Женский автопортрет: прекрасная интриганка Аделаида Лабиль-Гийяр

Поделись с подружками :
Аделаида Лабиль-Гийяр добилась славы и денег благодаря “мужскому” ремеслу — живописи. А став любимой портретисткой королевских особ, пустила в ход чисто женское оружие борьбы с конкурентками — искусство интриги.
Говорят, с его помощью она пыталась избавиться от  успешной и невероятно красивой художницы Элизабет Виже-Лебрен. Дело в том, что эта девушка тоже обладала недюжинными способностями в области изобразительного искусства и, как некогда сама Аделаида, была ласково встречена при французском дворе. Однако сдавать позиции и делить с кем бы то ни было благосклонное внимание власть имущих Аделаида не собиралась, резонно полагая, что потратила достаточно сил и времени для достижения заветной цели. Разгля­дывая свое отражение в зеркале, чтобы написать очередной автопортрет, женщина искала подходящий ракурс: симпатичная, молодая, ухоженная. Но взгляд невольно выхватывал новые морщинки — возле глаз, в уголках рта — как маленькие отметины, полученные на поле сражения под названием жизнь.

Аделаида родилась 11 апреля 1749 года в Париже в семье галантерейщика Клода Лабиля и была младшей из восьми его детей. Клоду принадлежал магазин, в котором продавались готовые платья и прочие приятные мелочи. Семья Лабиль была не маленькой и, судя по всему, не бедной. Горожане рассказывали, что некоторое время в этом заведении работала некая Жанна Беккю, модистка и дама легкого поведения, ставшая впоследствии мадам дю Барри — официальной фавориткой короля Людовика XV. Не исключено, что это знакомство сыграло в судьбе Аделаиды важную роль. Правда, все это произойдет позже. А пока она, юная романтичная особа, мечтает рисовать и совсем не хочет участвовать в делах папы Клода, который надеялся привлечь подросшую дочь к семейному бизнесу. Но внял ее просьбам и отдал в обучение к швейцарскому художнику-миниатюристу Франсуа-Эли Винсенту (по другим сведениям, к его сыну Франсуа-­Андрэ Винсенту). Родители девушки не воспринимали всерьез ее занятия творчеством, которое в то время считалось исключительно мужским делом. Потому на семейном совете решили: девушке пора замуж. Она не сопротивлялась и в августе 1769 года вышла за финансового чиновника Николя Гийяра. Возможно, ее муж был человеком неплохим, но, увы, нелюбимым. Он не мешал молодой супруге посвящать время своему увлечению, однако поделиться с ним успехами или спросить совет она не могла — слишком разными были сферы их интересов. Так и жили: по утрам Николя отправлялся на службу, Аделаида — на занятия к известному в Париже художнику Морису Кантену де Латур, которые она посещала вплоть до 1774 года. У маэстро Аделаида брала уроки пастельной живописи, вошедшей в моду во Франции XVIII века. Какими путями судьба снова свела ее с Франсуа-Андрэ Винсентом, неизвестно. Но, встретившись после нескольких лет разлуки, оба поняли, что больше не расстанутся. Николя Гийяр не препятствовал ее счастью с другим, однако развод не давал.

Но Аделаиду это мало волновало: с Франсуа-Андрэ они могли дни и ночи напролет обсуждать детали собственного рисунка, особенности стиля рококо в живописи и скульптуре или тончайшие нюансы, увиденные на полотнах коллеги Антуана Ватто. Время летело незаметно, и в мае 1783 года осуществилась заветная мечта Аделаиды — ее приняли в Королевскую академию живописи, где одновременно могли состоять не более четырех женщин. Однако радость была омрачена недоброжелателями: ее вступление в это весьма уважаемое учреждение сопровождалось появлением скандального памфлета, автор которого обвинял художницу в том, что она представила на суд жюри картины… Винсента, выдав их за свои! Но к тому времени Аделаида уже успела заявить о себе и даже заручиться поддержкой влиятельной покровительницы — графини д’Ангвилье, жены управляющего зданием Академии, благодаря чему скандала удалось избежать.

Столкнувшись с дискриминацией, мадам Лабиль-Гийяр решила облегчить участь своим современницам, желающим, как и она, посвятить себя искусству. Ее стараниями в том же году появилась первая в Париже Женская школа живописи, в которую сразу записались девять учениц. Но основной доход, а также репутацию отличной портретистки она зарабатывала не там, а при дворе Людовика ХV, изображая его именитых родственниц — тетушек и сестер, для которых вскоре стала просто незаменима. Ведь любоваться собственным изображением, приукрашенным силой творческого воображения миловидной портретистки, было куда приятнее, чем отражением в беспристрастном зеркале. А Аделаида старалась изо всех сил.

Тогда-то на арене ее вполне благополучной придворной жизни появилась Виже-Лебрен. И Лабиль-Гийяр со всей страстью своей натуры включилась в борьбу за место под дворцовым солнцем. Чтобы устранить конкурентку, она рассказывала о ней всевозможные небылицы, с удовольствием подхваченные местными сплетницами. Но одержать окончательную победу все же рассчитывала на творческом ринге, сделав ставку на композиционно сложный портрет графа де Прованса. Все планы Аделаиды разрушила Великая французская революция: граф спешно эмигрировал, а пришедшие к власти террористы потребовали, чтобы “гражданка Гийяр” уничтожила работу представителя побежденного класса. Сама Аделаида, в отличие от соперницы-роялистки Виже-Лебрен, не отличалась политической разборчивостью и страну не покинула, сумев приспособиться к новым реалиям. После тщательной проверки на “лояльность революции и народному делу” лишь сменила моделей: какая разница, кто платит деньги? А еще официально развелась с Гийяром и создала невероятное количество работ. 

Те, кто уцелел в истерзанном революционным террором Париже, вспоминали другую картину и иную Аделаиду. Ту, что была изображена несколькими годами раньше, в 1785-м, на “Автопортрете с двумя моделями”: три очаровательные женщины, озаренные светом мира, любви и красоты, в котором нет места ненависти и разрушениям.

В 1795-м при содействии шефа музейного бюро она получила квартиру в Лувре и пансион в 2000 лив­ров. Восьмого июня 1799 года Аделаида Лабиль-Гийяр официально стала мадам Винсент. Оба ее брака оказались бездетными, но перейдя весной 1803-го в мир иной, она оставила нам множество работ — лучшее напоминание о том, что ничто в этом мире не исчезает бесследно.
Поделись с подружками :