Женский автопортрет.Текила Кало, или Мексиканская голубка.

Поделись с подружками :
Она любила эпатировать публику скандальными выходками, экстравагантными нарядами, шокирующими своей откровенностью сюжетами картин. Но немногие знали, что за внешней бравадой Фриды Кало скрывался смех сквозь слезы.
Я пишу себя, потому что много времени провожу в одиночестве и потому, что являюсь той темой, которую знаю лучше всего.
Фрида Кало

В начале тридцатых годов ХХ века богемный салон в Мехико, хозяйкой которого была молодая жена самого известного мексиканца Диего Риверы, знали все. Прохаживаясь по комнатам особняка, в котором поселилась чета Ривера, гости восхищались картинами Диего, спорили о стилях и современных тенденциях в живописи и с интересом наблюдали за молодой женой хозяина дома. Грубоватая внешность, оттененная индейскими платьями и украшениями, излучала странное обаяние, не поддаться которому было невозможно. “А еще она неплохо рисует. Своеобразный стиль... В нем слышны отголоски культуры доколумбовой Америки, — делились впечатлениями посетители, возвращаясь домой. — Но наряды странные, и прихрамывает немного. Как, вы не знаете почему?” — непременно говорил кто-нибудь из них. Далее следовал рассказ о том, как юная Фрида, студентка-медик “Препаратории” — Национальной подготовительной школы, одной из лучших в Мексике, — 17 сентября 1925 года попала в аварию: автобус, в котором ехала восемнадцатилетняя девушка, столкнулся с трамваем. В результате — тройной перелом позвоночника, ключицы, ребер, таза, костей ног; живот, пронзенный металлическим перилом. Год она была прикована к кровати, перенесла десятки операций и... начала рисовать. Считается, что именно тогда Кало впервые попросила отца принести ей краски и кисти. Он соорудил для Фриды специальный подрамник, позволявший писать лежа, а над кроватью прикрепил большое зеркало, чтобы она могла видеть себя: так автопортрет стал ее дебютом в живописи (с годами она написала их более полусотни). Потом Фрида разрисовала цветами и узорами сковывающий тело гипсовый корсет.

Хотя история с аварией была резонансной, к 1929-му в городе о ней забыли. А о самой Фриде тогда еще вообще никто ничего не знал. Вероятно, потому слух о предстоящей свадьбе знаменитого на всю Мексику (и не только!) художника Диего Риверы и юной дочери фотографа Гильермо Кало в тот солнечный день обсуждали даже в самых отдаленных уголках Мехико. “Кто она такая и что в ней нашел наш Диего?” — спрашивали друг у друга жители мексиканской столицы. Вопрос вполне объясним: ведь в качестве “приданого” у невесты были лишь молодость и весьма своеобразная красота. А еще — поврежденная полиомиелитом нога и искалеченное тело. Об этом своего будущего зятя, который был немногим младше самого Гильермо, папа девушки предупредил сразу. Но Диего этот факт ничуть не смутил. Как саму Фриду — то обстоятельство, что Ривера был старше ее на двадцать один год (ему исполнилось сорок три), “габаритнее” на сто килограммов, выше на две головы, носил прозвище “принц-жаба” и “людоед” за непривлекательную внешность, но при этом слыл отчаянным ловеласом. Родственники Фриды тут же окрестили их союз “браком слона и голубки”.

“В моей жизни было две аварии: одна — когда автобус врезался в трамвай, другая — это Диего”, — напишет Фрида в своем знаменитом дневнике через годы. И не случайно: об их долгой и бурной совместной жизни вскоре стали слагать легенды. Говорили, что первый скандал, свидетелями которого оказались все приглашенные, разразился во время свадебной церемонии, когда хвативший лишнего Ривера начал стрелять из пистолета, а рассерженная Фрида ушла ночевать в дом отца. Диего стоило труда вымолить прощение у своенравной жены и убедить ее вернуться. Увы, ссоры и примирения в их семье впоследствии стали недоброй традицией: следуя принципу “ни с тобой, ни без тебя”, они просто не могли иначе. Свадьба не помешала Диего заводить романы и ни в чем не отказывать поклонницам. Скрывать от жены увлечения он тоже не собирался: между ними не должно быть тайн. Несколько лет спустя, практически на глазах у Фриды, он изменил ей с ее младшей сестрой Кристиной. Свою боль женщина доверила картине, которую назвали самой трагичной в ее творчестве: распластанное обнаженное женское тело иссечено кровавыми ранами, рядом с ножом в руке равнодушно стоит тот, кто их нанес. “Всего-то несколько царапин!” — назвала полотно Кало. “Мы были женаты тринадцать лет и всегда друг друга любили. Фрида даже научилась принимать мою неверность, но не могла понять, почему я выбираю женщин, которые меня недостойны, или тех, которые уступают ей... Она думала, что я был порочной жертвой собственных желаний. Но это ложь во спасение полагать, будто развод прекратит страдания Фриды”, — рассуждал Диего Ривера после того, как они расстались. Это произошло в 1939-м. Но год спустя поженились снова.

К тому моменту имя Фриды Кало в художественных кругах было у всех на устах: ее своеобразный стиль характеризовали как наивное искусство или фолк-арт. Сам Ривера научился гордиться тем, что именно он открыл миру Фриду-художницу (на заре их знакомства девушка показала ему первые работы). И даже Пабло Пикассо однажды заметил: “Ни ты, дорогой Диего, ни я не умеем рисовать лица так, как Фрида”. Во время вернисажа в Париже одна из ее картин была приобретена Лувром. Когда весной 1953 года выставка работ Фриды Кало проходила в Мехико, состояние художницы было настолько тяжелым, что врачи запретили ей вставать, в выставочный зал ее внесли... на кровати.

А в июле 1954-го ее не стало. “Я ухожу с радостью. И надеюсь не вернуться”, — записала Фрида в дневнике. Говорят, на одной из последних его страниц Диего нашел стихотворение — сухой концентрат жизни и заклинание против боли: “Я многое смогла/ Я смогу ходить/ Я смогу рисовать/ Я люблю Диего больше, чем люблю себя/ Воля моя велика/ Воля моя жива”.

В конце ХХ века начался настоящий бум под названием “фридомания”: модные дизайнеры, вдохновившись стилем мадам Риверы, создавали платья и духи, а родственники занялись производством ее любимого напитка — текилы, получившей название “Кало”. Фриде бы это понравилось... 
Поделись с подружками :