Прощальный поцелуй

Поделись с подружками :
Йозеф Карл Штилер Портрет баронессы Амалии фон Крюденер 1828 г. Галерея красавиц Нимфенбургского дворца г. Мюнхен
Посетители Галереи красавиц Нимфенбургского дворца в Мюнхене почти два столетия любуются портретом молодой дамы в накидке из меха. Экскурсоводы рассказывают, что это портрет двадцатилетней баронессы Амалии фон Крюденер, созданный придворным живописцем Йозефом Штилером по поручению короля Людвига I, который с удовольствием окружал себя изображениями самых красивых женщин. У каждой из них, кроме незаурядной внешности, была удивительная история...

Амалии Лерхенфельд было пятнадцать лет, когда девятнадцатилетний Федор Тютчев впервые увидел ее в Мюнхене, куда прибыл на службу в качестве внештатного секретаря российского посольства при баварском дворе. Вероятно, именно там, в кулуарах дипломатического ведомства, он сначала познакомился с ее братом, баварским дипломатом Максимилианом Лерхенфельдом-младшим. Вскоре Теодор, как называли Тютчева немецкие друзья, стал частым гостем в его доме. Родные Максимилиана понимали, кто влечет сюда иностранца. В течение двух лет для Амалии и будущего поэта свидания были чудесным подарком, преподнесенным судьбой. Мечтал ли влюбленный Федор Иванович о том, чтобы прелестная подруга стала его женой? Конечно! Вот только в планы самой Амалии и ее знатного семейства брак с русским дворянином среднего достатка без чинов и регалий явно не входил. 

О том, какой тайной окутано появление на свет его возлюбленной, Тютчев узнал не сразу. Позже ему стало известно, что Амалия — незаконнорожденная дочь графа Максимилиана Лерхенфельда-старшего и княгини Терезы Турн-унд-Таксис. Граф умер через год после рождения Амалии, но завещал жене Белле воспитать девочку и дать свою фамилию. Правда, в дом отца ее отдали уже подростком. А с 1823 года девушке официально было разрешено именоваться графиней Лерхенфельд, но без права на родовой герб и генеалогию. 

И только брак с влиятельным человеком помог бы забыть о бесправном существовании и открыть дорогу в высший свет. Потому внимание к ней первого секретаря российского представительства барона Александра фон Крюденера обе матери — родная и приемная — восприняли как шанс, который нельзя упускать. Разница в двадцать два года их не остановила. Да и сама Амалия, вняв родительским советам, решила: лучшей партии не найти. Все прекрасно понимали, что для обоих этот брак — всего лишь выгодная партия, так как девушка получит преимущества законного положения, а Крюденер — связи при немецком дворе. Честолюбивый прибалтийский барон надеялся таким образом подняться на несколько ступеней вверх по служебной лестнице. Потому печать, скрепившая 31 августа 1825 года этот союз, стала для них пропуском в новую жизнь, подарив все, о чем мечтали. Все, кроме любви. События, предшествовавшие этой свадьбе, чуть не обернулись трагедией для Тютчева: сохранилась запись его слуги Николая Хлопова, в которой говорится, что 19 января 1825 года Федору Ивановичу “грозила опасность от его нескромности”. Такой “опасностью” могла стать дуэль, чудом не состоявшаяся.

Равнодушно и беспечно,
Легковерное дитя,
Нашу дань любви сердечной
Ты отвергнула шутя... — 
написал Тютчев.

Год спустя он женился на вдове русского дипломата Элеоноре Петерсон. Безмерной любовью жены судьба восполняла то, чего лишила его “бессердечная” Амалия. И хотя время заглушило боль, память о первом чувстве осталась: они не раз встречались у общих знакомых. А когда в апреле 1836-го Амалия с мужем, получившим повышение, отправилась в Петербург, Федор передал через нее пакет со своими стихотворениями для бывшего сослуживца князя Гагарина. Было среди них и ставшее знаменитым “Я помню время золотое”, посвященное госпоже Крюденер. С легкой руки князя имя начинающего поэта попало на страницы журнала “Современник”, который издавал Александр Пушкин.

Амалия же теперь блистала в высшем петербургском обществе. В 1848 году сорокалетняя баронесса повторила судьбу матери: родила внебрачного ребенка. Отцом ее сына Николо стал двадцатидевятилетний фаворит императора, генерал-губернатор Финляндии граф Николай Адлерберг. Но, в отличие от мамы Терезы, Амалия имела влияние в обществе, что давало ей большую свободу действий. В 1852 году барон Крюденер скончался в Стокгольме. Амалия недолго оставалась вдовой: через три года она узаконила отношения с графом Адлербергом. Но по-прежнему помнила о юношеской любви и не раз, пользуясь положением и связями, помогала Тютчеву. “Из всех известных мне в мире людей она, бесспорно, единственная, по отношению к которой я с наименьшим отвращением чувствовал бы себя обязанным”, — писал Федор Иванович. Она же, спустя полвека с момента их первой встречи, пришла проститься с поэтом: “Вчера я испытал минуту жгучего волнения вследствие моего свидания с графиней Адлерберг, моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете и приезжала проститься со мной. В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй”, — делился Тютчев в марте 1873 года.

Амалия прожила еще пятнадцать лет в любви и согласии со вторым мужем и умерла в немецком Тегернзее 21 июня 1888 года. С террасы виллы, которую супруги выстроили для себя в этом городке, опечаленный граф Адлерберг всегда мог видеть место, где обрела покой его возлюбленная. Существует предание, будто в купчих документах Николай записал, что те, кто решится строениями закрыть этот вид из окон виллы, будут сурово наказаны. Говорят, никто из последующих владельцев не осмеливался нарушить его завет. 

Поделись с подружками :