Зеркало ЧЕЛЛИНИ

Поделись с подружками :
Итальянский скульптор, ювелир и писатель Бенвенуто ЧЕЛЛИНИ завоевал славу при жизни, но она не померкла и теперь, пятьсот лет спустя. Об удивительных приключениях этого человека существует немало легенд, а его автобиографическая книга и сегодня читается, как захватывающий роман.

До­б­ро по­жа­ло­вать!

Здесь по­з­на­ет­ся, как звез­ды не толь­ко на­пра­в­ля­ют нас, но и при­ну­ж­да­ют.
Бен­ве­ну­то Чел­ли­ни

 5 фа­к­тов
от “На­та­ли”

  • Кро­ме “Жиз­не­о­пи­са­ния”, пе­ру Чел­ли­ни принад­ле­жат ра­бо­ты “Тра­к­тат о юве­лир­ном де­ле” и “Тра­к­тат о скульп­ту­ре”.
  • В 1990-м о Бен­ве­ну­то Чел­ли­ни был снят фильм “Же­с­то­кая жизнь” (ре­жис­сер Джа­ко­мо Баттиа­то). 
  • Био­гра­фия ма­с­те­ра вдох­но­ви­ла Але­к­сан­д­ра Дюма на со­з­да­ние ро­ма­на “Ас­ка­нио”.
  • Поч­ти все ран­ние про­из­ве­де­ния скульп­тора, за исклю­че­ни­ем не­сколь­ких ме­да­лей, не со­хра­нились, по­сколь­ку позд­нее бы­ли пе­ре­пла­в­ле­ны.
  • Бен­ве­ну­то Чел­ли­ни — един­ст­вен­ный че­ло­век в истории, ко­то­ро­му уда­лось бе­жать из зам­ка Свя­то­го Ан­ге­ла.

В ту ночь, со вто­ро­го на тре­тье но­я­б­ря 1500 го­да, ма­э­ст­ро Джо­ван­ни Чел­ли­ни сто­ял по­сре­ди бес­край­не­го по­ля. Он за­ча­ро­ван­но гля­дел на не­бо: ми­ри­а­ды со­звез­дий, при­чуд­ли­во ме­няя ок­ра­ску, мед­лен­но про­плы­ва­ли пе­ред гла­за­ми по­ра­жен­но­го че­ло­ве­ка. Вдруг од­на све­тя­ща­я­ся точ­ка, со­р­вав­шись, ста­ла стре­ми­тель­но при­бли­жать­ся. Не ус­пел он сде­лать ша­г, как звез­да во­шла в его грудь. Муж­чи­на вскрик­нул от не­ожи­дан­но­сти и... про­снул­ся. “У те­бя ско­ро ро­дит­ся маль­чик. Он бу­дет не­обыч­ным, осо­бен­ным”, — по­ве­да­ла Чел­ли­ни ста­рая кор­ми­ли­ца, ко­гда он рас­ска­зал ей о сво­ем сне. За­дум­чи­во бро­дил синь­ор Джо­ван­ни по ули­цам род­ной Фло­рен­ции, пы­та­ясь раз­га­дать смысл ее слов. У не­го и прав­да вот-вот дол­жен был по­я­вить­ся ре­бе­нок — де­вят­на­д­ца­тый по сче­ту. Но раз­ве мож­но пред­ска­зать, ко­го по­да­рит Гос­подь — маль­чи­ка или де­воч­ку? И уж тем бо­лее ни­кто не зна­ет, кем ста­нет этот че­ло­век че­рез мно­го лет. 
“Поз­д­ра­в­ляю, синь­ор! — про­из­нес ле­карь, вы­шед­ший на­встре­чу Чел­ли­ни, ед­ва тот пе­ре­сту­пил по­рог сво­его до­ма. — Час на­зад у вас ро­дил­ся сын”. В этот мо­мент из ком­на­ты же­ны до­нес­ся ог­лу­ши­тель­ный крик мла­ден­ца. “Benvenuto! “ — вос­клик­нул отец. Так и ре­ши­ли: пусть но­во­ро­ж­ден­но­го зо­вут Бен­ве­ну­то, что­бы ка­ж­дый, об­ра­ща­ясь к не­му, все­гда про­из­но­сил: “До­б­ро по­жа­ло­вать!”, “Ми­ло­сти про­сим!” — ведь в этом име­ни за­клю­че­ны до­б­рые сло­ва при­вет­ст­вия.
По ве­че­рам, си­дя у ко­лы­бе­ли сы­на, ма­э­ст­ро Джо­ван­ни уже ду­мал о том, как на­у­чит его всем пре­муд­ро­стям иг­ры на ви­о­ле и флей­те, ма­с­тер­ст­ву из­го­то­в­ле­ния кла­ве­си­на, лют­ни, ар­фы... “Да, мой до­ро­гой, что­бы за­ни­мать­ся зод­че­ст­вом, важ­но по­ни­мать му­зы­ку”, — го­во­рил поз­же под­ро­с­ше­му маль­чи­ку дед Ан­д­рее, из­вест­ный в го­ро­де ар­хи­те­к­тор: втай­не он на­де­ял­ся, что внук все же пой­дет по его сто­пам. Од­на­ко Бен­ве­ну­то, слу­шая обо­их, уже точ­но знал, че­му по­свя­тит жизнь: боль­ше лю­бых дет­ских игр и за­бав его занимали ри­со­ва­ние и леп­ка. Под­ро­ст­ком он мог ча­са­ми рас­сма­т­ри­вать уди­ви­тель­ные ста­туи, ко­то­ры­ми бы­ли ук­ра­ше­ны двор­цы и пло­ща­ди Фло­рен­ции. Его при­вле­ка­ло все: плав­ный из­гиб рук, уди­ви­тель­ные про­пор­ции тел, вос­хи­ща­ло уме­ние ге­ни­аль­ных ма­с­те­ров вос­со­з­да­вать в кам­не са­мые не­ве­ро­ят­ные об­ра­зы. Имен­но по­то­му для се­бя ре­шил, что не­пре­мен­но на­у­чит­ся тво­рить та­кие же чу­де­са. “До­с­тиг­нув пят­на­д­ца­ти­лет­не­го воз­рас­та, я, во­пре­ки во­ле мо­е­го от­ца, по­сту­пил в ма­с­тер­скую к зо­ло­тых дел ма­с­те­ру Ан­то­нио ди Сан­д­ро по про­зви­щу Мар­ко­не. Это был от­лич­ней­ший ра­бот­ник и че­ст­ней­ший че­ло­век, гор­дый и от­кры­тый во всех сво­их де­лах. Та­ко­ва бы­ла ве­ли­кая охо­та или склон­ность, или то и дру­гое, что в не­сколь­ко ме­ся­цев я на­вер­стал хо­ро­ших и да­же луч­ших юно­шей в це­хе и на­чал из­вле­кать плод из сво­их тру­дов. При этом я не упу­с­кал иной раз уго­дить мо­е­му до­б­ро­му от­цу то на флей­те, то на кор­не­те иг­рая; и все­гда он у ме­ня ро­нял сле­зы с ве­ли­ки­ми вздо­ха­ми вся­кий раз, как он ме­ня слу­шал; и очень ча­с­то я, из люб­ви, его уб­ла­жал, де­лая вид, буд­то то­же по­лу­чаю от это­го мно­го удо­воль­ст­вия”, — при­зна­ет­ся он го­ды спу­с­тя в сво­ей зна­ме­ни­той ав­то­био­гра­фи­че­ской кни­ге “Жизнь Бен­ве­ну­то, сы­на ма­э­ст­ро Джо­ван­ни Чел­ли­ни, фло­рен­тий­ца, на­пи­сан­ная им са­мим во Фло­рен­ции”. Но до то­го мо­мен­та, ко­гда умуд­рен­ный опы­том и про­сла­в­лен­ный ма­с­тер при­мет­ся за этот мно­го­стра­нич­ный труд, прой­дет не­ма­ло лет. По­ка же он ста­ра­тель­но вы­пол­нял за­да­ния учи­те­ля и про­во­дил вре­мя в об­ще­нии с от­цом. Джо­ван­ни учил сво­его лю­бим­ца ви­деть не­обыч­ное в обыч­ном, об­ра­щал вни­ма­ние сы­на на чу­де­са, ко­то­рые про­ис­хо­дят в жиз­ни. И де­лал это по­рой весь­ма не­обыч­ным спо­со­бом.

Бенвенуто удалось бежать из самого мрачного замка Святого Ангела

...Од­на­ж­ды синь­ор Джо­ван­ни заметил в пла­ме­ни оча­га ма­лень­кое су­ще­ст­во, по­хо­жее на яще­ри­цу, и по­звал Бен­ве­ну­то. По­ка­зы­вая зве­руш­ку, он вдруг уда­рил сы­на, да так силь­но, что тот рас­пла­кал­ся от бо­ли и оби­ды. То­г­да Чел­ли­ни-стар­ший при­ла­с­кал его и ска­зал: “Сы­нок, я те­бя бью не за что-то дур­ное, а что­бы ты никогда не забывал: эта яще­ри­ца в ог­не — Са­ла­ман­д­ра, ка­кую мало ­кто ви­дел. А ес­ли кто-ни­будь ко­гда-ни­будь ста­нет ут­вер­ждать, что их нет на све­те, то вспом­ни о мо­ем уро­ке”. И прав­да: этот не­обыч­ный слу­чай на­по­ми­нал Бен­ве­ну­то об уви­ден­ном да­же в ста­ро­с­ти. С тех пор он стал при­да­вать зна­че­ние ме­ло­чам, бла­го­да­ря че­му “со­брал” це­лую кол­лек­цию не­ве­ро­ят­ных яв­ле­ний. Тот факт, что кро­ме са­мо­го Бен­ве­ну­то, их боль­ше ни­кто не ви­дел, дал по­вод бу­ду­ще­му ма­с­те­ру сде­лать вы­вод о сво­ей ис­клю­чи­тель­но­сти. Кое-кто счи­тал все это пло­дом боль­но­го во­о­б­ра­же­ния и уп­ре­кал его в за­но­с­чи­во­сти. Но он не об­ра­щал вни­ма­ния на их сло­ва и свя­то ве­рил: звез­да, что воз­ве­с­ти­ла от­цу о его ро­ж­де­нии, ста­ла пу­те­вод­ной — и в жиз­ни, и в твор­че­ст­ве.

Раз­бой­ник

Не ви­дя ни­ка­ко­го спо­со­ба по­мочь се­бе, 
я при­бег для по­мо­щи се­бе к боль­шо­му кор­ти­ку, 
ко­то­рый у ме­ня имел­ся,
по­то­му что я все­гда лю­бил дер­жать хо­ро­шее ору­жие.
          Бен­ве­ну­то Чел­ли­ни

Шли го­ды. Чел­ли­ни не ра­з­о­ча­ро­вал­ся в юно­ше­ском ув­ле­че­нии: про­дол­жал учить­ся, пе­ре­ни­мая все луч­шее у ма­с­те­ров, сво­их со­в­ре­мен­ни­ков, од­ним из ко­то­рых был ве­ли­кий Ми­ке­лан­д­же­ло. Та­лант и ста­ра­ния Бен­ве­ну­то не ос­та­лись не замеченными: пу­те­ше­ст­вуя по го­ро­дам Ита­лии, он по­лу­чал за­ка­зы на ра­бо­ты в Пи­зе, Си­е­не и да­же Ри­ме. Рас­ска­зы­ва­ли, что па­па рим­ский Кли­мент VII, по­ра­жен­ный спо­соб­но­стя­ми Чел­ли­ни, при­гла­сил его на долж­ность че­кан­но­го ма­с­те­ра мо­нет­но­го дво­ра. По его прось­бе впо­с­лед­ст­вии ма­э­ст­ро сде­лал за­стеж­ку для ри­зы, ко­то­рая пред­ста­в­ля­ла со­бой круп­ный брил­ли­ант, под­дер­жи­вав­ший фи­гу­ру Гос­по­да, ок­ру­жен­но­го тре­мя хе­ру­ви­ма­ми.

Сам Бен­ве­ну­то, жи­вя вда­ли от се­мьи, хо­тя и ску­чал по род­ным, был рад воз­мож­но­сти по­ра­бо­тать при пап­ском дво­ре. Но глав­ное — за сте­на­ми это­го го­ро­да ему уда­лось скрыть­ся от гра­ж­дан Фло­рен­ции и из­бе­жать на­ка­за­ния за уча­стие в оче­ред­ной же­с­то­кой улич­ной по­та­сов­ке. О не­ве­ро­ят­ной вспыль­чи­во­сти, ко­то­рая не раз ста­но­ви­лась при­чи­ной ссор и драк, в том чис­ле и с кон­ку­рен­та­ми по про­фес­сии, хо­ди­ли ле­ген­ды. Не­да­ром два­ж­ды — в 1516-м и 1523 го­дах Чел­ли­ни да­же из­го­ня­ли из род­но­го го­ро­да. Од­на­ко уве­рен­ный в не­по­гре­ши­мой пра­во­те, он ка­ж­дый раз на­хо­дил се­бе оп­рав­да­ние. Да­же в тех слу­ча­ях, ко­гда в ре­зуль­та­те по­един­ка его про­тив­ник по­ги­бал — на сче­ту  Бен­ве­ну­то бы­ла не од­на за­губ­лен­ная жизнь. Не­ред­ко по­вод вы­хва­тить “ма­лень­кий ко­лю­чий кин­жаль­чик”, о ко­то­ром он часто упо­ми­на­ет на стра­ни­цах “Жиз­не­о­пи­са­ния”, ока­зы­вал­ся впол­не не­вин­ным. Но гор­до­му Чел­ли­ни до­с­та­точ­но бы­ло ус­лы­шать не­поч­ти­тель­ное сло­во в свой ад­рес, что­бы пу­с­тить в ход ору­жие. Тем бо­лее ес­ли для ме­с­ти дей­ст­ви­тель­но по­я­в­ля­лась серь­ез­ная при­чи­на: на­при­мер, убий­ст­во его род­но­го бра­та. “В яро­сти на­бро­сил­ся я на них...” — го­во­рит Бен­ве­ну­то, по­ве­ст­вуя о сво­их рат­ных под­ви­гах.

Так же яро­ст­но хва­тал­ся он за ра­бо­ту: тру­дил­ся без от­ды­ха, мог сут­ка­ми на­про­лет не вы­хо­дить из ма­с­тер­ской, по­ка из­де­лие не бы­ло до­ве­де­но до со­вер­шен­ст­ва. Из-за че­го, слу­ча­лось, не ук­ла­ды­вал­ся в сро­ки, ус­та­но­в­лен­ные за­каз­чи­ком. Это не раз ста­но­ви­лось при­чи­ной кон­фли­к­тов со знат­ны­ми кли­ен­та­ми, а ино­гда при­во­ди­ло к то­му, что вы­год­ный за­каз ухо­дил к бо­лее ди­с­ци­п­ли­ни­ро­ван­но­му и... по­кла­ди­сто­му умель­цу. Ведь Бен­ве­ну­то, от­ста­и­вая свое мне­ние, сер­дил­ся, спо­рил, убе­ж­дал, не­взи­рая на ти­ту­лы, зва­ния и ре­га­лии со­бе­сед­ни­ков. Да­ле­ко не все­гда дерз­кие вы­ход­ки ему прощались.

Плен­ник Свя­то­го Ан­ге­ла

За те го­да, что я про­вел в ост­ро­ге,
Там бы­ли чер­не­цы, по­пы, сол­да­ты,
И к наи­худ­шим бы­ли мень­ше стро­ги.
Бен­ве­ну­то Чел­ли­ни

В Ри­ме Бен­ве­ну­то Чел­ли­ни до­ве­лось про­явить ге­ро­изм: в 1527-м он во­шел в чис­ло за­щит­ни­ков веч­но­го го­ро­да, пы­тав­ших­ся ос­та­но­вить им­пер­ские вой­ска. В ча­ст­но­сти, ему по­ру­чи­ли сто­ять на стра­же зам­ка Свя­то­го Ан­ге­ла. Увы, ни ма­с­те­ру, ни его со­рат­ни­кам ос­та­но­вить ар­мию не уда­лось: Бен­ве­ну­то вы­ну­ж­ден был вре­мен­но по­ки­нуть по­лис. Ес­ли бы он знал, ка­ким ро­ко­вым об­ра­зом от­зо­вут­ся на его судь­бе со­бы­тия тех лет, вряд ли бы два го­да спу­с­тя вер­нул­ся в Рим. Но то­г­да долж­ность на­чаль­ни­ка пап­ско­го мо­нет­но­го дво­ра по­ка­за­лась че­с­то­лю­би­во­му Чел­ли­ни весь­ма за­ман­чи­вой. С но­вы­ми си­ла­ми он оку­нул­ся в ра­бо­ту: ни стра­сти, ки­пев­шие в его ду­ше, ни жиз­нен­ные не­уря­ди­цы не мог­ли за­глу­шить жа­ж­ду твор­че­ст­ва. К то­му вре­ме­ни его по­пу­ляр­ность бы­ла так ве­ли­ка, что кро­ме ра­бо­ты при дво­ре, ма­с­тер брал­ся за вы­пол­не­ние за­ка­зов ча­ст­ных гра­ж­дан, от ко­то­рых не бы­ло от­боя. “Ра­ди че­с­ти и ра­ди поль­зы я ра­бо­тал день и ночь”, — от­чи­ты­вал­ся он в “Жиз­не­о­пи­са­нии”.

А в 1537 го­ду Бен­ве­ну­то от­пра­вил­ся по при­гла­ше­нию во Фран­цию, где был при­нят ко­ро­лем Фран­ци­ском I: на­слы­шан­ный о не­за­уряд­ном та­лан­те Чел­ли­ни, он за­ка­зал италь­ян­цу ис­пол­нить его порт­рет­ную ме­даль. Ра­бо­та фран­цуз­ско­му пра­ви­те­лю по­нра­ви­лась, од­на­ко ма­с­тер не­на­дол­го за­дер­жал­ся в этой стра­не — по­спе­шил вер­нуть­ся до­мой, в Ита­лию.

В те го­ды пап­ский пре­стол за­ни­мал кар­ди­нал Па­вел III, сме­нив­ший умер­ше­го Кли­мен­та. Па­вел так же, как и его пред­ше­ст­вен­ник, це­нил та­лант это­го уни­каль­но­го че­ло­ве­ка. Воз­мож­но, Чел­ли­ни еще мно­го лет тру­дил­ся бы “на бла­го цер­к­ви” и рим­ских гра­ж­дан, ес­ли бы не слу­чай. Не­из­ве­ст­но, что за­ста­ви­ло его быв­ше­го ра­бот­ни­ка ок­ле­ве­тать ма­с­те­ра: за­висть или же­ла­ние отом­стить за за­те­ян­ную Бен­ве­ну­то тяж­бу. Сам Чел­ли­ни рас­ска­зал об этой пе­чаль­ной ис­то­рии так: “Он со­об­щил, что я че­ло­век с со­сто­я­ни­ем в во­семь­де­сят с лиш­ним ты­сяч ду­ка­тов и что эти день­ги у ме­ня боль­шей ча­стью в дра­го­цен­ных кам­нях; ка­ко­вые кам­ни — цер­ков­ные, и что я их по­хи­тил во вре­мя раз­гро­ма Ри­ма, 

Челлини создал волшебное зеркало, которое наделяло свою обладательницу молодостью и красотой

в зам­ке Свя­то­го Ан­ге­ла, и на­доб­но ме­ня ве­леть схва­тить не­мед­лен­но и тай­но”. Все эти об­ви­не­ния в свой ад­рес он ус­лы­шал в од­но не са­мое сча­ст­ли­вое ут­ро, ко­гда во вре­мя про­гул­ки был ок­ру­жен страж­ни­ка­ми и аре­сто­ван. “Ты да­ро­ви­тый Бен­ве­ну­то, и я дол­жен от­ве­с­ти те­бя в за­мок Свя­то­го Ан­ге­ла, ку­да от­пра­в­ля­ют­ся вель­мо­жи и талантливые лю­ди, как ты”, — ска­зал ему на­чаль­ник страж­ни­ков. “От­сю­да ме­ня по­ве­ли в за­мок и в од­ной из верх­них ком­нат в баш­не за­пер­ли в тюрь­му. Это бы­ло в пер­вый раз, что я от­ве­дал тюрь­мы за все свои три­д­цать семь лет”, — пи­сал впо­с­лед­ст­вии Чел­ли­ни. Ко­неч­но, Бен­ве­ну­то ви­ны не при­знал и сде­лал все, что­бы до­ка­зать: его ок­ле­ве­та­ли. Од­на­ко па­па, ос­корб­лен­ный дерз­ким то­ном и вы­со­ко­ме­ри­ем, с ко­то­рым ма­с­тер го­во­рил с его пред­ста­ви­те­ля­ми, ре­шил ос­ту­дить пыл гор­де­ца. На его ре­ше­ние не по­вли­я­ло за­ступ­ни­че­ст­во ко­ро­ля Фран­ци­ска: Па­вел ос­та­вал­ся не­пре­кло­нен. “Он во­зы­мел же­ла­ние ни­ко­гда боль­ше ме­ня не вы­пу­с­кать”, — рас­ска­зы­вал ма­с­тер. Так Бен­ве­ну­то ока­зал­ся за­то­чен в один из са­мых мрач­ных зам­ков: ни од­но­му из уз­ни­ков, по­бы­вав­ших там на про­тя­же­нии мно­гих ве­ков его су­ще­ст­во­ва­ния, не уда­лось сбе­жать от­ту­да. Ведь рим­ские па­пы пре­вра­ти­ли за­мок в на­сто­я­щую кре­пость, где ук­ры­ва­лись во вре­мя на­па­де­ний на го­род.

По­бег

Ко­г­да б ты знал, как чув­ст­ва бо­лью сжа­ты,
Коль на тво­их гла­зах уй­дет по­доб­ный!
Жа­ле­ешь, что ро­ж­ден на свет про­кля­тый.
Но я мол­чу: я сли­ток чи­с­то­проб­ный,
Ко­то­рый тра­тить на­до очень ред­ко,
И для ра­бо­ты не впол­не удоб­ный.
Бен­ве­ну­то Чел­ли­ни

Но Чел­ли­ни не был бы со­бой, ес­ли бы с пер­вых дней пре­бы­ва­ния в тем­ни­це не за­нял­ся тща­тель­ной под­го­тов­кой по­бе­га. “За­при­те ме­ня хо­ро­шень­ко и сте­ре­ги­те ме­ня хо­ро­шень­ко, по­то­му что я сбе­гу во что бы то ни ста­ло, — пре­ду­пре­дил он. — И так они от­ве­ли ме­ня и за­пер­ли с уди­ви­тель­ным ста­ра­ни­ем”. Но что мог­ло ос­та­но­вить че­ло­ве­ка, при­выкшего до­би­вать­ся сво­его лю­бой це­ной? Од­на­ко его дерз­кая за­тея вряд ли бы уда­лась, ес­ли бы не вер­ные по­мощ­ни­ки: бла­го­да­ря им он за­пас­ся боль­шим ко­ли­че­ст­вом про­сты­ней, из ко­то­рых сде­лал длин­ную ве­рев­ку. За­тем раз­до­был кле­щи и вы­та­щил гвоз­ди, удер­жи­ва­ю­щие двер­ные пет­ли, а вме­сто них... “Я при­го­то­вил се­бе не­мно­го ос­коб­ли­ны ржа­во­го же­ле­за с вос­ком, ко­то­рый по­лу­чил­ся точь-в-точь та­ко­го же цве­та, что и гвоз­дя­ные го­лов­ки, ко­то­рые вы­та­щил, и из это­го вос­ка тща­тель­но на­чал под­де­лы­вать их в пет­лях”, — хва­лил­ся он впо­с­лед­ст­вии. Час икс был на­зна­чен на празд­нич­ный ве­чер: по рас­че­там Бен­ве­ну­то, в это вре­мя ох­ра­на ос­ла­бит свою бди­тель­ность. 

“Ко­г­да я очу­тил­ся на зе­м­ле, взгля­нул на ве­ли­кую вы­со­ту, с ко­то­рой спу­с­тил­ся так от­важ­но, и ве­се­ло по­шел прочь, ду­мая, что я сво­бо­ден. Од­на­ко же это бы­ло не­прав­да...” — воз­вра­щал­ся в па­мя­ти к со­бы­ти­ям той страш­ной но­чи. Бед­ный уз­ник не учел, что за­мок был пре­д­у­смо­т­ри­тель­но ок­ру­жен двой­ной сте­ной. Все же же­ла­ние очу­тить­ся на сво­бо­де ока­за­лось силь­нее всех пре­град. По свя­зан­ным про­сты­ням он взо­б­рал­ся на ог­ра­ж­де­ние, ко­то­рое в пред­рас­свет­ном су­м­ра­ке по­ка­за­лось не та­ким вы­со­ким. Но не рас­счи­тав сил, со­р­вал­ся... Око­ло двух ча­сов про­ле­жал не­сча­ст­ный без со­з­на­ния. “Мне ка­за­лось, буд­то у ме­ня от­руб­ле­на го­ло­ва, и я в чи­с­ти­ли­ще. И вот, ма­ло-по­ма­лу, вер­ну­лись спо­соб­но­сти в их преж­нем ви­де, и я уви­дел, что я вне зам­ка, и сра­зу вспом­нил все, что сде­лал. Но... ко­гда за­хо­тел под­нять­ся с зе­м­ли, об­на­ру­жил, что у ме­ня сло­ма­на пра­вая но­га вы­ше пят­ки на три паль­ца”, — по­ве­ст­ву­ет от­важ­ный рас­сказ­чик. Только это не ос­та­но­ви­ло его. И все же са­мые су­ро­вые ис­пы­та­ния жда­ли впе­ре­ди...

Ко­г­да по­с­лед­ний кре­по­ст­ной ру­беж был взят, Чел­ли­ни ока­зал­ся у за­пер­тых во­рот Ри­ма. С тру­дом про­брав­шись в го­род, он стал до­бы­чей сво­ры со­бак, ко­то­рые же­с­то­ко ис­ку­са­ли бег­ле­ца. Кто зна­ет, чем бы за­кон­чи­лась эта пе­чаль­ная ис­то­рия, ес­ли бы Бен­ве­ну­то не уда­лось убе­дить про­хо­же­го до­не­сти его за пла­ту к до­му зна­ко­мо­го кар­ди­на­ла: там он рас­счи­ты­вал най­ти за­щи­ту и под­держ­ку. А в это вре­мя в зам­ке под­нял­ся на­сто­я­щий пе­ре­по­лох: лу­чи вос­хо­дя­ще­го солн­ца ос­ве­ти­ли про­сты­ни-ве­рев­ки, при­вя­зан­ные к вы­со­кой баш­не ци­та­де­ли Свя­то­го Ан­ге­ла. Но­вость мгно­вен­но рас­про­стра­ни­лась по го­ро­ду, и “весь Рим бе­жал взгля­нуть на это не­опи­су­е­мое де­ло”. Хо­тя кар­ди­нал дей­ст­ви­тель­но по­пы­тал­ся по­мочь Бен­ве­ну­то, он не ри­ск­нул про­ти­во­сто­ять во­ле па­пы Па­в­ла III: про­шло не­мно­го вре­ме­ни, и Чел­ли­ни сно­ва ока­зал­ся в зам­ке, от­ку­да вы­шел лишь год спу­с­тя — в 1539-м.

Си­ла вол­шеб­ст­ва

Мой Рок же­с­то­кий без вре­да сно­шу;
Жизнь, сла­ва, дар, ди­вя­щий все на­ро­ды,
Мощь, пре­лесть, кра­со­та и стать по­ро­ды;
По­прав од­них, дру­гим во­след спе­шу.
Бен­ве­ну­то Чел­ли­ни

Очу­тив­шись на сво­бо­де, Чел­ли­ни ре­шил не ис­пы­ты­вать судь­бу: ведь па­па мог в лю­бой мо­мент вер­нуть его в тем­ни­цу. По­то­му сно­ва от­пра­вил­ся во Фран­цию. Го­во­рят, имен­но там, кро­ме про­чих за­ме­ча­тель­ных ра­бот, он сде­лал зерка­ло, но зер­ка­ло не­про­стое. Ле­ген­да гла­сит: Бен­ве­ну­то со­з­дал его в по­да­рок из­вест­ной фран­цуз­ской кра­са­ви­це Ди­а­не де Пу­а­тье, воз­люб­лен­ной сы­на Фран­ци­ска I, за то, что та пре­ду­пре­ди­ла его об опас­но­сти. Рас­ска­зы­ва­ли, буд­то оно об­ла­да­ло ма­ги­че­ской си­лой: на­де­ля­ло свою хо­зяй­ку мо­ло­до­стью и кра­со­той. А тех, кто пы­тал­ся за­вла­деть им не­за­кон­но, же­с­то­ко на­ка­зы­ва­ло. С тех пор, уве­ря­ют, оно пу­те­ше­ст­ву­ет по ми­ру, не­ожи­дан­но по­я­в­ля­ясь то тут, то там. В чис­ле его вла­де­лиц на­зы­ва­ют ко­ро­ле­ву Ма­рию-Ан­ту­а­нет­ту, опе­ре­точ­ную ди­ву Ан­ну Жю­дик и да­же ак­т­ри­су... Ка­т­рин Де­нев. Сам Бен­ве­ну­то эту ис­то­рию обо­шел сто­ро­ной. За­то в под­роб­но­стях по­ве­дал о том, что од­на­ж­ды над его го­ло­вой за­си­ял нимб, как у свя­то­го.
Во Фран­ции Чел­ли­ни про­жил пять лет при ко­ро­лев­ском дво­ре, где со­з­дал не­ма­ло уди­ви­тель­ных ра­бот. Там же по­я­ви­лась “Боль­шая со­лон­ка Фран­ци­ска I”: так сло­жи­лось, что она ста­ла един­ст­вен­ным со­хра­нив­шим­ся юве­лир­ным про­из­ве­де­ни­ем ав­то­ра, под­лин­ность ко­то­ро­го не под­ле­жит со­м­не­нию. А поз­же, ос­во­ив тех­ни­ку мас­штаб­но­го брон­зо­во­го ли­тья, вы­пол­нил скульп­тур­ную ком­по­зи­цию “Ним­фа Фон­тенб­ло” и мно­гие дру­гие.
Но го­ды, про­ве­ден­ные вда­ли от Ита­лии, не смогли за­ста­ви­ть его за­быть о ро­ди­не: ле­том 1545-го Чел­ли­ни вер­нул­ся во Фло­рен­цию. До­ма он на­шел но­во­го по­кро­ви­те­ля в ли­це гер­цо­га Ко­зи­мо Ме­ди­чи. Прав­да, гер­цог, обе­щав­ший пла­тить ма­с­те­ру так, что “он изу­мит­ся”, со вре­ме­нем свел вы­пла­ты “го­но­ра­ров” до ми­ни­му­ма. Имен­но то­г­да Бен­ве­ну­то со­з­дал ста­тую Пер­сея. Сла­ва о ней гре­ме­ла в стра­не и за ее пре­де­ла­ми, однако обещанной суммы за выполненный заказ так и не получил.

Но не­уго­мон­ный ма­с­тер, ка­за­лось, не мог жить без силь­ных эмо­ций: да­же с воз­рас­том его вспыль­чи­вость и буй­ный нрав не утих­ли. Ред­кий год про­хо­дил без то­го, что­бы гра­ж­да­не Фло­рен­ции не об­су­ж­да­ли скан­даль­ную но­вость о том, что синь­ор Чел­ли­ни сно­ва про­учил ко­го-то с по­мо­щью “ост­ро­го кин­жаль­чи­ка”. Оче­ред­ной ин­ци­дент при­вел пя­ти­де­ся­ти­ше­сти­лет­не­го муж­чи­ну в тюрь­му: при­чи­ной ста­ла дра­ка с кол­ле­гой-юве­ли­ром... В 1557-м его об­ви­ни­ли в не­тра­ди­ци­он­ной люб­ви и на че­ты­ре го­да по­ме­с­ти­ли под до­маш­ний арест. Вре­мя, про­ве­ден­ное в вы­ну­ж­ден­ном за­то­че­нии, ока­за­лось весь­ма пло­до­твор­ным: он на­чал пи­сать свою зна­ме­ни­тую Vita — “Жиз­не­о­пи­са­ние”, о ко­то­ром впо­с­лед­ст­вии го­во­ри­ли, что оно про­слави­ло Чел­ли­ни боль­ше, чем “Пер­сей”, мра­мор­ное “Рас­пя­тие” и все его юве­лир­ные и че­кан­ные ра­бо­ты. “Удо­воль­ст­вие, ею до­с­та­в­ля­е­мое, мне ка­жет­ся, не­мно­го срод­ни то­му, ко­то­рое мы ис­пы­ты­ва­ем пе­ред клет­кой с кра­си­вы­ми, но разъ­я­рен­ны­ми зве­ря­ми. Мы мо­жем гля­деть на них со­вер­шен­но без­о­пас­но: их страш­ные ког­ти и клы­ки не мо­гут нас ни за­деть, ни по­ра­нить”, — счи­тал кри­тик XVIII ве­ка Джу­зеп­пе Ба­рет­ти. Сам ав­тор в на­ча­ле по­ве­ст­во­ва­ния скром­но за­ме­тил: “Все лю­ди вся­че­ско­го ро­да, ко­то­рые сде­ла­ли что-ли­бо доб­ле­ст­ное или по­хо­жее на доб­лесть, долж­ны бы, ес­ли они прав­ди­вы и че­ст­ны, сво­ею соб­ст­вен­ною ру­кою опи­сать свою жизнь”. Вос­по­ми­на­ния о “рат­ных под­ви­гах” юно­сти, ве­ро­ят­но, за­ста­ви­ли его ина­че по­смо­т­реть на про­ис­хо­дя­щее с ним. Под вли­я­ни­ем мо­мен­та ма­с­тер да­же... по­стриг­ся в мо­на­хи. Но ре­ли­ги­оз­ный экс­таз длил­ся не­дол­го: вско­ре Чел­ли­ни убе­дил от­цов цер­к­ви по­да­рить ему ос­во­бо­ж­де­ние от дан­ных обе­тов. Эта ме­ра ока­за­лась край­не не­об­хо­ди­мой, по­сколь­ку в 1562-м синь­ор Бен­ве­ну­то ре­шил же­нить­ся. Его из­бран­ни­цей ста­ла не­кая Пье­ра ди Саль­ва­до­ре Па­рид­жи, с ко­то­рой он до офи­ци­аль­но­го за­клю­че­ния бра­ка про­жил не один год. Су­дя по все­му, на за­ка­те лет ма­с­тер все же ос­те­пе­нил­ся — стал при­мер­ным му­жем и мно­го­дет­ным от­цом. И хо­тя до­с­тат­ка в се­мье не бы­ло, Бен­ве­ну­то до кон­ца дней за­бо­тил­ся о де­тях и пле­мян­ни­ках, ко­то­рых опе­кал по­с­ле смер­ти се­ст­ры.

Ма­э­ст­ро не ста­ло 14 фев­ра­ля 1571 го­да: он умер в соб­ст­вен­ном до­ме и был тор­же­ст­вен­но по­хо­ро­нен в ча­сов­не Фло­рен­тий­ской ака­де­мии. Все, кто чи­тал ко­гда-ни­будь его пол­ное разнообразных при­клю­че­ний про­из­ве­де­ние, по­ни­ма­ют: в “Жиз­не­о­пи­са­нии” Бен­ве­ну­то Чел­ли­ни, как в вол­шеб­ном зер­ка­ле, от­ра­зи­лось его не­веро­ят­ное вре­мя — эпо­ха Воз­ро­ж­де­ния. ­

Поделись с подружками :