Николай Лысенко: Муки и радости

Поделись с подружками :
“Я сегодня очарован вами. Все прекрасное в жизни и женственное я нашел в вас, и в том именно освещении, какое я, сообразно личным своим вкусам, ценю, высоко ценю”, — написал однажды основатель композиторской школы, педагог и собиратель народных песен. Ведь в жизни “гетмана украинской музыки” было не только великое искусство, но и великая любовь.

Факты

Все дочери и сыновья Лысенко учились музыке. Старшая, Екатерина, в 20-е годы была одной из основательниц Нотного отдела Библиотеки АН Украины.

Профессиональным музыкантом стала только Марьяна: она окончила Московскую консерваторию, преподавала в Киеве.

Самым одаренным считали младшего, Тараса, игравшего практически на всех музыкальных инструментах, но он умер от чахотки в 22 года.


Lysenko04.jpg

Паныч

“Дорогие голубчики, бесценные мамочка, папочка, Сонечка и Михайло! Вот вчера я вам писал из Киева, а сегодня пишу уже за 128 верст от Киева... Крепко мне взгрустнулось, как труба кондуктора протрубила отъезд, но я оправился, одумался, сообразил, что я же не по неволе еду, а по своему собственному, да еще и заветному желанию”. Так мысленно слагал очередное письмо Николай, стараясь не пропустить ничего из дорожных впечатлений: краски и ароматы — все ложилось в копилку, чтобы потом осесть на почтовом листе “лейпцигских писем”, которые отправятся домой — туда, где остались дорогие сердцу места и люди. Дилижанс продолжал путь, и он откинулся на спинку, вглядываясь в едва различимые силуэты за окном. Колеса мелодично поскрипывали, нарушая ночную тишину, “до-ро-га, до-ро-га” — слышалось в монотонном цокоте копыт, и ему казалось, что не будет ей конца. Порой в детстве они всей семьей тоже отправлялись в путешествие. Но разве таким оно было?! И память доставала из дальних закромов запахи и звуки прошлого, перенося из сентябрьской мороси 1867-го в солнечную весну, которую он встретил в селе Гриньки Кременчугского уезда Полтавской губернии: там 22 марта 1842 года Николай Лысенко появился на свет.

Конечно, Микола, как звал своего воспитанника “дядька” Созонт — крепостной, приставленный к нему отцом, — знал о том времени только по рассказам, но воображение тут же рисовало картины тех светлых далеких дней.

Его семья по отцовской линии происходила из старинного казацкого старшинского рода Лысенко. Основатель рода Иван Яковлевич Лысенко был полковником Черниговским и Переяславским, а в 1677 году — наказным гетманом. Отец Виталий Романович — полковником Орденского кирасирского полка. Мама, Ольга Еремеевна, вела родословную от полтавских помещиков Луценко. Получив прекрасное образование — она была выпускницей престижного Смольного института и неплохой пианисткой, — всеми силами поощряла в сыне интерес к музыке. “В детстве шибеник, сорвиголова был, каких мало, — рассказывал много лет спустя старый Созонт о своем подопечном. — То, смотришь, на леваду убежит, то в погребе спрячется, так что до вечера ищешь. Чего греха таить, и мне за него, баловника, от пани попадало. Зато как появятся в селе нашем музыканты — не узнать дитяти. Свадьба ли, праздник, а оно забьется в самую гущу, поближе к музыкантам, слушает. Голубчик-пестунчик, — упрашиваю его, — пора домой, не то снова попадет нам “по самое покорно благодарю”. Ольга Еремеевна, пани наша, была страх какая строгая. Куда там! Разве оторвешь его от музыки, от скрипки, что смеется и плачет. Для него скоро и инструмент купили. Пианино. Малое, а играло так, что не раз слеза прошибала”, — говорил Созонт. Большое внимание уделяла Ольга Еремеевна и гуманитарному образованию. Французский (именно на нем мальчик говорил в детстве) и правила этикета она преподавала сама. На украинском юный Лысенко общался с местной детворой. А русскому его учил поэт Афанасий Фет, по счастливой для Николая случайности оказавшийся вольноопределяющимся в полку, которым командовал Виталий Романович. Домашняя вольница окончилась для мальчика в 1854-м, когда его отдали во 2-ю Харьковскую гимназию. Тогда же он начал посещать частные уроки музыки Дмитриева и Вильчека. Вскоре юный гимназист Николай Лысенко стал довольно известным пианистом в харьковских салонах: его даже приглашали играть на балах и званых вечерах, где он исполнял произведения Бетховена, Моцарта, Шопена. Но у самого пианиста душа лежала к народным мелодиям, вариации на которые он виртуозно исполнял в кругу родных и близких. Возможно, именно тогда у него появилось страстное желание положить на музыку стихотворения Тараса Шевченко, любовь к которым ему привили двоюродные бабушка Мария и дед Николай Булюбаши.

Lysenko02.jpg

Маэстро-студент

“Не оглянулись, как подрос наш Микола, — рассказывал Созонт. — Гимназию окончил. Славный такой паныч. Вызывает меня старый пан, говорит: “Поедешь, Созонт, с панычом в Харьков. Будет учиться в нуверситете. Гляди, хорошенько гляди паныча, а то в тех нуверситетах панычи теперь только в карты играют да вино пьют”. Что и говорить. Набрался я беды в том Харькове. Панычу что? Молодо-зелено. Понятно, куда компания, туда и оно... Тут, к счастью, и самому Николаю Витальевичу такая “наука” надоела. Через год в Киев переехал, тоже в нуверситет. И сразу будто подменило паныча. Другим человеком стал. Такая у нас жизнь пошла, такие славные хлопцы стали к нам приходить, любо-дорого. Паны, а одеты по-нашему: в чумарках, в шароварах. Все что-то читают, пишут, песни украинские поют. Сколько знал я песен, все пропел Миколе. Поедем летом в село на вакации... Вдвоем с Михайлой ходят от села к селу, от хаты к хате. “Вижу, — говорю, — Микола Витальевич, что ты все песни надумал записать. Так знай, что на Украине их столько, сколько звезд на небе”. Смеется: “Звезды звездами, да не для всех они сияют”. Этими “фольклорными экспедициями” и было положено начало коллекции украинских народных песен, которые Лысенко издал отдельным сборником. Его спутником в этих походах и верным другом, отношения с которым сохранились на всю жизнь, был троюродный брат Михаил Старицкий, будущий “отец украинского театра”, автор пьесы “За двумя зайцами” и других произведений. Михайло, который был старше Николая на два года, оставшись круглым сиротой в восемь лет, воспитывался в семье Лысенко, а позже женился на младшей сестре Николая Софье. Но путешествуя в тот год по живописным полтавским селам, братья-друзья еще не знали, сколько проектов в области искусства слова и музыки доведется им воплотить, ведь в тот момент оба были студентами вовсе не творческих факультетов. Николай обучался на кафедре естественных наук физико-математического факультета Киевского университета, а Михаил — на физико-математическом, потом юридическом факультете Харьковского. В мае 1865 года Лысенко получил степень кандидата естественных наук и отправился трудиться мировым посредником Сквирского и Таращанского уездов. Правда, в конторе за скучными бумагами выдержал недолго, ведь душу переполняли звуки музыки, которые он спешил перенести на нотный стан, чтобы, вернувшись домой, играть, играть, играть. А вскоре он решил поехать в Лейпциг, где в те годы была лучшая в Европе консерватория, чтобы стать профессиональным музыкантом. Два года, проведенные там, не прошли напрасно. “Занимательную художественную индивидуальность увидели мы в пианисте г. Лысенко. Он совершенствуется в Лейпцигской консерватории. Игра его, выразительная и гладкая, заслужила общую похвалу. Богатырский раж мелодий запорожских и мужественно-дикая восторженность казацкая имеют для нас нечто берущее за душу”, — писала зимой 1868 года чешская газета Narodni Listy. Домой он возвращался дипломированным музыкантом, которому немецкие преподаватели дали отличные характеристики и благословение в большую концертную жизнь виртуоза-исполнителя. Но не этого хотел Николай Витальевич. Он мечтал не только воспроизводить чарующие мелодии западноевропейских композиторов, но и создавать собственные — на украинский лад. Однако постановка первой оперы — “Рождественской ночи” — по гоголевским произведениям, которая прошла в Киеве и была с восторгом принята публикой, самому композитору удовлетворения не принесла. Он видел, что его детище далеко от совершенства: это объяснялось недостаточным знанием оркестровки, ведь в Лейпциге его готовили как пианиста, а не композитора.

“Учиться никогда не поздно”, — решил Лысенко и в тридцать два года в третий раз сел за парту: стажировался в Петербургской консерватории по классу оркестровки у Николая Римского-Корсакова. Не забывал и о практике: организовал на берегах Невы хор, в который вошли его соотечественники и другие студенты консерватории, дружно распевавшие украинские, русские, сербские, моравские и чешские песни. Там и появились на свет первая украинская фортепианная рапсодия, два полонеза, концертный вальс и фрагменты оперы “Маруся Богуславка”. С тех пор ничто не ограничивало его творческие замыслы.

Lysenko.jpg

Три Ольги

“При своей воле и любви к работе я мог добиться если не блестящего, то хорошего, прочного положения в исполнительском свете. Это я понимал. Но знал и то, что моя родная музыкальная культура — еще не тронутое никем поле. Этому полю нужен был свой пахарь и сеятель. Ему я задумал посвятить свои скромные силы”, — говорил Николай Витальевич. Однако была в его жизни и другая любовь: звали ее Ольга. К слову, по странной случайности, это имя носила не одна, а три близкие ему женщины — мама, Ольга Еремеевна, и обе супруги. Но обо всем по порядку...

Ольга Александровна О’Коннор была младше Николая на восемь лет и приходилась ему троюродной племянницей. Хотя родилась в Полтавской губернии, корни у нее были ирландские: семья оказалась на Полтавщине после наполеоновского вторжения. Девушка обладала великолепным сопрано и исполнила роль Оксаны в первой постановке “Рождественской ночи”. Обвенчались молодые люди в 1868 году, а потом вместе отправились в Лейпциг, где Ольга стала брать уроки вокала. Позже она тоже окончила Петербургскую консерваторию и виртуозно исполняла произведения мужа. Увы, через некоторое время у нее начались проблемы с голосом, что заставило перейти на преподавательскую работу. Но эта проблема была не главной: “Отсутствие “пташенят” было горькой судьбой этого брака!” — писала в своих воспоминаниях соседка четы Лысенко Олена Пчилка, мама Леси Украинки. Через 12 лет их брак распался, хотя официальный развод они не оформляли — по законам того времени бракоразводные процессы были делом чрезвычайно сложным. Кроме того, один из бывших супругов лишался права преподавать, а ведь именно уроки давали обоим средства к существованию: все сочинения композитора, которые пользовались огромным спросом у исполнителей и публики, приобретались у него за гроши и на самых невыгодных условиях.

В 1878-м Николай Лысенко занял должность преподавателя по фортепиано в Киевском институте благородных девиц. Но не только преподавательством ознаменовался тот год: во время концертов в Чернигове композитор познакомился с Ольгой Липской. Восхищенная его талантом, девушка приехала в Киев, чтобы быть его ученицей. В том же году она стала его гражданской женой, с которой они прожили 22 года. Ольга Антоновна подарила ему пятерых детей — Екатерину, Марьяну, Галину, Остапа и Тараса.

“Мамочка, родненькая, миленькая, сыграй нам что-нибудь!” — просили дети, когда Ольга Антоновна приходила вечером в детскую. “На блестящем черном зеркале деки отражается ее необычно суровое лицо, большие карие глаза, в которых так и светится разум, энергия и... печаль, — писал годы спустя в воспоминаниях сын Остап. — Так сидит она минуту, другую. Вот пальцы осторожно коснулись клавишей, так осторожно, будто боятся ранить их грубым прикосновением. Играла нам мать свои любимые вещи: пьесы Чайковского, отцовскую “Песню без слов”. Но больше всего она любила шумановские “Грезы”. Как-то во время игры послышался легкий скрип дверей. Смотрю — на пороге отец. Погрозил пальцем: молчи, дескать. Не знаю, что послышалось ему на этот раз в шумановских “Грезах”. Когда я снова обернулся, слеза росинкой застыла на его лице. Что это были за слезы? Счастья или тревожного предчувствия? Как-то вскоре после внезапной смерти матери я застал, возвратившись из гимназии, отца за роялем. Во всем доме не было ни души. Рояль молил и плакал, что-то нежно шептал... шумановские “Грезы”. Ольги Липской не стало в 1900-м: она умерла во время родов. Поскольку дети, появившиеся на свет вне брака, были незаконнорожденными, Николай Лысенко обратился к своей первой законной жене Ольге О’Коннор с просьбой усыновить их. Так как у бывших супругов сохранились добрые отношения, она в просьбе не отказала, хотя впоследствии и не принимала участия в их воспитании.


Факты

В настоящее время есть потомки Лысенко по трем линиям: Остапа, Галины и Марьяны. В Киеве живет Николай Витальевич Лысенко — полный тезка, правнук композитора, тоже музыкант, дирижер, имеющий духовный сан.

Музыку к песне “Нiч яка мiсячна, зоряна, ясная”, которую многие считают народной, написал Николай Лысенко на слова  Михаила Старицкого.

Имя Николая Лысенко присвоено Национальной филармонии Украины, Львовской национальной музыкальной академии, Харьковскому театру оперы и балета, Киевской средней специальной музыкальной школе, струнному квартету. 


Lysenko01.jpg

Через тернии к звездам

Пережить личную драму помогали творчество и работа: помимо преподавания в институте и частных уроков Николай Витальевич трудился в музыкальных школах Блуменфельда и Тутковского. А еще был вдохновителем союза молодых литераторов “Плеяда”, созданного Лесей Украинкой, и, конечно, писал — в 1889-м вышла из печати опера “Наталка Полтавка”, в 1890-м окончил клавир оперы “Тарас Бульба”, на прослушивание которой приезжал Петр Ильич Чайковский.

Но мечту о создании национальной школы, возникшую еще в студенческие годы, где бы могла обучаться талантливая молодежь, Лысенко не оставил: она осуществилась в 1904 году, когда композитор отмечал 35-летие своей творческой деятельности. Музыкально-драматическая школа, принявшая осенью первых студентов, была открыта на средства, собранные друзьями маэстро для издания его произведений и покупки дачи. Она стала первым украинским учебным заведением, предоставлявшим высшее музыкальное и театральное образование. Для нее Лысенко арендовал небольшой одноэтажный дом с мезонином на улице Большая Подвальная, 15, укомплектовал необходимыми инструментами, пригласил преподавать лучших педагогов. Главной задачей заведения Николай Витальевич считал воспитать актеров и музыкантов для украинской сцены. “Виростуть, зміцніють крила у наших орлят. Навчимо їх літати, і понесуть вони людям пісню і могутнє слово, що будять думку, зогрівають серце. Хіба для цього не варто кинути все інше і цілком віддатись школі?” — говорил он. Уже в первый год в школе обучалось более трехсот учеников. Она не имела никаких дотаций и работала только за счет платы за учебу. 

Надо сказать, что школа, как и остальные организации, в деятельности которых принимал участие композитор, находилась под надзором полиции, усмотревшей крамолу в его действиях: в 1907-м Николай Витальевич вместе с другими представителями украинской интеллигенции был арестован. Правда, уже на следующее утро вернулся домой. “Вот и тюрьму отведал, теперь я — стопроцентный подданный их великомордия”, — говорил друзьям.

В 1908 году Лысенко стал основателем и председателем совета старейшин “Киевского украинского клуба”, где проводились литературные, музыкальные вечера и курсы для народных учителей. “Треба нам, діячам культури, об’єднатися в ці важкі часи, спільно, дружно нести знання, слово і пісню людям”, — считал он.

Lysenko06.jpg

О музыке и музе

“Мечусь, не нахожу места себе, кусаю губы, задурюю голову чем-нибудь иным, не помогает, лезет в смежившиеся очи дорогой образ, и снова с ним радость и мука любви...” — эти строки адресованы юной Инне Андрианопольской, семнадцатилетней воспитаннице Киевского института благородных девиц, которая пленила сердце пожилого учителя. “Инна, муза моя! Все мы, серденько моє, люди с высшими духовными задачами, исследующими мир красы, истины. И в то же время люди земли с ея от Бога данными страстями. Не разделяем настроений и вдохновений поэтических от восторгов и упоений и наслаждений, а совмещаем, как существа духа и плоти... Вот почему, голубка моя, я почувствовал глубокую обиду, когда вы, не отказывая служить мне очагом поэтических моих настроений и вдохновений, отказываете во второй половине...” — сетовал маэстро. Однако родители девушки были против их отношений и отправили дочь подальше от столицы — преподавать музыку в провинцию. Но эпистолярный роман учителя и ученицы продолжался.

Жизнь тоже шла своим чередом: Николай Витальевич творил, преподавал, участвовал в музыкальной жизни города. В один из по-осеннему хмурых дней 6 ноября 1912 года он собирался на занятия в школу, как вдруг почувствовал себя плохо. А в 13.44 его не стало: позже врачи констатировали инфаркт. По воспоминаниям Олены Пчилки, в тот момент у него было удивление на лице: смерть стала для него неожиданной “гостьей”.

Проводить “гетмана украинской музыки” в последний путь собрались тысячи людей со всех уголков Украины: один только хор, выступавший впереди траурной процессии, состоял из 1200 человек. Когда хористы пели, слышно было в центре Киева, вспоминали современники. “Он не умер. Он ушел, чтобы остаться”, — сказал кто-то в многотысячном людском море. “Остаться...” — повторило эхо. 

Ольга ЯНКОВАЯ
Благодарим за помощь в подготовке материала заведующую музея Н. Лысенко Роксану СКОРУЛЬСКУЮ.
Поделись с подружками :