Густав Климт: тело как улика

Поделись с подружками :
Густав Климт знаменит причудливым изображением обнаженных дам: в начале ХХ века его картины, отличающиеся откровенным эротизмом, шокировали рафинированную венскую публику, а блюстители нравов называли их порнографическими.
Но так было не всегда: один из первых заказов, который получил начинающий художник от издателя Мартина Герлаха, — сделать иллюстрации для книги “Аллегории и Эмблемы” — юный Густав выполнил самостоятельно и, вероятно, в полном соответствии с его требованиями и представлениями о прекрасном. Во всяком случае, сведений о нареканиях со стороны Герлаха не сохранилось. Хотя в центре сюжета — красавица в стиле ню. Такую наготу критики назвали почти целомудренной. “Даже в ранних своих картинах Климт предоставлял почетное место Женщине: с этих пор он никогда не переставал воспевать ее. Послушные звери помещены для украшения у ног удивительной, чувственной героини, воспринимающей их покорность как должное”, — упивались они собственным красноречием. И уточняли, мол, животные понадобились автору лишь для того, чтобы показать эту первую сладострастную Еву в самом выгодном свете. Fable — так звучит название картины в оригинале. В русском переводе она известна под разными именами: “Легенда”, “Сказка”, “Басня”. Неизменной остается лишь реакция зрителей, которым трудно поверить, что она принадлежит кисти того самого Густава Климта — эпатажного эротомана, гения и “извращенного декадента”, как называли его сограждане. Но с того времени многое изменилось — в том числе его художественный стиль.

“Сам он походил на неуклюжего, не умеющего связать двух слов простолюдина. Но его руки были способны превращать женщин в драгоценные орхидеи, выплывающие из глубин волшебного сна”, — вспоминала одна из знакомых художника. Правда, ее мнение разделяли далеко не все современники Климта. Ведь именно “непристойное” изображение женской обнаженной натуры вызвало один из самых громких скандалов в искусстве. Произошел он в Вене через семь лет после создания Fable, в канун 1900 го­да, когда молодой живописец представил на суд публики, а главное, заказчиков — почтенных профессоров Венского университета — картины “Философия”, “Медицина” и “Юриспруденция”: они должны были украшать потолок главного здания храма наук. Взглянув на полотна, ученые мужи были шокированы “уродством и наготой” и тут же обвинили автора в “порнографии, чрезмерной извращенности и демонстрации триумфа тьмы над светом”. Вопиющий случай обсуждался даже в парламенте! Увещеваниям профессора искусства Франца фон Викхоффа, единственного человека, попытавшегося защитить Климта в легендарной лекции “Что безобразного?”, не внял никто. В результате в здании университета полотна выставлены не были. Однако эта история помогла Густаву сделать важный вывод: творческая независимость — единственный способ сохранить самобытность. “Довольно цензуры. Я обойдусь своими силами. Я хочу освободиться. Хочу отделаться от всех этих вздорных пустяков, сдерживающих мою работу, и вернуть свою работу. Я отклоняю любую государственную помощь и заказы. Я отказываюсь от всего”, — сказал он несколько лет спустя в одном из интервью. И обратился к правительству с просьбой позволить ему выкупить опальные работы. “Все выпады критики почти не трогали меня в то время, и к тому же нельзя было отобрать счастье, которое я испытывал, трудясь над этими произведениями. В целом я не очень чувствителен к нападкам. Но становлюсь гораздо восприимчивее, если понимаю, что тот, кто заказал мою работу, недоволен ею. Как в том случае, когда замазывают картины”, — пояснил он в интервью венской журналистке. Его просьба была удовлетворена правительством. Позже картины попали в частные коллекции, но в конце Второй мировой войны были сожжены отступающими войсками СС в замке Иммерхоф, где тогда хранились. Сам Климт об этом не узнал, ведь все это произошло, когда мастера уже не было в живых.

К счастью, тогда, в 1900-х, реакция публики не остудила его пыл: он сделал ставку на дам — именно они принесли ему вожделенную свободу. Хотя желание “смело писать Еву — прототип всех женщин — во всех мыслимых позах, для которой не яблоко является предметом искушения, а ее тело”, у него никогда не исчезало, Густав предпочел зарабатывать, создавая портреты спутниц жизни венских магнатов. Так появилась знаменитая “Галерея жен”, принесшая Климту не только деньги, но и славу: Соня Книпс, Адель Блох-Бауэр, Серена Ледерер — маэстро знал, как угодить процветающим гражданам Вены. Он изображал их любимых безгранично очаровательными, но с некоторым налетом надменности. Придав однажды даме из высшего общества эти черты, он не раз повторял прием. Так “роковые женщины, эротика и эстетика” стали визитной карточкой Климта.

Благо в моделях — нагих или облаченных в роскошные одежды — у художника не было недостатка. Хотя о его любвеобильности слагали легенды, на протяжении двадцати семи лет верной спутницей Густава была Эмилия Флёге — модельер и владелица дома моды. Правда, говорили, что их связывала лишь трогательная дружба, а отношения пары были исключительно платоническими. И все же считается, что именно ее и себя он запечатлел в знаменитом “Поцелуе”.
Кем навеяны черты красавицы из Fable, наверное, так и останется загадкой — одной из тех, которые так любил создавать Климт. “Каждый, кто хочет узнать что-либо обо мне как о художнике, — а это все, чем я интересен, — должен внимательно смотреть на мои картины”, — советовал он. Возможно, в них действительно спрятаны ответы на все вопросы.
Поделись с подружками :