Квалификация — мастер

Поделись с подружками :
Когда любимое дело становится работой, это называется призванием. Найти его — большое счастье. А когда речь идет о врачебной специальности, в роли счастливчиков оказываются все пациенты такого доктора. Знакомьтесь: человек, который любит то, что делает, и делает это мастерски, хирург-маммолог, заведующий отделением Киевского городского онкологического центра Николай Федорович Аникусько.

Николай Федорович, как вы нашли свою профессию?

У меня вообще никогда не было вопроса, кем быть. Сколько себя помню, я хотел стать врачом. Это моя любимая работа, хобби, переходящее в профессию, и наоборот.

Вы ведь из семьи врачей?

Да, это гены. (Смеется.) Отец 13 лет руководил этим же отделением, которым я заведую сейчас, с 1974 по 1987 год. Я получил эту должность в конце 2005-го.

И у вас никогда не было сомнений в правильности выбора?

Нет, и у меня никогда не возникает тоски от мысли, что нужно идти на работу. Есть такое выражение: “Я умею делать только то, что умею делать”. Оно подходит, только я бы еще добавил — не только умею, но и люблю. Мне нравится то, чем я занимаюсь.

Помните, как все начиналось, может быть, первый пациент или операция?

Начиналось гораздо раньше — с 12 лет я посещал кружок “Юный медик”. И самое замечательное событие произошло, когда лет в 14–15 нас повели в Институт нейрохирургии и позволили надеть белые халаты. После чего дали швабры, чтобы убирать в палате, где лежали спинальные больные с недержанием мочи. Памперсов тогда еще не было... Но радость от надетого халата перевешивала все остальное. Я был просто на седьмом небе! Неважно, что я делал, но то, что я в белом халате и причастен к настоящей медицине — это просто фантастика, такие эмоции, которые трудно передать. Потом первое дежурство в больнице скорой помощи, в хирургии, тоже еще от кружка, это просто... это неимоверно было! И как видите, запомнилось на всю жизнь.

IMG_5539.jpg


К нам в онкоцентр обращается много иностранцев. Среди них есть те, кто работает в Украине. В частности, я консультирую Американский медицинский центр, где наблюдаются граждане США. И очень много приезжает наших бывших соотечественников, которые живут за границей. У нас медицина несопоставимо дешевле, и мы стандартизированы в плане подхода к лечению. Можно сказать, что мы даем очень надежный продукт в ненадежное время. Стараемся быть лучшими.

В интернете пишут, что вы автор и соавтор более 40 научных статей и семи патентов. Что это за изобретения?

Это определенные методики, которые используются для диагностики и лечения рака, в хирургическом аспекте. Говорите, 40 работ? Не считал. Каждый год я публикую 3–5 научных статей разной направленности, наверное, примерно столько и набралось. Наше отделение — клиническая база кафедры онкологии медуниверситета, поэтому здесь постоянно идет процесс не только лечения, но и обучения, и преподавания. В медицине учиться приходится ежедневно, ежечасно. Если неделю не читаешь новые статьи, тебя отбрасывает на информационную обочину. А чтобы руководить подразделением такого рода в столице, надо очень много работать и быть экспертом в своей области. Конкуренция — прекрасный стимул становиться лучше. Я не сижу в социальных сетях, у меня просто нет такой возможности, но много времени провожу за компьютером, отслеживая новинки, чтобы быть в курсе происходящего в науке, выписываю журналы по современной медицине, не только онкологии. К счастью, у меня есть органическая потребность в этом, и мне это нравится.

Вы читаете иностранную литературу, то есть свободно владеете английским?

Я считаю, что английский, как вообще каждый иностранный язык, который вы знаете, и водительские права — это степень человеческой свободы, а не заслуга. Я очень благодарен глобализации. Многие говорят, что это плохо, но, по моему мнению, это великолепно, потому что она дает нашим пациентам возможность быть правильно пролеченными, адекватно, без шаромыжничества, в полном соответствии с мировыми стандартами. У нас в Украине нет такого финансирования, которое бы позволило вести собственные фундаментальные изыскания. Поэтому мы используем данные доказательной медицины, которые имеются в мире, и применяем у себя, адаптируя к реалиям.

Правда ли, что вы совсем недавно получили степень мастера в Испании?

Да, правда, теперь я имею европейскую степень мастера по онкопластической реконструктивной эстетической хирургии молочной железы.

Долго учились?

Два года по модульной системе. Каждый месяц или полтора проводил от десяти дней до двух недель в крупных медицинских центрах разных стран Европы. Занятия проходили во Франции, в Англии, Италии, Испании. Потом два месяца я работал в клинике в Сан-Паулу, а защищал диссертацию в Цюрихе, хотя диплом выдавал Автономный университет Барселоны. Целью было создание такой сети коллег, которая занимается онкологией, реконструкцией и онкопластикой.

Вы это делали по собственной инициативе?

Мы сейчас находимся в мире, где поток информации таков, что, даже когда ты достигаешь определенного уровня, тебе нужно продолжать у кого-то учиться. И в той области, которая меня интересует и которая сейчас стала очень популярна и востребована, к сожалению, нет таких специалистов в Украине, у которых можно было бы получить новую информацию. Так что когда появилась возможность, я поехал в Барселону. Но конечно же, эту возможность я искал.

Семья вас поддерживает?

Жена меня прекрасно понимает, она тоже медик, правда, лаборант: заведует клинической лабораторией. Мы познакомились еще школьниками, во Дворце пионеров. Она хотела поступать в мединститут, но побоялась крови и изменила решение — пошла в университет на биологический факультет. Однако от судьбы не уйдешь — теперь только с кровью и имеет дело. Но уже не боится. (Смеется.) Дочке 24 года, она с детства рисует и стала художницей. Сыну 12, и до последнего времени он хотел быть кулинаром или ресторатором. Правда, вот уже полтора-два года думает, не стать ли врачом.

IMG_1255.jpg

Ваше влияние?

Нет-нет, в таких вопросах доминировать нельзя! В моем понимании быть педагогом и врачом невозможно из-под палки. Если ты этого не любишь, то заставить себя это делать невозможно.

Вы как-то сказали, что основное качество хорошего врача — это искренность.

Да, так и есть. Искренность позволяет не думать о финансовой стороне, сохранить репутацию. Нужно быть честным в том, что ты делаешь, что предлагаешь пациенту. Хотя приходится согласиться с Юнгом, что истины нет, есть точка зрения. И она меняется. Сейчас мы имеем одни данные, а раньше были другие. К примеру, после рака молочной железы мы не рекомендовали женщинам рожать, а сейчас выяснилось, что есть категория пациенток, которым это не то что не запрещено, а даже показано. Мы, врачи, несем бремя ответственности, что кому-то не позволили иметь радость материнства, и мы морально ответственны за те данные, которыми располагаем сейчас. Так что только искренность.

Что еще изменилось в онкологии за последние годы?

Появилось большое количество новой информации, и основное направление, которое сейчас развивается, — это оптимизация лечения. Если говорить о раке молочной железы, идет уменьшение части хирургического лечения. То есть от больших операций мы переходим к меньшим, менее травматичным. Точно так же по лучевой и химиотерапии. Очень быстро прогрессирует иммунотерапия различных видов рака.

Поясните, пожалуйста, что это?

Мы знаем, что опухолевые клетки появляются у каждого человека каждый день, и организм их уничтожает. Но у некоторых опухолевая клетка уходит из-под контроля, что приводит к развитию рака. Разработаны так называемые PDL-блокаторы — препараты, делающие клетку заметной для иммунной системы, которая ее уничтожает. Уже были получены великолепные результаты.

Это профилактика?

Нет, вид лечения. Препарат назначается не для того, чтобы улучшить иммунитет, а уже при наличии опухоли, зачастую большого распространения, с риском прогрессирования. Иммунотерапия позволяет приостановить ее развитие и образование метастазов.

Большое внимание уделяется жизни после рака. Широко применяется реконструктивная хирургия, различные восстановительные методики, уже возможны роды после рака, то есть идет борьба за хорошее качество жизни, это очень важно.

И еще одно популярное направление — персонализация лечения. Когда мы говорим о раке, это все равно что говорить об автомобильном транспорте — речь может идти и о легковушке, и о грузовике, ведь опухолей огромное количество. По большому счету, у каждого пациента свой рак. Мы можем вывести характерные черты и отнести его к определенной группе, но выявление всех прогностических факторов невозможно получить на рентгене. Проводятся специальные исследования самой раковой клетки и ее ядра, так называемое секвенирование генома, что позволяет определить, какой вид лечения лучше подействует в данном случае. 

При раке молочной железы современные генетические тесты позволяют в 35 процентах случаев не назначать химиотерапию, которую мы бы назначали раньше. Врачи имеют тенденцию перелечивать, потому что боятся не долечить. И есть виды рака, которые мы серьезно перелечиваем. Так что определить действительно необходимое лечение для каждого пациента очень важно. Тем более что пока нет причин надеяться, что количество опухолей уменьшится. К сожалению, количество обращений растет, рак молодеет.

IMG_5574.jpg


В Украине по-прежнему нет официальной специальности “пластический хирург”. Есть люди, которые хотят этим заниматься и получают какие-то знания, но фундаментального обучения нет. В США и Европе образование пластического хирурга занимает около пяти лет. У нас пластикой часто занимаются врачи, которым это ближе: я два года учился тому, что касается молочной железы, ЛОРы больше склонны к операциям по изменению формы носа и ушей, окулисты — век, и так далее.

Кто попадает в группу риска?

Онкологи сейчас очень похожи на страховых агентов: мы просчитываем риски возникновения рака, и это большая, серьезная работа. Их повышает длительный прием гормональных препаратов для профилактики остеопороза и патологического климакса, а также контрацептивов. Вопрос дискутабельный, особенно в отношении новых низкодозированных препаратов, но прием в течение четырех лет и больше влияет на развитие рака, это доказано. Перенесенное облучение, связанное, к примеру, с лечением туберкулеза, дает высокий уровень риска. Есть повод для беспокойства у женщин высокого роста. Это связано с плотностью костей и гиперэстрогенным состоянием, косвенное проявление определенных метаболических расстройств, связанных с влиянием гормонов. Но если говорить о раке молочной железы, то самые высокие факторы риска — генетические. Если кто-то из родных болел онкологией, один человек первой линии — мама или двое родственников второй линии — сестра или брат, это, безусловно, повышает риск. Можно сделать тест на выявление двух типов генов, которые определяют 85% вероятности развития рака молочной железы, что очень много, и 65% — рака яичников. В этом случае нужно постоянно наблюдаться у врача.

Можно ли как-то повлиять на ситуацию?

Модифицировать риски можно по-разному. Пристально следить за состоянием желез — научиться приемам самообследования, регулярно посещать маммолога, применять УЗИ, маммографию и другие методы наблюдения, чтобы не пропустить возникновение опухоли в самой ранней стадии, которую легко вылечить. Если мама заболела в 42 года, то активное наблюдение должно начаться на 10 лет раньше. Некоторые женщины — носительницы “плохих” генов — идут на упреждение: делают профилактические операции, как Анджелина Джоли. Есть множество программ по химиопрофилактике рака. Они могут существенно снизить риск развития опухоли, но врач должен оценить риски и выгоды для каждого конкретного пациента.

То есть риск есть у всех?

Парные органы, такие как молочные железы, означают даже двойной риск. Но это также часть репродуктивной системы, и главное — использовать их по назначению. Чем раньше наступает беременность, тем быстрее ткань молочной железы дифференцируется, “понимает”, для чего она создана. Есть нации, где случаев рака груди у женщин очень мало, потому что они рожают рано — цыгане, например. Роды до 20 лет делают риск опухоли молочной железы минимальным. У нерожавших он выше на 30 процентов. Первые роды до 25 лет снижают его, с 25 до 35 лет — риск практически как у нерожавших, а первый ребенок после 35 лет означает его повышение. По статистике, сейчас среднее время наступления первой беременности в Украине — 27,4 года, так что судите сами.

Можно ли защититься от рака, если вести здоровый образ жизни?

Всемирной организацией здравоохранения определено, что, если убрать всего пять вредных факторов: курение, жирные продукты, загар, гиподинамию и хронические очаги инфекции, таких как папиллома-вирус, то количество онкологических заболеваний можно уменьшить на 42 процента. Это много и совершенно реально, то есть ключ к здоровью в наших руках. Я вот шесть лет тому назад бросил курить, и всем советую.

По какой методике бросали?

Просто принял решение. Курение — это в большой степени психологическая зависимость. Могу дать пару советов, которые сработали для меня и еще для нескольких человек, вдруг они окажутся полезными. Во-первых, нельзя никому говорить, что вы бросили. Говорите: “Я сейчас не хочу курить”. Сделайте паузу как можно более длительной. Во-вторых, вы не должны избавляться от сигарет. Если их не будет, возникнет паника, а это неконтролируемое состояние. Поэтому, прежде чем бросить, нужно купить много сигарет и разложить их везде — дома, на работе, в машине. 

Когда человек видит, что ему нужно взрыхлить землю в маленьком вазоне, он делает это с любовью, а поле в два гектара, которое нужно вскопать, вызывает отвращение. Глядя на три блока сигарет на столе, вы поймете, что вам этого не осилить. И конечно, курение — это употребление наркотика и оральный автоматизм, действующий на подсознание, поэтому пластырь в качестве альтернативы не подходит. Не нужно и электронных сигарет, это самообман. Лучше всего жевательная резинка с никотином.

Некоторые говорят, что не могут расстаться с сигаретой, потому что работа стрессовая. Вы свою такой не считаете?

Считаю. Перед тем как бросить, я курил много: перед операцией, между операциями, после... Дошло до того, что начал чувствовать дискомфорт в ногах, ведь никотин поражает и сосуды. Тут не о чем говорить: это болезнь, наркотик, просто разрешенный государством. Я сделал свой выбор, но это личное дело каждого: хотите — курите, всего-то проживете на 30 лет меньше. Избавиться от любой зависимости сложно, но нужно пройти определенный период, и все будет хорошо. 

Беседовала Наталья Нерослова
Поделись с подружками :