Записная книжка Роберта Бернса

Поделись с подружками :
Для большинства из нас Роберт БЁРНС — певец идиллической крестьянской жизни, пахарь, “играющий на досуге на своей пастушьей свирели”. Современники знали его другим: слухи о многочисленных романах и бунтарском характере поэта возмущали благовоспитанных сограждан, а история любви будоражила их воображение не меньше, чем фривольные строки некоторых из его стихотворений.

Колесо Фортуны

Я обойден судьбой суровой.
Кафтан достался мне дешевый,
Убогий дом, доход грошовый,
Я весь в долгу,
Зато игрой ума простого
Блеснуть могу.
Ро­берт Бёрнс

— Ро­берт, ты сно­ва от­вле­к­ся. Солн­це са­дит­ся, а у нас еще столь­ко ра­бо­ты. Я дал те­бе об­ра­зо­ва­ние не для то­го, что­бы вме­сто тру­до­лю­би­во­го сы­на по­лу­чить гос­по­ди­на по­э­та! — все­гда мол­ча­ли­вый фер­мер Виль­ям Бёр­нес, про­из­не­ся не­при­выч­но длин­ную для се­бя ти­ра­ду, су­ро­во смо­т­рел на стар­ше­го сы­на. Ко­неч­но, он не дол­жен уп­ре­кать в не­ра­ди­во­сти Ро­бер­та, ко­то­рый тру­дит­ся день и ночь на­рав­не с ним, лю­бит мать, за­бот­ли­во от­но­сит­ся к млад­шим се­ст­рам и брать­ям. Но не та­ким хо­тел бы ви­деть ста­рый отец сво­его на­след­ни­ка. Раз­ве мо­жет па­харь ду­мать о ка­ких-то сти­хах, ко­гда по­ле не за­се­я­но, а во­к­руг — ка­ме­ни­стая поч­ва, из го­да в год да­вавшая убо­гий уро­жай? Од­но оп­рав­ды­ва­ло Ро­бер­та в гла­зах Виль­я­ма: юно­ша боль­ше жиз­ни лю­бит этот ок­ру­жен­ный снеж­ны­ми вер­ши­на­ми край, его си­ние гор­ные озе­ра, ве­ре­ско­вые хол­мы и бе­ше­ные во­до­па­ды. А сти­хи? Воз­мож­но, блажь прой­дет, ко­гда по­я­вят­ся дру­гие за­бо­ты, на­при­мер о соб­ст­вен­ной се­мье. Прав­да, ему уже два­д­цать че­ты­ре, а серь­ез­но за­ду­мать­ся о том, что­бы при­ве­с­ти в дом мо­ло­дую же­ну, вре­ме­ни нет: ка­ж­дый ве­чер, едва за­кон­чив ра­бо­ту в по­ле, он мчит­ся в го­ро­док, рас­положен­ный не­да­ле­ко от их фер­мы. Там его ждут дру­зья-то­ва­ри­щи, вме­сте с ко­то­ры­ми не­сколь­ко лет на­зад он ос­но­вал “Тар­бол­тон­ский клуб хо­ло­стя­ков” “для об­лег­че­ния жиз­ни че­ло­ве­ку, уто­м­лен­но­му жиз­нен­ны­ми тру­да­ми”. 

Да, шко­ла Хаг Род­же­ра в Кэр­кос­валь­де, где Роб под­ро­ст­ком изу­чал ма­те­ма­ти­ку, и ра­бо­та в льно­че­саль­ной ма­с­тер­ской го­род­ка Эр­ви­на не про­шли бес­след­но. По но­чам он что-то пи­шет в сво­ей ка­мор­ке, а выйдя в по­ле, по­сто­ян­но не­слыш­но ше­ве­лит гу­ба­ми. Виль­ям не жа­лел, что дал Ро­бер­ту и Гил­бер­ту — стар­шим сы­новь­ям — хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние, ведь он все­гда меч­тал об этом. И сей­час тер­пе­ли­во ждал, ко­гда оно при­не­сет пра­виль­ные пло­ды. По­ка же до не­го до­хо­ди­ли лишь слу­хи об оче­ред­ном ув­ле­че­нии сы­на. И хо­тя сам старый Бёр­нес был вос­пи­тан в стро­го­сти и бо­го­бо­яз­ни, гля­дя на сы­на, в глу­би­не ду­ши про­щал ему ошиб­ки мо­ло­до­сти. 

Соб­лазн был слиш­ком ве­лик: не мно­гие де­вуш­ки мог­ли ус­то­ять пе­ред ним. Ум и эру­ди­ция Ро­бер­та по­з­во­ля­ли за­ин­т­ри­го­вать лю­бую, при­ят­ный го­лос за­во­ра­жи­вал, а ост­ро­ум­ная шут­ка за­ста­в­ля­ла сме­ять­ся до слез. Слу­шая оче­ред­ную ис­то­рию, ка­ж­дая кра­са­ви­ца при­ла­га­ла все уси­лия, да­бы за­дер­жать вни­ма­ние мо­ло­до­го че­ло­ве­ка, меч­тая, что­бы взгляд его тем­ных глаз был об­ра­щен лишь к ней. Он так не по­хож на тех пар­ней, ко­то­рые жи­вут по со­сед­ст­ву: вы­со­кий, строй­ный, за­га­доч­ный. У не­го един­ст­вен­но­го во всем при­хо­де длин­ные во­ло­сы, за­вя­зан­ные на за­тыл­ке чер­ной шел­ко­вой лен­той, в от­ли­чие от дру­гих юно­шей и муж­чин, ко­рот­ко стри­жен­ных — “круг­ло­го­ло­вых”. У всех на пле­чах се­рые пле­ды из гру­бой шер­сти, а у мо­ло­до­го Бёр­не­са плед цве­та осен­ней ли­ст­вы... Го­во­рят, он непостоянен и у не­го вспыль­чи­вый нрав, но лю­бовь спо­соб­на тво­рить чу­де­са — пусть толь­ко по­па­дет­ся в се­ти...

5 фактов от  “НАТАЛИ”
До апреля 1786 года поэт пользовался старой версией фамилии — Бёрнес, а после принял написание без “е”.
В день рождения Роберта Бёрнса, 25 января, в Шотландии ежегодно отмечают национальный праздник Burns supper.
Соотечественник поэта актер Джерард Батлер сыграет главную роль в биографической картине, посвященной “барду Каледонии”.
В библиотеке Глазго собрано три тысячи книг на всех языках мира, повествующих о гениальном шотландце.
Ассоциация клубов имени Роберта Бёрнса на?протяжении многих лет издает журнал “Хроника Бёрнса”.
А Роб, ус­тав от днев­ных дел и ве­чер­не­го ве­се­лья, спе­шил вер­нуть­ся в свою ком­нат­ку с ма­лень­ким окон­цем, где при мер­ца­нии све­чи мог до рас­све­та за­пи­сы­вать то, о чем бы по­ве­дал толь­ко близ­ко­му дру­гу. Так вес­ной 1783 го­да по­я­ви­лась его пер­вая “За­пис­ная книж­ка”. Ей он и до­ве­рил по­весть о юношеской люб­ви и пер­вую риф­мо­ван­ную стро­ку. “Су­ще­ст­ву­ет оп­ре­де­лен­ная связь ме­ж­ду лю­бо­вью, с од­ной сто­ро­ны, и му­зы­кой и по­э­зи­ей, с дру­гой. Лю­бовь — это свет­лый дар При­ро­ды. Мо­гу ска­зать о се­бе, что я ни­ко­гда не ду­мал о том, что­бы сде­лать­ся по­э­том, по­ка не по­лю­бил. Я был то­г­да на­ив­ным па­рень­ком, не зна­ко­мым с веро­лом­ст­вом и злом. Сти­хи эти сен­ти­мен­таль­ны и при­ми­тив­ны; но они мне до­ро­ги как па­мять тех сча­ст­ли­вых дней, ко­гда серд­це мое бы­ло ис­пол­не­но ве­ры в до­б­ро и ко­гда я го­во­рил толь­ко то, что ду­мал... Так для ме­ня на­ча­лась лю­бовь и по­э­зия”, — за­пи­сал Ро­берт ис­то­рию сти­хо­тво­ре­ния “Я пре­ж­де де­вуш­ку лю­бил...” Зва­ли юную фею Нел­ли Кил­па­т­рик. С тех пор как осе­нью 1774 го­да пят­на­д­ца­ти­лет­ний Ро­берт вме­сте с ней вя­зал сно­пы во вре­мя убор­ки уро­жая, они, ве­ро­ят­но, боль­ше не встре­ча­лись. Но Му­за, раз­бу­жен­ная чув­ст­вом, уже оп­ре­де­ли­ла его бу­ду­щее.

Ди­тя люб­ви

Бы­ва­ло, кар­ты раз­ло­жу:
По­ве­са и гу­ля­ка.
Те­перь у люль­ки я си­жу
С ди­тем мо­им вне бра­ка.
Ро­берт Бёрнс

Роб все­го се­бя по­свя­щал двум ве­щам: ра­бо­те на от­цов­ской фер­ме — по не­об­хо­ди­мо­сти, и уче­бе — по­то­му что это­го стра­ст­но тре­бо­ва­ла его ду­ша. С то­го вре­ме­ни ко­гда при­гла­шен­ный в их не­боль­шой по­се­лок учи­тель Джон Мэр­док при­от­крыл пе­ред сво­и­ми ма­лень­ки­ми уче­ни­ка­ми дверь в мир на­ук, Ро­берт де­лал все воз­мож­ное, что­бы стать в этом цар­ст­ве не слу­чай­ным гос­тем. Ма­те­ма­ти­ка, ли­те­ра­ту­ра, клас­си­че­ский ан­г­лий­ский и фран­цуз­ский язы­ки, но­вей­шие тру­ды по ис­то­рии и фи­ло­со­фии — его ин­те­ре­со­ва­ло аб­со­лют­но все. У сво­их “бла­го­род­ных дру­зей” — пред­ста­ви­те­лей вы­с­ше­го све­та — он учил­ся хо­ро­шим ма­не­рам и уме­нию дер­жать­ся в об­ще­ст­ве. Но все это про­изой­дет го­раз­до поз­же, а по­ка бра­тья Ро­берт и Гил­берт, по­ни­мая, что си­лы их ста­ри­ка-от­ца та­ют с ка­ж­дым днем, ре­ши­ли взять в арен­ду Мосс­гил — фер­му не­да­ле­ко от де­рев­ни Мох­лин. “Спа­си­бо Гос­по­ду, об­ра­зу­мил­ся”, — ду­мал ста­рый Бёр­нес, на­блю­дая за тем, с ка­ким эн­ту­зи­аз­мом Роб при­нял­ся за де­ло.
“Никогда человек так не любил, вернее — не обожал женщину, как я любил ее”

Че­рез год Виль­я­м умер так и не уз­нав, что очень ско­ро его Ро­берт стал бо­лее из­ве­с­тен в ок­ру­ге как “со­з­да­тель рифм”, а не как ус­пеш­ный фер­мер. Но да­же не этот пе­чаль­ный факт сму­тил бы его по­кой: серд­це пре­дан­но­го хри­сти­а­ни­на не вы­дер­жа­ло бы из­ве­с­тия о том, что у его сы­на вот-вот ро­дит­ся ре­бе­нок... вне бра­ка! Ведь су­ро­вый бог каль­ви­ни­стов за­ра­нее об­ре­кал греш­ное че­ло­ве­че­ст­во на му­ки ада, но кро­ме не­го был еще и люд­ской суд. За­то сам Роб, ра­зу­ве­рив­ший­ся в пра­виль­но­сти цер­ков­ных догм, от­но­сил­ся к “человеческим сла­бо­стям” со­в­сем по-дру­го­му, о чем без пу­ри­тан­ской скром­но­сти на­пи­сал в сти­хо­тво­ре­нии под на­зва­ни­ем “Пре­лю­бо­дей”:

Ли­хих пар­ней все­го силь­ней
Вле­кут люб­ви ус­ла­ды,
Ор­лом гля­ди, коль впе­ре­ди
Дев­чон­ка то, что на­до...

Ко­неч­но, на­чи­на­ю­щий по­эт не ду­мал, что по­доб­ные опу­сы ока­жут­ся од­на­ж­ды на стра­ни­цах жур­на­ла, да и о са­мой воз­мож­но­сти опуб­ли­ко­вать свои тво­ре­ния он то­г­да да­же не меч­тал. За­то у при­яте­лей — его пер­вых бла­го­дар­ных слу­ша­те­лей — пи­кант­ные стиш­ки на­шли са­мую го­ря­чую под­держ­ку: как точ­но Роб опи­сал их! Толь­ко са­мо­му ав­то­ру в это вре­мя бы­ло, увы, не до ве­се­лья: в по­сел­ке и его ок­ре­ст­но­стях уже ко­то­рый день об­су­ж­да­ли но­вость, буд­то слу­жан­ка его ма­те­ри Бэт­ти Па­тон ждет ре­бен­ка. О том, кто по­мог Бэт­ти ока­зать­ся в ин­те­рес­ном по­ло­же­нии, со­м­не­ний не бы­ло. Да он и не пы­тал­ся скрыть прав­ду — да­же на­пи­сал по это­му по­во­ду пес­ню, в ко­то­рой вос­пе­вал “строй­ный стан”, “ка­са­нье губ” и “бе­лые нож­ки”... 

И что-то еще, коль по­ду­мать не­множ­ко,
Что де­ла­ет зим­ние но­чи ко­ро­че!

Пос­лед­ст­ви­ем “близ­ко­го об­ще­ния” с мисс Па­тон ста­ла крош­ка Эли­за­бет, родившаяся 22 мая 1785 го­да. Ме­ст­ные кли­ри­ки тут же на­ло­жи­ли на Бёр­не­са епи­ти­мью за на­ру­ше­ние за­по­ве­ди “Не пре­лю­бо­дей­ст­вуй”. Цер­ков­ный со­вет за­ста­вил не­че­с­тив­ца в вос­кре­се­нье си­деть на “по­ка­ян­ной ска­мье” в хра­ме и слу­шать но­та­ции ме­ст­но­го свя­щен­ни­ка. Од­на­ко это не по­ме­ша­ло ми­ря­нам сме­ять­ся от ду­ши, чи­тая хо­див­шие в спи­сках кра­моль­ные “Мо­лит­ву свя­то­ши Ви­ли” и “Свя­тую яр­мар­ку”. А мо­ло­дой отец, хо­тя и не ду­мал скре­п­лять со­юз с Бэт­ти уза­ми за­кон­но­го бра­ка, ис­крен­не по­лю­бил ма­лют­ку. “Ес­ли бог счи­та­ет лю­бовь гре­хом, за­чем он сам вло­жил в ду­шу страсть, а в кровь — огонь? Ведь свет, что сбил те­бя с пу­ти, был то­же по­слан не­бом. За что же то­г­да осу­ж­дать че­ло­ве­ка, за что вы­ста­в­лять его на по­зор, как бро­дя­гу или во­ра?” — на­пи­шет он в серд­цах в “За­пис­ной книж­ке”, не со­м­не­ва­ясь, что чув­ст­во, ко­то­рое осу­ж­да­ет­ся людь­ми, не­под­вла­ст­но им, по­то­му что лю­бовь — это сти­хия. И он не в си­лах про­ти­вить­ся ей.

Брач­ный кон­т­ракт


До­ж­дал­ся я бра­ка.
Но ско­ро, од­на­ко,
Ли­шил­ся по­коя, ос­тал­ся без сил.
Ро­берт Бёрнс
...В не­боль­шом за­ле та­вер­ны уже до­го­ра­ли све­чи. Но мо­ло­дежь из Мох­ли­на тан­це­ва­ла, не об­ра­щая вни­ма­ния на вла­дель­ца за­ве­де­ния, на­по­ми­нающего о том, что от­пущен­ное им вре­мя дав­но ис­те­к­ло. Неиз­вест­но, сколь­ко бы еще про­дол­жа­лось ве­се­лье, ес­ли бы в по­ме­ще­ние вдруг не во­р­ва­лась чер­ная шот­ланд­ская ов­чар­ка: она бро­си­лась на грудь сво­ему хо­зя­и­ну, об­ли­зав ли­цо, ру­ки. “Ле­жать, Лю­ат, ле­жать!” — пы­тал­ся уго­мо­нить ее Ро­берт и, обер­нув­шись к де­вуш­кам, сре­ди ко­то­рых бы­ла сем­на­д­ца­ти­лет­няя Джин Ар­мор, до­ба­вил: “Вот бы мне най­ти под­руж­ку, ко­то­рая по­лю­би­ла бы ме­ня так же пре­дан­но, как мой пес!” Не­с­коль­ко дней спу­с­тя Джин сно­ва встре­ти­ла сим­па­тич­но­го Бёр­не­са. О нем ду­ма­ла те­перь все вре­мя, и, не удер­жав­шись, крик­ну­ла: “Ну как, на­шел под­руж­ку, ко­то­рая по­лю­би­ла бы те­бя, как твой пес?” 

Теперь родители Джин поощряли свидания, но Роберт не спешил делать предложение

Со­глас­но ска­зоч­но­му жан­ру, ко­то­ро­му боль­ше все­го со­от­вет­ст­ву­ет эта ис­то­рия, Бёр­нес дол­жен был про­из­не­сти: “Да, толь­ко что!” Как от­ве­тил на во­п­рос Роб, да и так ли все про­ис­хо­ди­ло на са­мом де­ле, уже вряд ли при­дет­ся уз­нать. Но кра­си­вая ле­ген­да о встре­че, по­ло­жив­шей на­ча­ло их де­ся­ти­лет­не­му ро­ма­ну, упо­ми­на­ет­ся во всех био­гра­фи­че­ских очер­ках о по­э­те. Они по­ве­ст­ву­ют, что с тех пор мо­ло­дые влюб­лен­ные ис­ка­ли воз­мож­ность ви­деть­ся как мож­но ча­ще. Меч­тать о свадь­бе с хо­ро­шень­кой до­че­рью бо­га­то­го под­ряд­чи­ка Джейм­са Ар­мо­ра юно­ша из бедной семьи не мог. Ка­кой отец от­даст ча­до за ни­ще­го без­бож­ни­ка и воль­но­дум­ца, о бес­пут­ст­ве ко­то­ро­го го­во­рит вся ок­ру­га? Но раз­ве мож­но уп­ра­в­лять сти­хи­ей? Те­перь еже­днев­но в дом Ар­мо­ров тай­ной по­чтой до­с­та­в­ля­лись за­пи­с­ки и сти­хо­тво­ре­ния — в них пре­крас­ная Джин име­но­ва­лась “луч­шей жем­чу­жи­ной для ме­ня”, уст­ра­и­ва­лись тай­ные сви­да­ния. Эта чер­но­гла­зая де­воч­ка зна­ла мно­же­ст­во ста­рин­ных мелодий и пе­ла, “как пти­ца в ле­су”, — Ро­берт не слы­шал го­ло­са неж­нее. Он при­ду­мы­вал для нее но­вые сти­хи. Но бы­ли сре­ди них и та­кие:

Я знаю, ждет твоя род­ня
Ко­го-то по­бо­га­че.
Она не жа­лу­ет ме­ня.
Ну, дай вам Бог уда­чи!

Че­рез год пе­сен, пе­се­нок и сти­хо­тво­ре­ний на­бра­лось столь­ко, что дру­зья ста­ли уго­ва­ри­вать Ро­бер­та от­пра­вить свои за­пи­си из­да­те­лю: о та­лан­те Бёр­не­са долж­ны знать все. И он ре­шил по­пы­тать сча­стья. Воз­мож­но, его Му­за за­мол­ви­ла сло­веч­ко Все­выш­не­му, и он ус­лы­шал мол­ча­ли­вую прось­бу Ро­ба: 14 ап­ре­ля 1786 бы­ли опуб­ли­ко­ва­ны его пер­вые сти­хо­тво­ре­ния. Ве­ро­ят­но, имен­но то­г­да на ти­туль­ном ли­с­те кни­ги впер­вые по­я­ви­лась фа­ми­лия Ро­бер­та, на­пи­сан­ная на но­вый ма­нер. Так вме­сто про­сто­го смерт­но­го Бёр­не­са на свет по­я­вил­ся по­эт Бёрнс.
Но не толь­ко эта ра­дость со­гре­ва­ла серд­це: по­ни­мая, что до­би­вать­ся со­г­ла­сия от­ца Джин на их брак бес­смыс­лен­но, мо­ло­дые лю­ди за­клю­чи­ли тай­ный со­юз по ста­рин­но­му шот­ланд­ско­му обы­чаю. Для это­го было до­с­та­точ­но под­пи­сать брач­ный кон­т­ракт, в ко­то­ром оба при­зна­ва­ли се­бя му­жем и же­ной. Бёрнс ве­рил: те­перь их с Джин ни­кто не раз­лу­чит. Этот шаг ока­зал­ся тем бо­лее не­об­хо­дим, по­то­му что до­ка­за­тель­ст­ва свя­зи Ро­бер­та и Джин с ка­ж­дым днем ста­но­ви­лись все за­мет­нее. Разг­не­ван­ный гос­по­дин Ар­мор ре­шил от­пра­вить не­пу­те­вую дочь к тет­ке в Пэй­ли. Ни сле­зы не­сча­ст­ной, ни уве­ре­ния в за­кон­но­сти их с Ро­бер­том от­но­ше­ний, под­твер­жден­ных кон­т­ра­к­том, не убе­ди­ли от­ца: он про­кли­нал дочь и ее со­блаз­ни­те­ля. В тот же день по­воз­ка уво­зи­ла Джин, так и не су­мев­шую со­об­щить лю­би­мо­му о пред­сто­я­щей раз­лу­ке. Ко­г­да ве­че­ром Ро­берт при­шел к ее до­му, млад­ший брат де­вуш­ки рас­ска­зал, что про­изош­ло, до­ба­вив: отец уе­хал в го­род к но­та­ри­у­су с бу­ма­гой, ко­то­рую от­нял у Джин.

В тот мо­мент Роб впер­вые по­нял, как бы­ва­ет, ес­ли зе­м­ля ухо­дит из-под ног. Не­уже­ли она пре­да­ла их чув­ст­ва, от­дав се­бя на во­лю дес­по­тич­но­го от­ца? Та­ко­го ве­ро­лом­ст­ва Ро­берт не мог и не дол­жен про­щать. Ни­ко­г­да! Те­перь он меч­тал лишь об од­ном: вы­рвать из­мен­щи­цу Джин из сво­его серд­ца. Но все во­к­руг на­по­ми­на­ло о ней: по­ля­на в ле­су — здесь они од­на­ж­ды си­де­ли, об­няв­шись; пе­ние ивол­ги — его так лю­бит Джин; ее ло­кон, спря­тан­ный на дне шка­тул­ки... “Я ча­с­то пы­тал­ся за­быть ее: я пре­да­вал­ся вся­че­ским раз­вле­че­ни­ям, бур­но про­во­дил вре­мя, хо­дил на ма­сон­ские со­б­ра­ния, уча­ст­во­вал в пья­ных пи­руш­ках и дру­гих ша­ло­стях, но все впу­с­тую. Ос­та­лось од­но ле­кар­ст­во: ско­ро вер­нет­ся до­мой ко­рабль, ко­то­рый уве­зет ме­ня на Ямай­ку, и то­г­да — про­щай, ми­лая ста­рая Шот­лан­дия, про­щай, ми­лая не­бла­го­дар­ная Джин. Ни­ко­г­да, ни­ко­гда боль­ше мне не ви­деть вас!” — де­лит­ся Бёрнс с дру­гом, не зная, ка­кие еще ис­пы­та­ния ждут его впе­ре­ди...

Про­тив те­че­ния

Мне бу­ри вой — ду­ши по­кой,
Пе­чаль­ны мои дни,
Лес об­на­жен и, мнит­ся, он
Судь­бе мо­ей срод­ни.
Ро­берт Бёрнс

А 9 ию­ля при­шло из­ве­с­тие: Джеймс Ар­мор по­дал в суд иск, об­ви­няя Бёрн­са в пре­лю­бо­де­я­нии и на­ста­и­вая на за­клю­че­нии его в тюрь­му, по­ка тот не га­ран­ти­ру­ет “воз­ме­ще­ние в ог­ром­ную сум­му”. Не­со­сто­яв­ший­ся тесть Ро­бер­та, ко­неч­но, знал: мо­ло­дой риф­мо­плет не най­дет та­ких де­нег. Спа­са­ясь от стра­жей по­ряд­ка, Роб вы­ну­ж­ден был скры­вать­ся на квар­ти­ре дру­зей.

Записные книжки Бёрнса Джин бережно хранила всю жизнь

Но вре­мя шло. Треть­е­го сен­тя­б­ря брат Джин со­об­щил Ро­бер­ту, что он стал от­цом: его не­за­кон­ная су­п­ру­га ро­ди­ла близ­не­цов — маль­чи­ка и де­воч­ку. Вну­ки, по­да­рен­ные Джин, за­ста­ви­ли сми­рить­ся гос­по­ди­на Ар­мо­ра с мыс­лью, что его дочь ни­ко­гда не будет до­б­ро­по­ря­доч­ной же­ной до­с­той­но­го че­ло­ве­ка. Судь­бой де­тей он ре­шил рас­по­ря­дить­ся на свое ус­мо­т­ре­ние: де­воч­ку, на­зван­ную в честь ма­те­ри Джин, ос­та­вил в сво­ем до­ме, а маль­чи­ка Ро­би­на от­пра­вил его от­цу. “Я на­ве­с­тил Ар­мор по­с­ле ее воз­вра­ще­ния, — не за тем, что­бы ис­кать хоть ма­лей­ший пред­лог для при­ми­ре­ния, а про­сто что­бы спра­вить­ся о ее здо­ро­вье и... из-за глу­пой не­пре­одо­ли­мой неж­но­сти к ней, по прав­де ска­зать, весь­ма не­уме­ст­ной. Ее мать от­ка­за­ла мне от до­ма, да и Джин не про­яви­ла то­го рас­ка­я­ния, ко­то­рое мож­но бы­ло ожи­дать. Од­на­ко наш свя­щен­ник, как мне со­об­щи­ли, даст мне сви­де­тель­ст­во о том, что я хо­лост, ес­ли я вы­пол­ню все тре­бо­ва­ния цер­к­ви и по­ка­юсь, что и со­би­ра­юсь сде­лать”, — на­пи­шет он в од­ном из пи­сем. Но вос­поль­зо­вать­ся воз­мож­но­стью по­лу­чить сво­бо­ду от всех обя­за­тельств ему не при­шлось: чув­ст­во, ко­то­рое Бёрнс пы­тал­ся за­глу­шить, вспо­ми­ная оби­ды и пре­гре­ше­ния Джин, не ис­чез­ли бес­след­но.

“Я не знаю, что Джин ду­ма­ет сей­час о сво­ем по­ве­де­нии, но яс­но лишь од­но: из-за нее я окон­ча­тель­но стал не­сча­ст­ным. Ни­ко­г­да че­ло­век так не лю­бил, вер­нее — не обо­жал жен­щи­ну, как я лю­бил ее, и дол­жен ска­зать прав­ду, со­вер­шен­но ме­ж­ду на­ми, что я все еще люб­лю ее, люб­лю от­ча­ян­но, не­смо­т­ря на все; но ей я ни сло­ва не ска­жу, да­же ес­ли мы уви­дим­ся, хо­тя это­го я не хо­чу. Бед­ная моя, ми­лая, не­сча­ст­ная Джин! Как сча­ст­лив был я в ее объ­я­ти­ях! И го­рюю я не от­то­го, что я ее по­те­рял, боль­ше все­го я стра­даю за нее”, — при­зна­ет­ся поз­же. Не­с­коль­ких ко­рот­ких встреч, ска­зан­ных слов хва­ти­ло, что­бы рас­то­пить лед. Ос­та­вить Джин? Ни за что! Они еще бу­дут вме­сте, бу­дут сча­ст­ли­вы. 

Жизнь сно­ва об­ре­та­ла крас­ки: дру­зья по­мог­ли ор­га­ни­зо­вать вто­рое из­да­ние его по­эм, а что­бы мо­ло­дой по­эт, сла­ва о ко­то­ром те­перь гре­ме­ла по­всю­ду, мог не­мно­го раз­ве­ять­ся, уст­ро­и­ли не­боль­шое пу­те­ше­ст­вие. Те­перь ро­ди­те­ли Джин по­ощ­ря­ли их сви­да­ния, но Ро­берт, за­ня­тый за­бо­та­ми о со­ста­в­ле­нии но­во­го сбор­ни­ка, не то­ро­пил­ся сно­ва сде­лать ей пред­ло­же­ние. В ко­рот­кие ча­сы встреч Джин рас­ска­зы­ва­ла Ро­бу о том, как за­бав­но сме­ет­ся их дочь, а он чи­тал ей но­вые сти­хо­тво­ре­ния, по­свя­щен­ные сы­ну. Де­ти бу­дут их про­дол­же­ни­ем и, ко­неч­но, ста­нут го­раз­до сча­ст­ли­вее, по­лу­чив то, че­го так не­до­с­та­ва­ло ро­ди­те­лям.

Но... не до­жив до го­да, на фер­ме Ар­мо­ров умер­ла ма­лют­ка-дочь. Ка­за­лось, бо­ги по­за­ви­до­ва­ли их вы­стра­дан­но­му сча­стью. Кро­ме то­го, вы­яс­ни­лось, что Джин сно­ва го­то­вит­ся стать ма­те­рью. Эта но­вость раз­бу­ди­ла вул­кан в ду­ше ста­ро­го Ар­мо­ра: он вы­ста­вил не­пу­те­вую дочь, не су­мев­шую же­нить на се­бе те­перь уже до­с­та­точ­но из­вест­но­го по­э­та, из до­ма: пусть не по­зо­рит се­мью. О том, что это про­изош­ло, Роб, на­хо­див­ший­ся в оче­ред­ном пу­те­ше­ст­вии, уз­нал не сра­зу. Все эти дни бед­ная жен­щи­на про­жи­ла у при­ютив­ших ее дру­зей Бёрн­са. Но обе­их ма­лы­шек, ко­то­рые по­я­ви­лись на свет 3 мар­та 1788 го­да, Гос­подь за­брал спу­с­тя две не­де­ли: ска­за­лись нер­в­ные по­тря­се­ния, пе­ре­жи­тые Джин.
Толь­ко те­перь, прой­дя че­рез “го­ре и ра­до­сти”, Ро­берт окон­ча­тель­но по­нял: с этой жен­щи­ной он не рас­ста­нет­ся ни­ко­гда. Бла­го­да­ря по­мо­щи вли­я­тель­ных зна­ко­мых — по­чи­та­те­лей его та­лан­та — Бёрн­су уда­лось до­бить­ся при­зна­ния их со­ю­за “дей­ст­ви­тель­ным и за­кон­ным”. Они же по­мог­ли по­э­ту по­лу­чить долж­ность ак­циз­но­го, ведь со­дер­жать се­мью на гро­ши, вы­ру­чен­ные за из­да­ние со­чи­не­ний, бы­ло не­воз­мож­но. За­то ра­бо­та го­су­дар­ст­вен­но­го слу­жа­ще­го обес­пе­чи­ва­ла не­боль­шой, но ста­биль­ный за­ра­бо­ток и пен­сию для се­мьи в слу­чае его без­вре­мен­ной кон­чи­ны. К со­жа­ле­нию, это об­сто­я­тель­ст­во при­хо­ди­лось при­ни­мать в рас­чет — по­дор­ван­ное в юно­сти здо­ро­вье все ча­ще на­по­ми­на­ло о се­бе сер­деч­ны­ми при­сту­па­ми и рев­ма­тиз­мом. И хо­тя те­перь его име­но­ва­ли не ина­че как “Бард Ка­ле­до­нии” — по древ­не­му на­зва­нию Шот­лан­дии, — на ма­те­ри­аль­ное по­ло­же­ние се­мьи гром­кий ти­тул не по­вли­ял. “За ка­кие за­слу­ги в про­шлой жиз­ни они ро­ди­лись с го­то­вым бо­гат­ст­вом в ку­ла­чон­ках? Ка­кая ле­жит на мне ви­на, что ме­ня вы­ки­ну­ли в жизнь им на по­те­ху?.. Они, как юные ак­те­ры, уже ре­пе­ти­ро­ва­ли ту роль, ка­кую им бы­ло су­ж­де­но иг­рать на жиз­нен­ной сце­не, то­г­да как мне — увы! — пред­сто­я­ло в без­вест­но­с­ти ос­та­вать­ся за ку­ли­са­ми...” — пи­сал он в от­ча­я­нии.

Пред­чув­ст­вие

Про­сти, мой край! Весь мир, про­щай!
Ме­ня пой­ма­ли в сеть.
Но жа­лок тот, кто смер­ти ждет,
Не смея уме­реть!
Ро­берт Бёрнс
Сна­ча­ла к но­во­му слу­жа­ще­му, “стран­но­му ма­ло­му, да еще и по­э­ту”, в ве­дом­ст­ве от­не­слись на­сто­ро­жен­но. Но поз­же, учи­ты­вая по­ло­жи­тель­ные ха­ра­к­те­ри­сти­ки вли­я­тель­ных по­кро­ви­те­лей и при­леж­ную ра­бо­ту Бёрн­са, ру­ко­вод­ст­во сми­ри­лось с его низ­ким про­ис­хо­ж­де­ни­ем и не­обыч­ным ув­ле­че­ни­ем. Бла­гос­клон­ность вы­ра­жа­лась в по­вы­ше­нии в долж­но­сти, что да­ва­ло не­ко­то­рую сво­бо­ду и выс­во­бо­ж­да­ло вре­мя для лю­би­мо­го де­ла.

Пре­дан­ная Джин бо­го­тво­ри­ла му­жа и могла часами си­деть с ним по ве­че­ра­м, слу­шая но­вую бал­ла­ду или пес­ню, на­пи­сан­ную для “Шот­ланд­ско­го му­зы­каль­но­го му­зея” Джейм­са Джон­со­на. А ведь сво­бод­но­го вре­ме­ни у нее бы­ло не так мно­го — за шесть по­с­ле­ду­ю­щих лет в се­мье Бёрн­сов один за дру­гим по­я­ви­лись... три маль­чи­ка и де­воч­ка. Ни­к­то не зна­ет, ка­кие чув­ст­ва бу­ше­ва­ли в ее ду­ше, ко­гда од­на­ж­ды Ро­берт спро­сил, не со­г­ла­сит­ся ли она при­нять на вос­пи­та­ние ма­лыш­ку Эли­за­бет — плод его “слу­чай­ной свя­зи” с не­кой Ан­ной Парк, ко­то­рая умер­ла при ро­дах. Джин, не­дав­но ро­див­шая сы­на Виль­я­ма Ни­коль, по­смо­т­рев в гла­за му­жу, ти­хо ска­за­ла: “При­ве­зи ее мне, я их обо­их вы­корм­лю”. “До­б­рее и ла­с­ко­вее ее не бы­ло че­ло­ве­ка на све­те”, — вспо­ми­на­ла о при­ем­ной ма­те­ри по­взрос­лев­шая Бесс.

Бёрнс буд­то пред­чув­ст­вуя, что судь­бой ему от­пу­ще­но не­мно­го, то­ро­пил­ся ос­та­вить в ми­ре свое про­дол­же­ние: его сбор­ни­ки рас­хо­ди­лись со­лид­ны­ми ти­ра­жа­ми, по­сы­лая при­вет­ст­вие по­том­кам. Де­ти вы­рас­тут, со­з­да­дут свои се­мьи и про­тя­нут нить из про­шло­го — в бу­ду­щее. Си­лы, ос­лаб­лен­ные обо­ст­рив­шим­ся не­ду­гом, та­я­ли... “Бо­юсь, что эта за­тяж­ная, пол­зу­чая, из­ну­ри­тель­ная бо­лезнь, одо­лев­шая ме­ня, ос­та­но­вит мое серд­це... Впро­чем, на­де­ж­да — це­леб­ное сна­до­бье для че­ло­ве­че­ско­го серд­ца, и я ста­ра­юсь пи­тать­ся ею, как толь­ко мо­гу, — пи­сал три­д­ца­ти­се­ми­лет­ний по­эт. — Ес­ли мне су­ж­де­но уй­ти, я ос­та­в­лю тут дру­зей, о ко­то­рых бу­ду со­жа­леть, по­ка во мне те­п­лит­ся со­з­на­ние. Ве­рю, что и в их па­мя­ти я бу­ду жить”.

В 1796 го­ду во вра­чеб­ной пра­к­ти­ке не су­ще­ст­во­ва­ло ди­аг­но­за “рев­ма­ти­че­ский эн­до­кар­дит”, по­то­му до­к­тор Мак­свелл на­сто­ял, что­бы его па­ци­ент от­пра­вил­ся на ку­рорт ос­ве­жить­ся хо­лод­ным ку­па­ни­ем, вер­хо­вой ез­дой и ста­ка­ном порт­вей­на “для раз­мяг­че­ния су­с­та­вов”, уве­ряя — та­кой мо­ци­он на­все­г­да из­ба­вит его от “ле­ту­чей по­даг­ры”. Ме­дик не по­до­з­ре­вал, что уби­ва­ет дру­га. Но Ро­бер­та боль­ше, чем не­дуг, му­чи­ло осоз­на­ние то­го, что он ос­та­вит се­мью пра­к­ти­че­ски без средств к су­ще­ст­во­ва­нию. Сми­рив гор­дость, Бёрнс об­ра­тил­ся с прось­бой к зна­ко­мым дать в долг не­боль­шую сум­му, а в слу­чае его ухо­да не ос­та­вить Джин и де­тей. “Мне се­го­д­ня го­раз­до луч­ше, я ско­ро вы­здо­ро­вею, от­то­го что я впол­не вла­дею сво­и­ми мыс­ля­ми и во­лей. Но вче­ра я был го­тов к смер­ти”, — эти стро­ки, на­пи­сан­ные ве­че­ром 20 ию­ля 1796 го­да, ока­за­лись по­с­лед­ни­ми: на рас­све­те его не ста­ло.

Про­стить­ся с “Пев­цом Шот­лан­дии” 25 ию­ля со­бра­лись сот­ни лю­дей. Не бы­ло сре­ди них толь­ко его “жем­чу­жи­ны Джин” — в этот день она ро­ди­ла пя­то­го сы­на.
Дру­зья вы­пол­ни­ли обе­ща­ние, дан­ное Ро­бер­ту: мис­сис Бёрнс и ее де­ти боль­ше не зна­ли ну­ж­ды. Ру­ко­пи­си сти­хо­тво­ре­ний, не во­шед­ших в сбор­ни­ки, пес­ни и “За­пис­ные книж­ки” му­жа — “днев­ник его ду­ши”, Джин бе­реж­но хра­ни­ла всю жизнь... 


Поделись с подружками :