодолел все трудности как подлинный мастер: его кисть скользит свободно, плавно, без запинок, без напряжения... Этот портрет выявляет в нем многообещающего живописца и, что еще важнее, живописца, отмеченного гением”, — писали итальянские критики. Правда, были и те, кто упрекал мастера за несоответствия действительности.
Позже выяснилось: моделями для “Всадницы” стали воспитанницы Юлии Самойловой — Джованнина и Амацилия Пачини. Известно, что маленькая Амацилия, мать которой умерла сразу после ее рождения, была дочерью близкого друга Самойловой — композитора Джованни Пачини. Сам Пачини в книге “Мои артистические воспоминания” называет Юлию “благодетельницей моей дочери Амацилии”. Считается, что в образе юной всадницы художник изобразил “сироту Джованнину Кармине Бертолотти, дочь госпожи Клементины Перри” — сестры оперного певца Пери, второго мужа Самойловой. Но так ли это на самом деле — неизвестно. Несмотря на эпатажное поведение и “свободные нравы”, графиня стала для девочек хорошей матерью: своих детей у Самойловой ни в одном из трех официальных браков не было. Увы, забота и внимание, которыми она окружала воспитанниц, не помешали им в будущем... судиться с благодетельницей за наследство. Писали, что камнем преткновения послужил дом, якобы выделенный Юлией им в приданое, но отстаивать свои права девушкам пришлось с помощью адвоката: он помог “достичь соглашения с мамой”.

И хотя история с наследством, да и сам факт официального удочерения до сих пор неясны, сохранилось свидетельство: Юлия Самойлова обеих выдала замуж, обеспечив свадебными нарядами и годовым доходом. “Всадница” Джованнина сочеталась браком с австрийским офицером, капитаном гусарского полка Людвигом Ашбахом. А Амацилия — с неким Акилле Манара, однако быстро поняла: муж-транжира — герой не ее романа, и время спустя супруги разъехались. А после смерти Акилле попыталась создать семейное счастье с французским генералом де ла Рош Буетт и отправилась за ним во Францию. Но вскоре снова стала вдовой и вынуждена была вернуться в Италию. Последние годы Амацилия провела в миланском приюте при монастыре и умерла незадолго до начала Первой мировой войны, до конца дней вспоминая счастливые годы детства, проведенные рядом с Юлией.

Поделись с подружками :