Стиг Ларссон: северный вирус.

Поделись с подружками :
Увлечение произведениями шведского писателя, молниеносно покорившими весь мир, называют феноменом Стига ЛАРССОНА, а ажиотаж вокруг его трилогии сравнивают с эпидемией, поразившей миллионы читателей.
По дорогам детства
Нуршё оказался маленьким городком, и главная улица, удачно названная Стургатан, то есть Большая улица, пронизывала его насквозь. Тут размещались магазины, а на параллельных улицах — жилые дома.
Стиг Ларссон. “Девушка с татуировкой дракона”

“Я собираюсь написать детективный роман!” — эта фраза, уверяет Ева Габриэльссон, положила начало повествованию, впоследствии взбудоражившему весь читающий мир. Слова принадлежали гражданскому мужу Евы, известному шведскому журналисту Стигу Ларссону, и произошло это в 2002 году. К моменту, когда первая книга Стига увидела свет, автора уже не было в живых, а скандал вокруг неоконченной им четвертой только набирал обороты. С тех пор прошло восемь лет, но история жизни Ларссона, в которой загадок и недосказанности не меньше, чем в его произведениях, лишь подогревает интерес. А начиналось все так, как это могло быть в одной из миллионов семей...

...Карл Стиг-Эрланд появился на свет 15 августа 1954 года в городе Шеллефто. Родители его, Эрланд Ларссон и Вивианне Бострём, были еще слишком молоды, полны амбиций и лишены денежных средств, чтобы заниматься воспитанием ребенка. Потому и отправили сына к бабушке и деду по материнской линии в маленький Нуршё. В домике, окруженном лесом, кроме кухни имелась только одна комната и не было никаких удобств. В зимний период городок погружался в полумрак, а температура на улице опускалась до минус 37 оС. Но и годы спустя воспоминания о времени, проведенном там, неизменно вызывали на лице Стига светлую улыбку. Ведь именно там он впервые увидел морозные узоры на окнах и, как зачарованный, наблюдал за причудливыми картинками — розами, расцветавшими на стеклах в разгар зимы. “С внутренней стороны окон образовались ледяные цветы”, — напишет он много лет спустя в книге “Девушка с татуировкой дракона”. К слову, в Нуршё побывает и его главный герой Микаэль Блумквист, куда его приведет расследование. Но все это произойдет значительно позже, а пока...

В 1962-м дедушка Бострём скоропостижно умер от сердечного приступа в возрасте пятидесяти шести лет, и бабушка перевезла мальчика в город. Через год он уже жил с родителями в Умео. К тому времени в семье появился второй сын, названный Иоакимом. А детство Стига кончилось так же внезапно, как обрывается чудесный сон, в который врывается чей-то резкий окрик. После сказочных лет в лесной глуши рядом с любящими людьми, он вдруг почувствовал себя заброшенным и ненужным. Казалось, что между ним и этими абсолютно чужими для него папой и мамой существует непреодолимая пропасть. Ведь Эрланд и Вивианне он и раньше видел редко, потому почти не знал, а они, вечно занятые своими проблемами, даже не пытались сократить это расстояние.

Я кольца никогда не снимала, а теперь ношу еще и кольцо Стига

В 17 лет Стиг поселился отдельно. Его первым жилищем в самостоятельной жизни стала маленькая квартирка-студия в полуподвале того же дома. Лишенный заботы и внимания близких, он чувствовал себя очень одиноким. Возможно, тогда-то у него и появились “вредные” привычки: позже он передал их по наследству своему герою Блумквисту, который, как известно, питался чем придется, много курил и в огромном количестве поглощал кофе.

Год спустя в личной истории Ларссона произошел “сюжетный поворот”, без которого ее течение могло бы пойти совсем по другому руслу. Случилось вот что...

Стиг и Ева
Постель они покидали в основном лишь для того, чтобы сходить в туалет и приготовить поесть, но занимались они там не только любовью; они часами лежали “валетом”, обсуждая будущее, взвешивая последствия, свои возможности и шансы.
Стиг Ларссон. “Девушка с татуировкой дракона”

Однажды осенью 1972 года девятнадцатилетняя Ева Габриэльссон отправилась на собрание в поддержку... Национального фронта освобождения Южного Вьетнама, проходившее в Умео. “Добро пожаловать!” — приветствовал ее высокий, худой, загорелый парень с открытой улыбкой и необыкновенно теплым взглядом. Нескольких минут общения Стигу хватило, чтобы завоевать расположение девушки, а заодно записать ее в группу, которой он руководил. Позже Стил признался, что просто не хотел потерять Еву. Так началась их совместная борьба против войны во Вьетнаме. “Мы расклеивали листовки, ходили по домам продавать газеты или собирать деньги и очень много разговаривали между собой”, — вспоминала Ева. Трудно сказать, когда у юного Ларссона возник интерес к политике. Не исключено, что в сознании мальчика отложились разговоры деда — в прошлом коммуниста-антифашиста, наказанного за свое опасное “увлечение” годами трудовых лагерей “для лиц, представлявших угрозу национальной безопасности во время Второй мировой войны”. Эх, если бы старый Бострём знал, куда приведут его любимого внука “крамольные” лозунги о равенстве и лучшей жизни для всех, независимо от национальной принадлежности!
А увлекли они впечатлительного Стига в водоворот настоящей борьбы, продолжавшейся всю жизнь. Ради дела, которому он, а за ним и Ева, решили посвятить себя, в 1977 году Ларссон отправился в Африку. Поскольку задание было чрезвычайной секретности, Стиг сказал только, что давно мечтал побывать на этом континенте. И только позже Ева узнала: его миссия состояла в том, чтобы войти в контакт с группировками, вовлеченными в гражданскую войну в Эфиопии. Как оказалось, эта поездка могла стоить ему жизни: кроме опасности, подстерегающей каждого, кто находится в эпицентре боевых действий, в стране свирепствовала малярия. Одной из ее жертв стал гость из Швеции, о чем поведал в письме любимой женщине. “Оно потрясло меня до глубины души. Было страшно читать, как у Стига отказали ноги... Я узнала, что Стиг едва не умер. А еще он писал, что понял, как много я значу для него, как он меня любит... Я читала письмо и плакала от страха, облегчения и счастья — Стиг выжил, и теперь мы будем строить нашу жизнь вместе”, — рассказывала Ева.

Но ни он, ни она, говоря о счастливом совместном будущем, не мечтали о безмятежном существовании. “Нельзя спокойно жить в мире, где столько страдания!” — говорили они тем, кто не мог понять, как можно бороться с ветряными мельницами абстрактного зла. В ответ они приводили бесстрастную статистику — сводки полицейских о насилиях, совершенных над женщинами, убийствах на почве расизма и нацизма, похищениях людей, терроре против иммигрантов... “А вы считали Швецию примером для подражания?” — искренне удивлялся Ларссон, выступая на многочисленных международных конференциях, в том числе Организации безопасности и сотрудничества в Европе.

С этой же целью он начал сотрудничать с британским антифашистским ежемесячником “Серчлайт”, позже создал шведскую организацию “Экспо”. Там он обрел не только единомышленников, но и возможность писать для издания, членам которого нравился его нестандартный подход и особый авторский стиль. А ведь незадолго до этого он вынужден был уволиться из крупнейшего в Швеции агентства новостей “Тиднингарнас телеграфбюро”, или “ТТ”, руководство которого считало, что он... бездарный журналист. То же ему сказали и в приемной комиссии Школы журналистики, куда юный Ларссон не прошел по конкурсу. Ева, верная соратница, ни минуты не сомневалась в его талантах и правильности действий. Даже в те годы, когда после серии антирасистских публикаций и выхода книги “Правый экстремизм” Ларссон стал в полном смысле мишенью. “Как-то раз Стиг получил по почте пули, а однажды его подкарауливали у выхода... Наш автоответчик был постоянно включен и не раз фиксировал угрозы. Их содержание сводилось примерно к одному: “Предатель, мы с тебя шкуру спустим... нам известно, где ты живешь...” — призналась Габриэльссон.

Базу данных для книг составила наша жизнь... Они — плод жизненного опыта Стига, но также и моего

Сама Ева к тому времени приобрела вполне мирную профессию архитектора, но даже не допускала мысли о том, чтобы променять беспокойную жизнь со Стигом на бюргерский уют рядом с другим. Хотя и признавалась: порой в пылу борьбы за народное дело у него не хватало времени для общения с ней. “Мы со Стигом жили в разных режимах и были вынуждены заранее договариваться о встречах. Свидания проходили в кафе “Анна”, куда мы, совсем как в книгах “Миллениума”, забегали выпить по чашечке кофе с молоком. В эти годы я дважды уходила от Стига, но оба раза всего на несколько недель... Стиг каждый раз был в отчаянии. Я и теперь еще жалею о той боли, которую тогда причинила ему”, — признавалась она. “Нет, на самом деле ей хотелось только его общества. Услышать от него, что она нравится ему такой, какая  есть. Что она занимает в его мире и его жизни особое место. Ей хотелось, чтобы он как-то продемонстрировал ей свою любовь, а не только дружбу и товарищеское отношение”, — писал он о Лисбет Саландер из “Девушки...”, будто отвечал Еве, что все понимает.

Мужчина, который не...
Я не думаю о смерти постоянно, но в моем возрасте уже приходится иметь в виду, что мое время на исходе. Наступает такой момент, когда хочется подвести черту и завершить все неоконченные дела. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Стиг Ларссон. “Девушка с татуировкой дракона”

“В 1983 году мы решили пожениться. Купили обручальные кольца в магазине на Регерингсгатан, на которых велели выгравировать “Стиг и Ева”, и встретились со священником, чтобы узнать, сколько времени займут необходимые формальности. Он нам разъяснил: все совсем не так быстро и просто, как нам казалось. Кроме всего прочего, наша профессиональная деятельность снова вторглась в частную жизнь, и мы так и не нашли времени, чтобы оформить документы”, — напишет в 2010-м Ева, пояснив: событием, помешавшим им в тот раз узаконить свой союз, стала... оккупация Соединенными Штатами территории Гренады. Дабы правдиво осветить события, они провели невероятную работу. А такая мелочь, как бракосочетание, снова отошла на последний план. “Я кольца никогда не снимала, а теперь ношу еще и кольцо Стига”, — признавалась Ева. Эрланд, отец Ларссона, всегда настоятельно советовал им заключить союз, напоминая, что гражданский брак окажется недействительным в случае кончины одного из них, пугал какими-то формальностями. Но тогда они были молоды и беспечны. А о старости и смерти думать совсем не хотелось. К слову, для создания полноценной семьи — такой, когда в доме звучат детские голоса, а на Рождество все комнаты украшают гиацинтами и наряжают елку, у них тоже не было времени. “Думаю, не суждено. Когда я была маленькая, мне казалось, что мать бросила меня. Конечно, на самом деле все обстояло куда сложнее, но такой оборот событий явно отразился на том, что я боялась иметь детей. Само собой, мы со Стигом об этом думали, но...” — сетовала Ева, с детства, как и Стиг, лишенная материнской заботы: ее родители расстались, и отец отсудил у матери право воспитывать сына и двух дочерей.

Увлеченный борьбой, а в последние годы работой над романом, Стиг вряд ли стал бы примерным семьянином.
Летом 2004-го, когда третий том “Миллениума” был завершен, они строили планы о том, как счастливо и спокойно заживут на полученный от издания трилогии гонорар: построят маленькое шале на острове, где любили проводить отпуск, и Стиг, возглавлявший долгое время “Экспо”, передаст руководство и будет трудиться лишь для души. Каждый нарисовал эскиз будущего дома. “Мы сравнивали рисунки, сидя рядышком и потягивая кофе”, — с грустью вспоминала Ева.
Строя планы, они уже знали: роман, над которым Стиг с увлечением работал столько лет, принят к публикации одним из ведущих шведских издательств “Норстедт” и отмечен восторженной рецензией. Кроме того, издатели предложили подписать контракт на публикацию трех томов с авансом около 64 000 евро. Потому, наверное, ни он, ни Ева не придали особого значения тому факту, что оформление документов по непонятным причинам затянулось. Главное — книга вот-вот выйдет. Это было особенно приятно, ведь в 2003-м издательство “Пират” вернуло рукопись, даже не распечатав...
Но потом наступило 9 ноября. Накануне Ева уехала по работе в другой город, Стиг, как обычно, отправился в стокгольмский офис “Экспо” (с 1977 года они жили в столице). Уже по дороге почувствовал недомогание, а в здании — так случилось — не работал лифт, и на седьмой этаж пришлось подниматься пешком. “Его лицо покрылось испариной, он был невероятно бледен”, — говорили коллеги, сопровождавшие потерявшего сознание Стига в больницу. “Надо сообщить Еве Габриэльссон”, — сказал он медсестре, придя в чувства. — И дал мой мобильный телефон. Потом снова потерял сознание. Навсегда”, — делилась Ева, вернувшаяся в город, когда Стига уже не было в живых. Официальный диагноз — обширный инфаркт — вызвал сомнение у его коллег и соратников. Но, учитывая наследственный фактор, причин не верить медикам не было: его дедушка и мать ушли из жизни в том же возрасте и по той же причине...

Свое детище — “Мужчины, которые ненавидели женщин” (именно так звучит оригинальное название книги “Девушка с татуировкой дракона”) — он не увидел: она вышла в свет в 2005 году. За первой последовали вторая и третья. Как известно, Ларссон успел написать около двухсот страниц четвертой части, а в планах были еще три... Но ноутбук, где хранились записи, оказался в эпицентре семейной борьбы за наследство ставшего вдруг популярным Стига. Не узнал он и о боях за право экранизировать его трилогию, и о том, что экспрессивные французы, восхитившись мастерством автора, покорившего читателей всего мира, окрестили его “северным вирусом”. С вопросами и за разъяснениями о “феномене Ларссона” журналисты разных стран отправились к Еве. На что она ответила всем в своей биографической повести о нем и о себе.

“Базу данных для книг составила наша жизнь бок о бок в течение тридцати двух лет. Они — плод жизненного опыта Стига, но также и моего. Опыта его детства, но также и моего. Нашей борьбы, нашей увлеченности, наших путешествий, страстей и страхов... Эти книги — пазлы наших жизней. Потому я и не могу с точностью сказать, что в “Миллениуме” шло от Стига, а что от меня. Знаю только, если кто-нибудь пожелает пуститься в исследования на эту тему, каждый из томов потребует многолетней работы... Могу сказать на это, что мы часто писали вместе, поскольку у нас был один общий стиль письма”, — с горечью говорила Ева, которую отец и младший брат Стига вычеркнули из своего круга, лишив права на любое наследство, в том числе литературное. Закон оказался на их стороне: гражданская жена в Швеции бесправна.

Спасибо за прекрасные мгновения, что у нас были. Ты сделала меня счастливым

Однажды, перебирая после похорон вещи в их общей квартире, Ева нашла письмо, написанное Стигом 9 февраля 1977 года и сохраненное до того памятного дня, чтобы через время и пространство передать единственной в его жизни женщине прощальное “Люблю!”. На его конверте было выведено: “Вскрыть после моей смерти. Стиг Ларссон”.

“Ева, любимая. Все кончено. Так или иначе, а все подходит к концу. Возможно, из всех известных нам в мире фактов этот — самый чарующий. Звезды умирают, умирают галактики и планеты. И люди тоже умирают. Я никогда не был верующим, но с того дня, когда заинтересовался астрономией, страх смерти остался позади. И мне теперь ясно, насколько я, человеческое существо, бесконечно мал в сравнении со Вселенной... Ну да ладно, я пишу это письмо не затем, чтобы увлечь тебя в глубины философии или религии. Я пишу его, чтобы сказать тебе “прощай”. Я правильно сделал, что позвонил тебе. Твой голос еще звучит у меня в ушах, и я вижу тебя перед собой... прекрасный образ, воспоминание, которое я сохраню до конца. Знай, что в тот миг, когда ты прочтешь это письмо, я буду мертв... Я пишу тебе впервые и знаю, почему: я тебя люблю, люблю, люблю. 

Я хочу, чтобы ты это знала. Я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя так, как никого на свете не любил. И я хочу, чтобы ты знала: я пишу это совершенно серьезно. Я хочу, чтобы ты обо мне помнила, но не хочу, чтобы ты обо мне плакала... Не забывай меня, но продолжай жить дальше. Живи своей жизнью. Горе пройдет со временем, хотя сейчас это и трудно себе представить. Живи спокойно, любовь моя, живи, люби, ненавидь и продолжай бороться... У меня было много недостатков, но надеюсь, что и достоинства тоже были. Но ты, Ева, зажгла во мне такую огромную любовь, какую я никогда не смогу выразить... Выпрямись, подтянись, держись молодцом. Ладно? Береги себя, Ева. Выпей кофе. Все кончено. Спасибо за прекрасные мгновения, что у нас были. Ты сделала меня счастливым. Прощай. Целую тебя, Ева. Стиг, с любовью”. 

Поделись с подружками :