Отрицательный момент - что делать, если ребенок упрямится?

Поделись с подружками :
В школьном детстве мы читали о нигилистах и сурово их осуждали. Но как реагировать на то, что теперь в нигилиста превращается собственное чадо? “Неть!” детсадовца, “Не хочу и не буду!” первоклассника и “Ни за что и никогда” подростка — вот три источника нашего беспокойства.
Метод — от противного!
Бабушка во дворе “умных книг” не читала. Бабушка переживает, суетится и уговаривает внука в лучших традициях жанра “не знаешь, на какой козе подъехать”. И жалуется на строптивого бойца: доселе покладистый четырехлетний мальчуган превратился в монстра отрицания. Под “неть!” идет все то разумное, доброе, вечное, что пытается привить родня. Еда, сон, переодевание, интересные занятия, игры, покупки... Бабушка в растерянности: подобных проблем с собственным сыном у нее в свое время не было, впрочем, как и у моих родителей с дочкой. Зато внучка иногда упрямится. Но моя мама так умеет потоком ласковой речи “укачать” нехочуху, усыпив сопротивление, что ребенок, как зачарованный, в итоге готов на все. Кушать кашу, надевать шапочку... Я даже думаю порой — хорошо ли это? Гипноз — штука добровольная, но, во-первых, лично я такими навыками не владею и могу прилюдно свернуть диспут в двух веских выражениях, а во-вторых, может, не всегда нужно надевать пресловутую красную шапочку? “Ненавижу эту куртку! Я ее больше никогда в жизни не надену!” — закатывает истерику соседский пацан, младший школьник. “Рассказывай им о ценности вещей и затраченного труда, если они мобильники меняют, как перчатки”, — вердикт старейшин на лавочке. Конечно, вспомнили и про фронт, и про голод, и про гарантированно не поданный стакан воды в нищей старости родителей... Молодые мамы не в силах удержаться и, защищая детское право выбора цвета куртки, вступают в диспут.
Я же помалкиваю: мне изрядно надоело слышать извечные ссылки на японский метод воспитания, когда дитяти малому якобы разрешают абсолютно все. Мол, не хочет? И не надо! Однако мамы говорят, но не договаривают о том, что в Стране восходящего солнца свобода протеста совсем не означает вседозволенность и следование детским нехотениям. Там такой вековой уклад традиций беспрекословного подчинения и уважения к весомому слову старшего, что не то что уговаривать — два раза повторять ребенку не приходится. И понятие “споры” в Японии — это нечто из области ботаники, а не из манеры общения “японо-мать” с “японо-деть”. А вот наши реалии никуда не деть.
Знакомая воспитательница рассказывала, как родители забирают детей из садика и как по-разному справляются с протестующими по любому поводу упрямцами. Половина берет и тащит ребенка за руку, четверть — выжидают и уговаривают, применяя нехитрые отвлекающие маневры, и еще четверть — креативно подходят к вечному “не-буду-обувать-ботинки!”. И если у одних “непослушная” обувь ставится в угол и ей преподается урок хороших манер (ребенок в итоге выговаривает: “А то я тебя не одену и ты будешь тут жить, как дядя сторож”), то у других практикуется “блиц-криг” отступления с орущим дитем и ботинками под мышкой.
У моей коллеги в доме начался очередной “праздник непослушания”: дочь-второклассница устраивает затяжные бунты. “Когда Дана была маленькая, на все ее “Не буду!” я вечно устраивала игры, придумывала истории. В садик мы не ходили — я не работала. А теперь что прикажете делать, если надо спешить утром в школу, одеваться-заплетаться, выполнять задания и продолжать “игровые” курсы английского, которые Дана посещает не первый год?! С малышкой я неплохо ладила, а как дочка подросла — будто и упертость выросла раз в сто. Да я бы писала не о том, как помочь ребенку справиться с очередным кризисом и самоутверждением, а о том, как бы взрослым не свихнуться”, — дает мне напутствие на беседу с психологом дама. И не она одна — родители одноклассников тоже утомлены протестами: мол, детям можно часами объяснять смысл упорства в учебе и целесообразность разных поступков. Причем родители вовсе не категоричны, и диктаторов среди нас — единицы. Гибкость родители проявляют, на компромиссы и уступки идут: одежду уже выбирают вместе с детьми в согласии с их проявившимися вкусами, прекращают занятия ненавистной музыкой и не кладут противный лук в суп. Но поводов сказать свое решительное “нет” у ребенка как будто меньше не становится. Эдакий рог отрицательного изобилия. Вот и думаем, стоит ли идти на поводу в принципе, “просеивая” то, что поддается компромиссу, и внимая советам психолога по выживанию в остальной части “неканья”. Или же родительская политика должна быть единой во всем? И как преодолевать детский бунт, “бессмысленный и беспощадный”, не жертвуя ковкой юного характера?

Комментарий психолога
Ребенок упрямится и капризничает каждый раз, когда приходит возрастная пора утверждать свое “я”. Действительно, нелегко выдержать постоянные протесты сначала трехлетнего малыша, потом пяти- или восьмилетнего чада. Ведь если ребенок на протестах учится показывать свою точку зрения, отстаивать ее, то родитель просто мучается. Дети ведь разные бывают, и если одного легко отвлечь и настроить на игривый лад, то другой будет упрямиться. Поводов показать свое “я” через протесты бесчисленное множество, а способ — один: не хочу и не буду!
Всем советую обратить внимание на книгу Владимира Леви “Нестандартный ребенок”. И не преодолевать детские кризисы, а идти в ногу со временем взросления человечка. Описывается такой эксперимент: взрослый, общаясь с крохами, делал ледяное лицо. Дети отворачивались и порой плакали. Так что не будьте строгими монстрами. Постарайтесь уменьшить статистику, приведенную в книге: в среднем за сутки к ребенку 37 раз обращаются в повелительном тоне, 42 раза — в увещевательном и 50 — в обвинительном. Вместо этого становитесь массовиком-затейником и проявляйте гибкость взрослого ума. Эмоционально насыщайте скучные процессы, отвлекая от их казарменной сути, — по пути в садик рассказывайте истории, обращайте внимание на деревья, птиц, рассказывайте смешной сон и рисуйте реалии, что будете делать после садика. Неплохо и пробежаться — кто быстрее. Соревнования хороши и в других случаях, в ход идет и “метод Тома Сойера”. Уж если ребенок хочет упрямиться — пусть, но в нужную вам сторону. И забор ты не покрасишь, и лучше уж не есть этот суп — слишком полезный, того и гляди вырастешь сильный и поколотишь крокодила.
Переключать внимание и давать выбор без выбора — тоже метод. Какое меню выбираем и куда пойдем после обеда, в парк или на площадку во дворе? Ребенок будет видеть, что вы прислушиваетесь к его мнению. С кем-то эффективны беседы в спокойной обстановке. Кстати, на некоторую долю протестов действительно можно не нарываться — как часто нам, взрослым, нужно “сделать это немедленно”, а игра или программа по ТВ такая интересная! А порой с однотипными протестами детей нужно пытаться разобраться. Может, дело не в составе супа или садиковского коллектива, а в чем-то еще? Так, девочка не желала идти в садик, потому что боялась, что ее вечером не заберут. А бунтарь не слишком успевал в спортивной секции и поэтому устраивал истерики во время переодевания. Может, и у вашего чада в некоторых моментах имеются скрытые причины вести себя так? Также важно, чтобы в доме существовали правила и распорядок, которые не меняются ни при каких обстоятельствах. И если с крохой в уборку лучше играть, то с семилеткой вполне можно говорить посерьезнее. А уж если отчитываете за какой-то поступок, не забывайте сказать, что этого нехочуху вы всегда любите. И понимаете, что противиться он будет каждый раз, когда почувствует, что его пока такие скромные права ущемляются, а самооценка понижается. Взрослые, не давите! Ребенок, как видите, с удовольствием сопротивляется давлению. Но с еще большим удовольствием он сотрудничает со взрослыми.

Мать, не зевать!
Сразу после института я отправилась преподавать химию старшеклассникам. Ничто меня не пугало — ни зарплата, ни программа, ни пробирки. Кроме одного прямо-таки навязчивого кошмара: вот вызываю я к доске ученика, а он, негодник, спокойненько так ответит: “Не хочу и не пойду”. И что делать прикажете? Тогда я продумала несколько достойных вариантов выхода из ситуации: воскликнув “И тогда доска придет к тебе!”, дать (м)ученику листик с самостоятельным заданием ну или треснуть его по башке учебником. Шучу, конечно.
Сталкиваться приходилось с другими формами нехотения: сдавали пустые листы на контрольной, прогуливали уроки, не записывали важные сведения, выходящие за рамки таблицы Менделеева, писали мягкий знак после символов “Калий-О-Аш”, чтобы из формулы выскочил “КОНь”. Слоновья грация подростковых протестов разбила не одну посудную лавку родительских нервов. Гулять на улице вместо интернет-страниц “Контактов”? “Неа”. В кино? “Пурга”. Убирать, читать? “Потом”. Что-то сделать вместе с друзьями? “Нет кармы” (да-да, сама слышала!). Заняться новым интересным делом? “Все равно у меня ничего не получится!” Забраковывается одежда (отныне — радикально черный цвет) и даже кастрюля с борщом (в ход идут одни пирожки). Родители подросшего “Саныча” (имя — отстой!) сетуют на то, что даже послабления не ведут к какому-либо позитивному результату. Разрешишь вернуться домой позже — вернется еще позже. Назначен крайний срок уборки, мол, располагай самостоятельно своим временем, но в комнате должен быть порядок — ко времени “ч” носки все так же колышутся на люстре. “Ответственность? Взросление? Беседы ни к чему не приводят, он нас просто измором берет! Как ни договоришься — договор будет нарушен. Мы пытаемся выяснять что-то или устанавливать штрафные санкции, а в ответ — полное неприятие и обвинение или нас, или, что еще хуже, себя. Нередко сам доводит ситуации до абсурда, нагородив нелепиц. Вокруг — похожие ситуации, и ведь этих тринадцатилетних уже не включишь в соревнование за оценки, и играми зубы не заговоришь. Они уже взрослые! А мы не понимаем ни-че-го!” — таков монолог отца.
Отрицание рамок, устоев и разумных требований привычно списывают на игру гормонов, и в успех увещеваний никто уже не верит. В каждой хате — свой опыт накопления отрицательных зарядов и их нейтрализации. В ответ на демонстрации протеста и хамство одни родители “принимают жесткие меры” с отлучением от компьютера и угрозой не купить вожделенный гаджет с приставкой “ай-”, другие отвечают чадам тем же, устраивая “войну нервов” (“Ах, ты не убрал? Тогда я не готовлю ужин!”), третьи пытаются разбираться с каждой ситуацией и действовать, как мама и папа — друзья-“человеки”. То строго, то с юмором, то с материнскими слезами, то с наградой за труд.
Еще один метод уменьшения негативизма реально работает: дочку знакомых загрузили дополнительными занятиями так, что головы не поднять, и поводов для демаршей резко поубавилось. Правда, углубленный английский девочке в итоге понравился, и даже курсы визажа (эдакая награда за великое одолжение — пойти учить английский — “а то я туда ходить не буду!”) были вскоре заброшены без особых сожалений. Когда беседовала с родителями барышни, вместе пришли к еще одному действительно важному тезису. В подростковом возрасте цена отрицания и действий “от противного” бывает высока, ведь глобально речь может идти не только об авторитетах и приоритетах, но и о безопасности.

Комментарий психолога
Подростки стремятся самоутвердиться, показав, что они круче взрослых. Объективно показаний и шансов у них маловато: достижения взрослых — вполне взрослые. Так что способ они выбирают наиболее вызывающий, простой и гарантированный. И я понимаю, что легко советовать создавать зону успешности у ребенка и с малых лет заботиться о выработке достойной самооценки. Но подросшая умница-дочка, уверенная в себе, с убийственной логикой доказывает свое “не”. На самом деле это все еще детки, боящиеся изменений, которые с ними происходят, от физиологии до эмоций. Они порой готовы мир обнять, и в то же время “раскусили” циничный образ мыслей предков. Он заслуживает отрицания и порицания — нас уже не проведешь.
Подростки ставят эксперименты по выживанию, желая получить собственный опыт, и требуют уважения, даже если в дневнике сплошные пятерки по-новому, а в комнате — тот же бардак по-старому. Взрослым советы банальны, но действенны: не оставлять без внимания ситуации, происходящие с ребенком, быть в курсе окружения и обстановки, не прозевать опасные моменты и не вырабатывать установку “Да, я плохой!”, провоцируя действия назло врагам. А в целом, союзники-родители, нужно определить баланс между предоставлением свободы и сводом правил. Если постоянно увеличивать границы дозволенного во всем, ребенок это не оценит, а, сделав выводы, переключится на следующий повод для бунта. Ему, как и в детстве, важно не получить нечто конкретное в данной ситуации, а преодолеть высоту взрослого мира. Ну а родителям кажется, что он сознательно нарывается, лишь бы вывести их из себя. Увы, бунт нужен, бунт все равно неизбежен. И не стоит постоянно уступать подросткам в мелочах, толкая дозволенностью на освоение новых, возможно, уже небезопасных территорий. Ну а ваша территория — дом родной — должна оставаться крепостью, где его всегда примут и пожалеют, привычно о чем-то расспросят и выслушают, не требуя детальных описаний, помогут пережить подростковые тревоги. Через “не хочу” — буду!

А на пути сотрудничества с нашей юной нехочухой лично я изрядно повеселилась: мы придумали игру с нереальными персонажами. Руками показываем “большую или малую собаку”, которая лает на все, может перехватить ложку супа, демонстрирует нехорошее поведение и получает награду за труд, вымыв посуду. Забава забавой, но с такими играми самой “лаять” на ребенка почти не приходится.

Благодарим за помощь в подготовке материала психолога, гештальт-терапевта, старшего преподавателя Одесского национального политехнического университета Ирину САНАК.
Поделись с подружками :