Поцелуй Амаду - история страстей бразильского писателя

Поделись с подружками :
Певец свободы писатель Жоржи Амаду писал о борьбе за новую, более достойную жизнь. Но в его личной судьбе бушевали такие страсти, которые вполне могли бы стать сюжетом увлекательной книги под названием “Роман в письмах”.
Магия кино
Печальное зрелище на улицах Баии, эти капитаны песка. Но никого я не люблю такой глубокой и искренней любовью, как этих маленьких бродяг, одиннадцатилетних воришек и налетчиков, которым не на кого надеяться, кроме самих себя.
Жоржи Амаду

В тот день в кинотеатре города Череповца шел фильм “Генералы песчаных карьеров”. Фамилия американского режиссера Холла Бартлетта на афише, как и имена актеров, ни о чем не говорили даже самым заядлым киноманам. “Зачем я сюда пришла?” — думала старшеклассница Лена Белякова, сидя в тускло освещенном зале. В какой-то момент она даже решила уйти. Но тут погас свет, стихли шорохи, и публика приготовилась смотреть: мешать не хотелось, потому девушка осталась. “По роману Жоржи Амаду “Капитаны песка”, — прочитала в титрах, которые медленно плыли по экрану. — Кто он? Откуда?” — мелькнуло в сознании. 

И тут случилось чудо: первые же кадры заворожили Лену, увлекая в новый, неведомый доселе мир невымышленных событий. Наблюдая за их развитием, она забыла обо всем: о невыученных уроках, о том, что на дворе 1973 год, и что она еще совсем недавно чуть было не сбежала, чтобы не терять понапрасну время. Полтора часа пролетели как одно мгновение, и все эти минуты она жила жизнью героев ленты. А в памяти еще долго звучала мелодия песни, слова которой она сумела перевести лишь годы спустя: “Моя жангада уплывает вдаль, Судьба моя, ты так трудна...” “Я, как в свое время Жоржи Амаду, до сего дня не могу забыть впечатление, которое произвел на меня этот фильм. Помню, как выходила из кинотеатра оглушенная, потрясенная его силой и красотой. Душу переполняли гнев против социальной несправедливости и восхищение его героями. Эти беспризорные, выброшенные из общества мальчишки, лишенные дома, семьи, человеческого тепла, обреченные на нищету и преступления, вопреки всему не только не утратили своего достоинства, но и воплотили в себе лучшие человеческие качества: душевную чистоту и благородство, стойкость и мужество, верность в дружбе и способность любить... 

А какая в этом фильме музыка! Поют на незнакомом языке, но, кажется, каждое слово понятно, и самые чуткие душевные струны отзываются ей, и уже в самом сердце звучит эта печальная и мужественная мелодия”, — признавалась она позже, когда на свете больше не было ее кумира Амаду, а сама она из юной восторженной школьницы превратилась в известного переводчика с португальского Елену Белякову, к которой за услугами обращался в числе других Пауло Коэльо. Но началась эта история именно тогда: жангада, уплывая вдаль, уносила и ее — из обыденной советской действительности в сказочный мир страны карнавалов, легенд и тайн неизведанных джунглей — Бразилию.

“Бразилия. Писателю Амаду”
А ведь в мире ничего нет дороже дружбы, это соль жизни.
Жоржи Амаду

“В ту минуту, когда в зале зажегся свет, я поняла, что судьба моя решена. Эти прекрасные сильные люди и земля, вскормившая их, стали моей жизнью. И я дала себе клятву, что когда-нибудь обязательно переведу эту книгу, на каком бы языке она ни была написана. А потом были книги Жоржи Амаду и его письма”, — вспоминала Елена в предисловии к тому самому роману — свою мечту она осуществила. Но прежде перечитала все, что удалось достать в библиотеках Череповца, — его и о нем. “К своей радости я почувствовала, что Амаду живет не в замке из слоновой кости, в который мне нет ходу, он — реальный, живой человек”, — рассказывала Елена. И тогда она решилась написать ему письмо, чтобы поведать о том, как он и его произведения перевернули ее жизнь. На конверте аккуратно вывела: “Бразилия, великому писателю Жоржи Амаду”. И, затаив дыхание, ждала ответ. Шел январь 1976 года...

Письма Жоржи, бережно собранные в шкатулке, Елена хранит как память о нем

К тому времени она уже была студенткой факультета иностранных языков Вологодского педагогического института: готовилась стать преподавателем английского. Правда, послание, отправленное в далекую экзотическую страну, было составлено не по-английски — по-русски. На что рассчитывала юная поклонница Амаду? Вероятно, на чудо.

И оно произошло: однажды Лена получила по почте пакет. Адрес на нем был написан со столькими ошибками, что разобрать, куда необходимо доставить послание, оказалось под силу только волшебникам. Один только “Череновей” вместо Череповец чего стоил! И все-таки оно дошло: девушка держала в руках книгу “Капитаны песка”, подписанную по-португальски: “Дорогая Лена! Огромное нежное спасибо за твое прелестное письмо. Целую, Амаду”. А вскоре из далекого бразильского города Сальвадор да Баия пришло письмо... “Это была эйфория, полет. Я помчалась в библиотеку, взяла самоучитель, словарь. Я так любила Амаду, что за две недели выучила португальский настолько, что смогла прочитать”, — вспоминала она. “Лена, извини, что так задержался с ответом — долго искал переводчика с русского языка”, — будто оправдывался автор “Капитанов”. А еще рассказал о том, что снятый в Америке фильм в его родной Бразилии был запрещен...

С тех пор письма между Череповцом и Баией, в окрестностях которой родился и где поселился после многих лет вынужденной эмиграции Жоржи, курсировали еженедельно: Елена писала, мэтр отвечал, подробно рассказывая о любимой стране и местах, где прошли его детство и юность. Порой девушке казалось, что она тоже не раз бывала на этих улочках и площадях, знакома с друзьями Амаду, чьи фото он присылал ей, и лично знает тех, кого ее кумир описывал в своих произведениях. Дружба с ним — пусть даже виртуальная, была бесценным сокровищем, подарком судьбы, доставшимся ей как награда за решительность. 

Сын “полковника”
Город Баия, языческий и благочестивый: почти такой же таинственный, как само зеленое море.
Жоржи Амаду

Из писем Жоржи (а может быть, гораздо раньше — из десятков прочитанных о нем книг?) Елена знала, что его родной городок называется Ильеус (штат Баия), и что он был первенцем в большой семье полковника Жоана Амаду ди Фарии и Эулалии Леал, появившимся на свет 10 августа 1912 года. Его отец владел плантацией какао к югу от Ильеуса и не имел никакого отношения к военной службе: дело в том, что полковниками в Бразилии называют крупных помещиков. “Когда все дружным хором говорят “да”, я говорю  “нет”. Таким уж уродился”, — сказал о себе однажды Жоржи Амаду. И в этих словах не было ни капли позерства: он и правда всегда жил так, как считал нужным — общепринятые каноны и условности никогда не могли ограничить его свободу. Еще в детстве, во время учебы в иезуитском коллеже, он не раз убегал со скучных уроков, чтобы побродить по улицам Байи, а в четырнадцать лет вообще сбежал из дома, и полковнику Амаду стоило немалых усилий разыскать его в степях.
Возможно, тогда, впечатленный увиденным, а еще больше — общением с теми, кто населял трущобы в окрестностях его города, Жоржи почувствовал, что должен рассказать о них миру: именно они стали впоследствии героями многих романов и повестей Амаду, первый из которых — “Страна карнавала” — датирован 1931 годом, когда автору было всего девятнадцать. Позже появились “Какао”, “Пот”, названный в Советском Союзе самым революционным произведением, и десятки других, не оставляющих сомнения: его писательский стиль ни на чей не похож.

А отправляясь в странствия вслед за вымышленными героями, он не раз вспоминал свои собственные детство и юность. Например, такую историю: желая отнять земли, принадлежащие его отцу, соседи наняли убийц, и те серьезно ранили Жоана Амаду. Это событие заставило его маму еще долгие годы держать заряженное ружье у изголовья кровати...

Но так жило большинство, а многие — и того хуже, не имея не только земли — собственного дома. И все же несколько раз в год все, независимо от сословий, рангов и званий, собирались на грандиозный карнавал, чтобы в водовороте танцев и музыки на время забыть о действительности, в которую неизбежно предстояло вернуться после. Из этой фантасмагории и вырастали его сюжеты.

Зелье Зелии
Кому не известно, что любовь совершает самые странные превращения?
Жоржи Амаду

Сам Амаду, неравнодушный к происходящему, включился в общественную борьбу: открыто выступал в СМИ против фашистских организаций Бразилии, в результате чего оказался за решеткой — спастись оттуда удалось чудом. А чтобы уйти от преследований режима, Жоржи бежал в Соединенные Штаты Америки. Во время этого плавания и родились “Капитаны песка”. Не обошло стороной восторженного Амаду и увлечение коммунизмом, и восхищение Советским государством и его строем, в котором он со временем разочаровался...

“Мой путь в литературе всегда был связан с конкретными условиями и обстоятельствами, в которых я, как и любой другой человек, находился. Но как писатель, неразрывно соединенный со своим народом, всегда иду по тому же пути, что и мой народ... Но никогда я не был беспристрастным в борьбе человека с врагом человечества, в борьбе между будущим и прошлым, между завтрашним и вчерашним”, — признавался Амаду.

И все же не только классовая борьба привлекала Жоржи: жизнь во всех ее проявлениях — вот то, что действительно вдохновляло автора, а в его подаче — многочисленных читателей. “Стыдливость вообще была ему не свойственна. Он умел любить. И любовь для него была гимном безграничной радости и свободы, он отдавался ей безраздельно и самозабвенно, с умением, которое могли засвидетельствовать женщины самых различных сословий и классов”, — говорил он об одном из героев романа “Дона Флор и два ее мужа”. Умел любить и Жоржи Амаду, иначе вряд ли живописал бы чувства с такой страстной достоверностью.

...К моменту встречи с доной Зелией Гаттаи зимой 1945-го он уже имел неудачный опыт семейной жизни: его дочь Лила осталась с первой женой. Преимущества холостяцкой жизни, которыми Амаду не преминул воспользоваться, подарили не только массу приключений и новых сюжетов, но и прозвище... Распутин — как говорят, за любвеобильность. Но Зелия, приехавшая, как и Жоржи, на Первый конгресс писателей Бразилии, поразила Амаду настолько, что он сразу забыл прекрасных Габриэл, Матильд и Флор. Она будто опоила приворотным зельем, да так, что Жоржи пообещал друзьям добиться ее расположения во что бы то ни стало. “Никогда в жизни — руки коротки! Это порядочная женщина, к тому же замужем, растит сына... Откажись от этой затеи”, — убеждали они. Но кто мог заставить его отступить от задуманного?! Летом Зелия переехала в дом Амаду с тем, чтобы более полувека делить с ним горести и радости. Она же подарила ему сына Жуана и дочь Палому, о которых сам Жоржи рассказывал так: “Мальчик удался в Зелию — воплощенная доброта, приятие всего и вся, спокойная уверенность и веселое спокойствие. Мы с Паломой — позаковыристей, не так добры и великодушны, как Зелия и Жуан, мы более себялюбивы и жестки. Зато мы наделены лукавой гибкостью, позволяющей нам обуздывать душевные порывы, которые способны привести к непониманию...”

О том, как складывались их отношения, как рождались произведения, о эмиграции и о многом, многом другом, из чего состояла совместная жизнь, она написала в своих воспоминаниях, названных “Дорожная шляпка”. Ведь дона Гаттаи, ставшая Амаду, была не просто женой мастера и его тенью: она была прекрасным писателем.

Старые письма
Но они никогда не позволят себе перейти границы чистой дружбы, они будут сопротивляться, и желание никогда не возьмет верх.
Жоржи Амаду

“... Для того чтобы быть настоящим байянцем, совсем не обязательно родиться в этом городе. Байянец — это состояние души”, — говорил Амаду, увлекая Елену невероятными рассказами в сказочное путешествие. “Когда приедешь в Бразилию, я буду твоим проводником. Я покажу тебе мой город и все его тайны”, — интриговал свою юную корреспондентку. “Неужели вы ни разу не побывали на его родине?!” — и теперь недоумевают знакомые и журналисты. “Не хочу приезжать как турист, почему-то уверена, что разочаруюсь. Умер мой проводник”, — отвечает Белякова, которой так и не довелось повидаться с Амаду. А ведь он не раз бывал в Союзе. В 1988 году Жоржи снова приехал в СССР, в Ленинград. И она, чудом добыв телефон гостиничного номера, позвонила, мысленно представляя, как услышит его голос в трубке, и как в ответ произнесет приветственное: “Bon dia!” А потом лично, не в письме, расскажет, какое это удивительное ощущение — осознавать, что на другом конце земного шара живет человек, который “думает и чувствует так же, как ты, ставит перед собой те же вопросы и отвечает на них так же и теми же словами...” И о том, как, впечатленная его повестями и рассказами, зараженная его болью, организовала в институте Фонд помощи беспризорным детям Бразилии. Но главное... Однако трубку сняла Зелия, разом разрушив мечты. На просьбу о встрече дона Амаду коротко сказала: “Жоржи слишком занят”. “Значит, не судьба, — подумала Елена. — Возможно, он сам попросил жену отвечать так, чтобы избежать назойливого внимания поклонниц”, — мелькнула обида. Настаивать она не хотела.

Я посылаю тебе нежный поцелуй от старого Амаду

А 6 августа 2001-го его не стало. “Помните слова: “Я начал жить в трущобах городских, и добрых слов я не слыхал”? Это так перевели легендарную “Жангаду”, главную песню из “Генералов...” Там ведь совсем не об этом поется, а о сложном труде рыбаков, которые уходят в море и не знают, вернутся ли назад”, — рассказала Елена Белякова в одном из немногих интервью. Она по-прежнему считает его лучшим из писателей, переводу произведений которого неслучайно посвятила большую часть жизни, не получая за это ни копейки. А его письма, собранные в шкатулке, бережет как память о нем и ни за какие деньги не соглашается продать права на публикацию.

О самой Елене известно немного: она, как и во времена их переписки, живет в Череповце, занимается переводами с португальского, пишет пьесы, составляет учебники... Вот только фотографий русской корреспондентки великого Амаду в фотобанках, увы, не найти. Зато где-то на дне ее заветной шкатулки и сегодня спрятан листок, хранящий прикосновение руки Жоржи и его почерк: “Пиши мне всегда, когда захочешь. Я посылаю тебе нежный поцелуй от старого Амаду”. 

Поделись с подружками :