Мастер и Хранитель

Поделись с подружками :
Гениальный скульптор Иоганн Георг Пинзель посвятил свою жизнь высокому искусству и Богу, а Борис Возницкий — поиску произведений великого мастера и сохранению их для человечества. В этом году исполняется 310 лет со дня рождения Галицкого Микеланджело.

факты

Происхождение Иоганна Георга Пинзеля остается неизвестным, как и обстоятельства его рождения или смерти.
С 40-х годов XVIII столетия он был придворным скульптором при Николае Потоцком, польском магнате и меценате.
Последний известный факт биографии скульптора — получение им денег за работы в костеле в Монастыриске (16 сентября 1761 года).
 Борис Григорьевич Возницкий — украинский искусствовед, директор Львовской галереи искусств. Занимался реставрационной деятельностью и искусствоведческими экспедициями. Именно он обнаружил и собрал воедино работы Пинзеля.
Источником творчества Иоганна Пинзеля были лучшие образцы европейского искусства — в частности работы мастера итальянского барокко Лоренцо Бернини и пражского мастера первой половины XVIII века Матея Бернарда Брауна.
Чуть более чем за десять лет мастер создал шедевры деревянной и каменной скульптуры и стал одним из самых влиятельных скульпторов середины XVIII века на Галичине.
Работая при дворе Николая Потоцкого в Бучаче на Тернопольщине, Пинзель декорировал церковь Святой Покровы и костел Успения Пресвятой Богородицы скульптурами из дерева и камня, а также украсил каменными статуями городскую ратушу.
Во Львове он создал фигуры Анастасия, Льва и композицию с Юрием Змееборцем на аттике сбора Святого Юра.

Pinsel-6.jpg

Найти и не сдаваться

Фигура Христа смотрела на Бориса Григорьевича с могилы на сельском кладбище и вызывала учащенное сердцебиение — бравурный ритм, сигналящий об очередной находке “самого богатого человека Украины”. Именно так господин Возницкий называл себя в интервью, хотя никакой личной коллекции не имел, а все найденное передавал государству, в том числе во Львовскую картинную галерею, которую возглавлял с 1962 года. Богатство его заключалось в том, что с каждой находкой богател его народ, а это для Бориса Григорьевича было высшей целью и высшим же благом. Он любил шутить о том, что у него четыре замка — те самые: Олесский, Подгорецкий, Золочевский и Свиржский, которые составляют нынче “Золотую подкову Львовщины” и которые Возницкий когда-то взял под личную опеку. Не альтруист, но человек искусства — энтузиаст, пожертвовавший личным счастьем (жена не выдержала постоянных экспедиций и ушла) ради собрания коллекции бесценных творений, по иронии судьбы разбросанных вот так по кладбищам, а иногда и по свалкам и лесопилкам. Удавалось спасти не все, но именно благодаря Возницкому многие уже заготовленные на дрова произведения искусства заняли почетное место во львовских музеях и сегодня вывозятся на показ в лучшие музеи Европы.
Кладбищенского Христа Возницкий признал сразу — этот стиль, эту резьбу ни с чем не спутаешь. “Пинзель...” — завороженно прошептал Борис Григорьевич. Иоганн Георг Пинзель, Галицкий Микеланджело, был для Возницкого больше чем скульптором эпохи барокко. Он был почти собеседником, общение с которым протянулось сквозь века, — так барон Мюнхгаузен переписывался с греческими философами, а какой-нибудь писатель-постмодернист на полном серьезе ввязывался в спор с французскими просветителями. И этот мистический собеседник просил Возницкого лишь об одном: “Спаси мои работы, покажи их миру”. Просил на каком-то праязыке, ведь даже Возницкий не сумел выяснить происхождение и биографию мастера Пинзеля. Но просьба была понятна, а для такого фаната своего дела, как Возницкий, ультимативна. И Борис Григорьевич садился за руль своего мотоцикла и колесил по богом забытым местам Львовской и близлежащих областей в поисках творений мастера. И когда, как, к примеру,  на этом кладбище, мастер Пинзель смотрел на Возницкого глазами вырезанного скульптором деревянного Христа, Борис Григорьевич водружал фигуру на мотоцикл и ехал в свою галерею. С очередной находкой. С очередным Пинзелем.
Прохаживаясь по музейным залам и рассматривая спасенные работы Пинзеля, Возницкий не раз задавался вопросом: “Кто ты, мастер?”. И, основываясь на малочисленных фактах биографии, раз за разом представлял себе возможные картины жизни Галицкого Микеланджело.

hr-039.jpg

При дворе магната

...Николай Базилий Потоцкий, представитель известного польского рода, поправил свои почти казачьи усы, опрокинул стоящую перед ним рюмку и обвел взглядом собравшихся. Придворные опустили глаза и застыли — о жестоком характере своего господина они знали не понаслышке. Потоцкий ухмыльнулся, ощущая страх подданных. Так правильно, считал образованный и свободно говорящий на латыни, а в быту и вовсе предпочитавший украинский язык польский пан. Среди прочих методов борьбы он зачастую выбирал разбой, за что и имел неприятности с короной. Но была у Потоцкого еще одна страсть — страсть, не уживавшаяся со всей другой его жизнью, но от того не менее кипящей. Именно к этой второй стороне его жизни и были сейчас устремлены мысли магната.
— Довольно дрожать, позовите ко мне этих, Бернарда и нового.
Придворные вздохнули с облегчением и разбежались. А вскоре явился архитектор немецкого происхождения Бернард Меретин и его новоявленный коллега, имя которого все время вылетало у Потоцкого из головы.
— Придворный архитектор Меретин и мастер Пинзель, — объявил слуга.
Потоцкий махнул рукой, приказывая слуге убраться. Если верно выражение “Когда говорят пушки, музы молчат”, то верно и обратное. Когда в противоречивой натуре Потоцкого проявлялась тяга к искусству, исчезала вся насильническая часть его характера, взамен же просыпалась щедрость и понимание чего-то важного. Чего-то, что заставит магната и мецената в конце жизни уйти в Почаевскую лавру и жить простым монахом.
Потоцкий пристально посмотрел на Пинзеля: мужчина средних лет, в глазах которого виднелось то ли легкое безумие, то ли святость. Магнат припомнил, что читал о теории гениальности, возникшей в эпоху Возрождения, — особом роде вдохновения, побуждающем к новаторству в ремесле. Неужели он столкнулся с таким вот гением? Слегка смутившись, Потоцкий произнес:
— Бернард свое дело знает. А тебе, мастер Пинзель, пришло время себя показать. Церковь в Городенке. С вырезанным из дерева алтарем.
Потоцкий опрокинул очередную рюмку и велел людям искусства идти. К долгим разговорам о прекрасном он все же не был расположен.

Pinsel-3.jpg

Потерявши — плачем

Из этого первого совместного заказа родилась потрясающая церковь в Городенке — с таким же потрясающим алтарем. Потоцкий был доволен. Но родилось и нечто большее — мужская дружба и творческий союз скульптора Иоганна Георга Пинзеля и архитектора Бернарда Меретина. Своего первого сына Пинзель даже назвал Бернардом. В тандеме с Пинзелем Меретин создал еще множество прекрасных творений на территории современной Западной Украины — на тот момент Польши. Архитектор немецкого происхождения и скульптор происхождения неясного (то ли чех, то ли поляк, то ли немец), повстречавшиеся под польской короной на украинских землях. Ирония творческих встреч и судеб.
Борис Возницкий стоял посреди той самой церкви Непорочного Зачатия Пресвятой Богородицы в Городенке и чуть не плакал от собственного бессилия против человеческого невежества, подкрепленного государственной машиной. Советская действительность обратила церковь в профессиональное техническое училище механизаторов, а 13 из 18 алтарных фигур были пущены на дрова. Спасти удалось лишь малую часть. Возницкий вышел из церкви и сел на скамейку. “Челядь, дорвавшаяся до власти”, — с неподдельным ужасом подумал Борис Григорьевич. И усмехнулся — слово “челядь” слишком уж перекликалось со словом “челядник” — цеховой ремесленник. По имеющимся данным, именно к челяднику Пинзеля ушла после смерти мастера жена и к нему же отошла мастерская гения. Вот такая вот любовь после гроба.
— Кто ты, мастер Пинзель? — в который раз задал вопрос сквозь века Возницкий.

Pinsel-1.jpg

Кто ты, мастер Пинзель?

Вопрос о том, кто же он такой на самом деле, Иоганн Георг Пинзель слышал неоднократно и при жизни. Потоцкий чуть не осыпал мастера деньгами, не напрасно считая, что столкнулся с настоящим гением. Жена пыталась выведать о его прошлом: будучи уже вдовой к моменту встречи со скульптором, она не могла понять, какие любовные тайны немолодой уже Пинзель оставил в тех краях, откуда ворвался во дворянскую жизнь при польском магнате. Пинзель улыбался и отвечал искренней любовью — такой, какую только может подарить женщине преданный своему святому делу человек. У них родилось двое детей — Бернард и Антон. А у Пинзеля-скульптора появилось еще очень много “детей”: Самсон, раздирающий пасть льву, Юрий-Змееборец, Петр, Павел и десятки, а то и сотни других. И возможно, до конца жизни Иоганна Георга его жена Марианна так и не смогла дать себе ответ, что или кто для гения был важнее.
Пинзель искренне пытался любить и дружить, но его призвание раз за разом толкало его прочь от мирского. К искусству. К тому, что должно остаться в этом мире навсегда.
Мастер только что получил плату за свой труд в Монастыриске: он выполнил привычные работы по резьбе по дереву в новом костеле. Однако почувствовал себя на грани истощения. Физического истощения — творить он был готов еще хоть сотню лет. Но, видимо, приближался земной срок. Он закрыл глаза и представил себе, как проходит время, как меняются правители, государства, как возникают новые строения в каком-то стиле, который сейчас и представить невозможно, как преображается внешность людей. И среди всего этого мелькнула одна мысль: “Лишь бы мои работы не были забыты, лишь бы их увидели и другие поколения. Потому что кто я такой, если не все то, что я создал. Все остальное умещается в подписи “Мастер Пинзель”. Я — это мое творчество”. Была ранняя осень 1762 года. Жить Пинзелю оставалось недолго.

Pinsel-7.jpg

Это все, что останется после меня

Жить Пинзель должен вечно — это Борис Возницкий понял еще при первом знакомстве с творческим наследием мастера. И этому он посвятил всего себя. Возницкий выполнил задачу — сегодня работы мастера демонстрируются в парижском Лувре и в венском “Бельведере”. Мастер оставил после себя творческое наследие, полностью оправдывающее, на первый взгляд, вычурное прозвище Галицкий Микеланджело, а Возницкий оставил после себя Мастера.

P. S. 23 мая 2012 года Борис Возницкий не справился с управлением автомобилем и погиб. Сердце, которое так много раз начинало учащенно биться при виде удивительных находок, на этот раз остановилось. Но лишь для того, чтобы душа искусствоведа наконец смогла встретиться с давно заждавшейся душой Иоганна Георга Пинзеля. Ведь в их мистическом диалоге осталось столько недосказанного. Столько того, о чем теперь можно говорить всю оставшуюся вечность на том самом праязыке — на языке искусства.
Вадим НАГАЙЧУК

Поделись с подружками :