Легенда о любви

Поделись с подружками :
Мы сохраним в легенде об Орфее лишь самые пленительные образы. Лира Орфея завораживала птиц и животных. Она была круженьем лепестков радости и пением земли... Оливье Пи
Лю­бовь все­силь­на: нет на Зе­м­ле ни го­ря вы­ше ка­ры ее, ни сча­стья вы­ше на­сла­ж­де­нья слу­жить ей”, — на­пи­сал 400 лет на­зад ве­ли­кий серд­це­вед Уиль­ям Шек­спир. Но да­же его ге­ро­ям не­ве­до­мы бы­ли ис­пы­та­ния, че­рез ко­торые до­ве­лось прой­ти их ле­ген­дарным пред­ше­ст­вен­ни­кам, что­бы вновь об­ре­с­ти и... по­те­рять друг дру­га. С тех не­за­па­мят­ных вре­мен миф об Ор­фее и Эв­ри­ди­ке счи­та­ет­ся од­ной из са­мых зна­ме­ни­тых ис­то­рий о люб­ви.

По пре­да­нию, Ор­фей, сын му­зы Кал­ли­о­пы, жил в древ­ней Фра­кии. Сла­ва о бо­же­ст­вен­ном да­ре пев­ца и му­зы­кан­та рас­про­стра­ни­лась по всей ок­ру­ге. Го­во­ри­ли, буд­то при­ро­да на­де­ли­ла его ма­ги­че­ской си­лой, ко­то­рой по­ко­ря­лись лю­ди и да­же бо­ги. Но од­на­ж­ды...

“При­в­ле­чен­ный ка­ким-то не­яс­ным пред­чув­ст­ви­ем в до­ли­ну Ге­ка­ты, я шел по­сре­ди гу­с­тых трав лу­га и уви­дел Эв­ри­ди­ку... Я по­звал ее, взял ее за ру­ку, крик­нул ей: “Эв­ри­ди­ка! Ку­да идешь ты?” Как бы про­бу­ж­ден­ная ото сна, она, ос­во­бо­ж­ден­ная от чар, упа­ла на мою грудь. И то­г­да Бо­же­ст­вен­ный Эрос по­ко­рил нас, мы об­ме­ня­лись взгля­да­ми, так Эв­ри­ди­ка и Ор­фей ста­ли су­п­ру­га­ми на­век”, — рас­ска­зал об их встре­че фран­цуз­ский пи­са­тель Эду­ард Шю­ре. С тех пор до­ро­же всех со­кро­вищ зем­ных бы­ла для Ор­фея юная Эв­ри­ди­ка. Толь­ко сча­стье, от­пу­щен­ное им судь­бой, ока­за­лось не­дол­гим: де­вуш­ку, гу­ляв­шую по ле­су с под­ру­га­ми-ним­фа­ми, ужа­ли­ла змея. Укус ока­зал­ся смер­тель­ным: Эв­ри­ди­ка от­пра­ви­лась в цар­ст­во те­ней, ос­та­вив лю­би­мо­му лишь вос­по­ми­на­ния о сча­ст­ли­вых ми­ну­тах, про­ве­ден­ных вме­сте. В от­ча­я­нии Ор­фей за­кли­нал бо­гов вер­нуть су­п­ру­гу, но они ос­та­лись глу­хи к его моль­бам. Дни и но­чи го­ре­вал му­зы­кант, и вся при­ро­да пла­ка­ла вме­сте с ним, слу­шая гру­ст­ное пе­ние его ки­фа­ры. А ко­гда по­нял, что прось­бы бес­силь­ны, от­пра­вил­ся в под­зем­ное цар­ст­во в на­де­ж­де уго­во­рить бес­стра­ст­но­го по­ве­ли­те­ля Аи­да от­пу­с­тить на зе­м­лю его же­ну.

Спу­с­тив­шись в мир, ку­да за­ка­зан путь зем­но­му че­ло­ве­ку, Ор­фей рас­тро­гал сво­ей го­ре­ст­ной пес­ней Ха­ро­на, ко­то­рый со­г­ла­сил­ся пе­ре­вез­ти его че­рез ре­ку Стикс на дру­гой бе­рег. Вол­шеб­ная му­зы­ка и чу­дес­ный го­лос ус­ми­ри­ли пса Цер­бе­ра, ро­ня­ли сле­зы да­же не зна­ю­щие по­ща­ды бо­ги­ни ме­с­ти эри­нии, а ве­точ­ка вер­бы, при­не­сен­ная им с со­бой, рас­пу­с­ти­лась. Дрог­ну­ло и же­ст­кое серд­це Аи­да. “По­ду­май, вла­ды­ка, ес­ли бы от­ня­ли у те­бя же­ну твою Пер­се­фо­ну, ведь и ты бы стра­дал. Не на­все­г­да же от­пу­с­ка­ешь ты Эв­ри­ди­ку. Вер­нет­ся опять она в твое цар­ст­во. Корот­ка жизнь на­ша... Дай Эв­ри­ди­ке ис­пы­тать ра­до­сти жиз­ни, ведь она со­шла в твое цар­ст­во та­кой юной!” — го­во­рил, со­г­лас­но пре­да­нию, бо­же­ст­вен­ный бард. “Хо­ро­шо, Ор­фей! 

с незапамятных времен миф об орфее и Эвридике считается самой знаменитой историей о любви

Я от­дам те­бе Эв­ри­ди­ку. Ве­ди ее на­зад к жиз­ни, к све­ту солн­ца. Но ты дол­жен ис­пол­нить од­но ус­ло­вие... Пом­ни! Ог­ля­нешь­ся — и тот­час по­ки­нет те­бя Эв­ри­ди­ка, вер­нет­ся на­веч­но в мое цар­ст­во”, — буд­то бы от­ве­тил су­ро­вый повелитель. Его гость, не ве­ря сча­стью, со­г­ла­сил­ся. Дол­го шли во мра­ке Ор­фей и тень Эв­ри­ди­ки. Ко­г­да боль­шая часть пу­ти ос­та­лась по­за­ди, юно­ше вдруг по­ка­за­лось, что его су­п­ру­га от­ста­ла, за­блу­див­шись в ла­би­рин­тах под­зем­но­го ми­ра. Не вы­дер­жав ис­пы­та­ния, он... обер­нул­ся: ря­дом с со­бой уви­дел лю­би­мый си­лу­эт. Про­тя­нул ру­ки Ор­фей, но миг — и тень же­ны рас­та­я­ла во мра­ке.

...Ночь сме­ня­ла день, а он все сто­ял в оце­пе­не­нии, не же­лая ве­рить, что снова по­те­рял ее. С тех пор мир лю­дей опо­сты­лел Ор­фею: он ушел в ди­кие Ро­доп­ские го­ры, пел и иг­рал там для птиц и зве­рей. “Му­зы­ку его на­пол­ня­ла та­кая си­ла люб­ви и бо­ли, что да­же де­ре­вья и кам­ни сни­ма­лись с ме­с­та, что­бы быть бли­же к гру­ст­но­му му­зы­кан­ту. Дуб и то­поль, строй­ные ки­па­ри­сы и ши­ро­ко­ли­с­тые пла­та­ны, со­сны и ели тол­пи­лись во­к­руг и слу­ша­ли пев­ца... Вся при­ро­да за­ча­ро­ван­но вни­ма­ла див­но­му пе­нию и зву­кам ки­фа­ры”, — по­ве­ст­ву­ют ми­фы. Лишь из­ред­ка спу­с­кал­ся он в до­ли­ну, что­бы воз­дать по­че­с­ти бо­гу Апол­ло­ну, ко­то­ро­му по­кло­нял­ся. Лю­ди не за­бы­ва­ли о пре­крас­ном ис­пол­ни­те­ле: не раз ца­ри пред­ла­га­ли юно­ше в же­ны сво­их до­че­рей. Но без­утеш­ный от­вер­гал всех. Толь­ко не­сколь­ко лет спу­с­тя ду­ша его об­ре­ла по­кой: по­губ­лен­ный ве­с­тал­ка­ми, Ор­фей от­пра­вил­ся к Эв­ри­ди­ке, что­бы ни­ко­гда боль­ше не рас­ста­вать­ся с ней. С тех пор, го­во­рят пре­да­ния, они не­раз­луч­ны.

Прош­ли ты­ся­че­ле­тия, но ис­то­рия их люб­ви, та­ин­ст­вен­ная и пе­чаль­ная, не пе­ре­ста­ет вол­но­вать чув­ст­ви­тель­ных по­э­тов, впе­чат­ли­тель­ных ху­дож­ни­ков и сен­ти­мен­таль­ных ком­по­зи­то­ров. При­в­ле­к­ла она вни­ма­ние и из­вест­но­го ма­с­те­ра ви­к­то­ри­ан­ской эпо­хи жи­во­пис­ца Фре­де­ри­ка Лей­то­на, ко­то­ро­го кол­ле­ги на­зы­ва­ли не ина­че как “ще­го­лем от ху­до­же­ст­ва”. Сре­ди по­ло­тен на ан­тич­ные сю­же­ты бы­ли в его кол­лек­ции хол­сты с изо­бра­же­ни­ем об­на­жен­ных жен­ских фи­гур, что по­до­г­ре­ва­ло ин­те­рес обы­ва­те­лей. Пос­ле лон­дон­ской вы­став­ки 1864 го­да, где, кро­ме про­чих, ока­за­лась кар­ти­на “Ор­фей и Эв­ри­ди­ка”, Фре­де­рик удо­сто­ил­ся зва­ния чле­на-кор­рес­пон­ден­та Ко­ро­лев­ской ака­де­мии. 

Кто из мно­го­чис­лен­ных кра­са­виц-на­тур­щиц по­слу­жил мо­де­лью для его Эв­ри­ди­ки, ос­та­лось тай­ной так же, как и под­роб­но­сти его лич­ной жиз­ни. Из­ве­ст­но толь­ко, что в это вре­мя близ­ким дру­гом Лей­то­на, а воз­мож­но, и воз­люб­лен­ной, бы­ла из­вест­ная опер­ная пе­ви­ца Аде­ла­и­да Сар­то­рис, са­мые те­п­лые от­но­ше­ния с ко­то­рой он под­дер­жи­вал на про­тя­же­нии чет­вер­ти ве­ка. Тот факт, что Аде­ла­и­да бы­ла стар­ше на пят­на­д­цать лет, ни­чуть не сму­щал обо­их. А уход му­зы опе­ча­лен­ный ма­э­ст­ро пе­ре­жи­вал, по­жа­луй, не мень­ше, чем ге­рой его кар­ти­ны. И хо­тя со вре­ме­нем у Фре­де­ри­ка по­я­ви­лись дру­гие вдох­но­ви­тель­ни­цы, от­пра­вив­шись в луч­ший мир, кра­са­ви­ца-ан­г­ли­чан­ка за­бра­ла с со­бой часть его ду­ши. Но па­мять об этом чув­ст­ве, за­пе­чат­лен­ная на де­сят­ках по­ло­тен, по­доб­но пес­не Ор­фея, по­да­ри­ла его имя Веч­но­сти. 

Поделись с подружками :