Детский гамбит - как выстроить отношения с чужими детьми

Поделись с подружками :
Дни зимних праздников — волшебная пора: елка, подарки, родные и близкие за накрытым столом. Но особой нотой в этом счастливом многоголосии звучат наши бывшие мужья, жены и дети от прошлых браков ...
Что бы ни говорили юристы и психологи, но после развода все только начинается. И прежде открытое противостояние часто превращается в утонченную многоходовую “шахматную партию”, где в жертву амбициям противников приносятся “пешки” — дети.
Детский вопрос — кто с кем живет, когда посещает, сколько “стоит” ребенок и т. д. — самый болезненный. И как во всякой серьезной игре, уже сложился определенный свод правил и специальный жаргон: “БЖ” — бывшая жена; “НЖ” — новая жена; “тот ребенок” — ребенок от первого брака; “она” — противник в разыгрываемой партии; “биопапа” — отец, чье участие в жизни ребенка ограничивается исходным физиологическим моментом; “доит” — бывшая жена требует деньги на воспитание ребенка; “откупается” — бывший супруг заменяет общение с ребенком алиментами и т. п. Как в настоящих шахматах, здесь есть стратегии и многоходовые комбинации, и самой сильной фигурой является ферзь, именуемый в просторечии королевой. Две королевы — свергнутая и воцарившаяся — усаживаются за противоположные стороны жизненной доски, и каждая делает свой ход...

Дебют: королева начинает и...
Понедельник, 11.30, рабочий день в разгаре, пальцы стремительно летают над клавиатурой: “Чтобы развод стал для ребенка менее драматичным, оба родителя должны выработать общую стратегию дальнейшего поведения. Суть ее заключается в том, что хотя теперь они не муж и жена, но по-прежнему отец и мать. Ребенку нужно объяснить, что папа и мама любят его как и раньше, а то, что сейчас они живут не вместе, — что ж, существуют разные модели семьи...” Я досадливо морщусь: “аська” мигает зеленым — “Выйди в курилку, есть разговор”. М-м-м, как не вовремя — эту статью нужно срочно сдать. Ну что там у нее стряслось?
Светка пытается закурить. С учетом того, что бросила она полгода назад и что руки у нее странно подрагивают, эффектной затяжки не получается. Молчим.
— Ну, решили, куда едете? — пытаюсь завязать разговор. Светка всем уши прожужжала, что через месяц, на День святого Валентина, они со Славиком отправятся на романтический уик-энд.
— В Париж, — мрачно бросает она. И затягивается.
— Соболезную, — я не могу удержаться. — Париж — какая банальность для молодоженов!
— Ты не понимаешь, — зло морщится Светлана. — Она нам Настю подбросила. Мы втроем в номере целых пять дней!
— Но... Все-таки она его дочь... — я судорожно ищу слова, хотя картина парижского отпуска вырисовывается передо мной во всей красе: втроем с восьмилетней капризулей и папиной любимицей в одном номере...
— Я что, не человек?! Три года в кредите, два года без отпуска — я что, не имею права с любимым человеком всего пять дней отдохнуть? Все выходные Настю на английский, Настю на ролики, Настю в зоопарк, Настю туда, Настю сюда! А я?! Вот что, что мне делать?!
Вернуться к компьютеру мне удается через полчаса. С трудом. Так, на чем я остановилась? “Психологи предупреждают: вводить ребенка в круг новой семьи отца надо осторожно, чтобы избежать ненужной ревности и обид”. Что-то крутится в голове, не дает вернуться к убаюкивающе правильному тексту. “Ты не понимаешь...” Совсем недавно кто-то мне это уже говорил, и в похожей ситуации...
Прошлая суббота. Я на пороге Марининой квартиры — заскочила отдать диктофон, который понадобился по работе. Непривычная тишина действует на нервы, и я из вежливости интересуюсь:
— А Павлик где?
— Павлик теперь будет жить с папой, — тихо роняет Марина. И с надеждой спрашивает: — Ты будешь макароны по-флотски?
Я присматриваюсь к ней и понимаю: да, я буду есть макароны по-флотски (любимое блюдо ее 10-летнего сына) — ей необходимо выговориться.
— Она ему купила щенка, — Марина как-то неприкаянно тычется в кухонные шкафчики, то ставит, то убирает тарелки со стола, не обращая внимания на резкий свисток закипевшего чайника. Кто такая “она”, объяснять не надо: всем, кому хоть раз довелось беседовать с разведенной подругой, понятно, кто скрывается за этим местоимением.
— Это же отлично! — шумно радуюсь я и незаметно выключаю газ под чайником. — Павлик же мечтал о собаке!
— И вот теперь он попросился жить с папой, — продолжает она ровным голосом. — Вчера звонил Игорь, спрашивал, как я отнесусь к этой идее?
— И как ты отнеслась? — осторожно уточняю.
— А как я могу отнестись? — она безнадежно пожимает плечами. — Павлику там выделят комнату, а в школу его будет возить водитель Игоря. Это тебе не в однушке с мамой ютиться и не три остановки в маршрутке до метро... Такой разговор уже возникал, я как-то смогла конкурировать и с комнатой, и с личным шофером. Но против собаки я бессильна. Павлик обещал ко мне часто-часто приезжать...
Она поднимает на меня глаза:
— Так и сказал: “Мамочка, я тебя не забуду, я буду часто-часто приезжать!”
И в кухне становится тихо. Очень тихо.
— Знаешь... — я не могу выдержать эту тишину. — Может, Павлику не понравится с ней жить? Кстати, это ее идея? О совместном житье-бытье? Она же вроде всегда крайне ревниво относилась к встречам Игоря с сыном. Может, наиграется и отдаст?
— Ты не понимаешь... — Марина качает головой. — Она хочет меня раздавить. Полностью. Это раз. И второе. Ты же помнишь, как мы разводились? Игорь метался до последнего... Вот она и собирается оставить тут выжженное поле: чтобы Игорь все — любовь, уют и даже сына — имел там, у нее. Ради этого она готова терпеть в доме Павлика.
И кривит губы в жуткой усмешке:
— Какая, собственно, разница — один щенок или два...
Вот так, “ты не понимаешь” — и это правда, оба раза я действительно не понимаю, что думают женщины, бросая в бой за “короля” маленьких, ничего не соображающих “пешек”. “Чем раньше ребенок научится выстраивать отношения с новыми жизненными партнерами отца и/или матери, сводными братьями и сестрами, “новыми” бабушками и дедушками, тем лучше. Это непременно даст положительный эффект: ребенок будет окружен более широким родственным кругом.” Я перечитываю написанное, выделяю курсором и одной клавишей “убиваю” весь текст. А было, между прочим, полных две страницы мудрых психологических советов. И что теперь делать? Видимо, придется писать правду.

Миттельшпиль-1: во имя короля
Кто же с кем и, главное, зачем, разыгрывает эту “партию”? Юристы скажут: бывшие супруги плюс их новые партнеры. Психологи уточнят: бывшие супруги плюс новая партнерша мужа, потому что рано или поздно, но на первый план выйдут две королевы — бывшая и нынешняя. И у каждой из них — свои мотивы.
Начнем с королевы бывшей. Пережить развод можно. Вот только немногие стремятся его именно пережить: большинство хотят развод переживать, а некоторые — отменить (психологически) бывший брак. В первом случае затяжное решение “детского вопроса” (алиментная война, запрет на встречи, шантаж ребенком и т. п.) позволяет женщине оставаться в статусе активного члена новой семьи бывшего мужа, наказывая его за предательство (и не двавая забыть о своем существовании, подсознательно побуждая вернуться). Во втором случае боль от пережитого настолько сильна, что женщина стремится вычеркнуть, забыть, стереть из памяти (и из жизни) все следы “злодея”. То, что при этом чувствуют дети, часто остается за кадром — женщина слишком поглощена личными переживаниями. Или их стараются привлечь в качестве союзников, чтобы психологически заменить ими мужа. Почему так происходит? Да потому, что эти оставленные женщины — слишком хорошие жены и матери...
Что бы ни писали в умных книгах и как бы ни изощрялись в своем анализе постразводного синдрома психологи, жизнь насмешливо показывает: легче переживают развод эгоистки, а вот альтруисткам приходится нелегко. Даже если они, поднявшись над собственной обидой, и переживут крушение семейной лодки, жизнь для них практически останавливается. Почему? Все просто — в этом сходятся и физики, и лирики. “Сила противодействия равна силе действия” — это не из школьных задачек, это о том, что чем сильнее вы были связаны, тем тяжелее пройдет разрыв. “Ценность измеряется одним — единицей вложенности жизни”, — а это уже слова поэта. То есть, чем больше вложил — тем сильнее держишься, тем больше ценишь. Вот и получается, чем больший кусок своей личности (сил, времени, красоты, здоровья) женщина вкладывает в объект № 1 под названием “счастливая семья”, тем тяжелее ей смириться с ее разрушением. Поэтому крах патриархальной семьи (мужчина — глава и добытчик, женщина — мать и хозяйка) для женщины равноценен ее личностному краху: она все силы (всю жизнь, как часто любят говорить такие покинутые жены) положила на семейный алтарь! За что?! И начинается судорожное самокопание: где, когда, что сделано не так или не вовремя. Как ни парадоксально, но если “вина” обнаруживается, женщина успокаивается и кое-как начинает “делать выводы на будущее” (какие — это уже другой вопрос). Поэтому заработавшиеся карьеристки редко разыгрывают “шахматные партии” с бывшими мужьями и их новыми женами. Алименты платит, время от времени встречается с ребенком — и отлично, у нее есть заботы поважнее...
Хуже, если самокопание не дало должного результата: тогда вся вина сбрасывается на “подлую разлучницу” (если еще теплится надежда вернуть супруга в семью) или “этого негодяя” (если шансов вернуть оного точно нет). И женщина оказывается перед моральным парадоксом: виноват другой/другая, а наказана — одиночеством, ухудшением материального положения, общественным мнением наконец — она. Смириться с несправедливостью тяжело, значит, нужно наказать виновных. Но чем, если два семейных козыря — супружеский секс и обустроенный быт — безжалостно биты? И в ход идет последний козырь — дети.
Ребенок — отличный способ продемонстрировать всем окружающим, что тот родитель, с которым он живет, хороший. И значит, в глазах общества сторона потерпевшая достойна уважения и поддержки. А тот, второй, “бросивший родное дитя — негодяй”. Ребенок — это последний довод брошенных экс-королев: “Как, ты меня не оценил?! Тебе же хуже — больше сына не увидишь!” Это способ сохранить пусть призрачную, но власть над ушедшим, шанс отравить ему жизнь, лишить покоя и счастья в новой семье. Ну и, наконец, самый неприглядный вариант: иногда ребенок — это средство получения дополнительных дивидендов. В наше жесткое время уже выросло поколение красивых женщин, которые, выходя замуж за обеспеченных людей, сразу рожают себе финансовую “страховку”. А с малышом при любом раскладе и мама прокормится.

5 “нет” для бывшей жены

Не врать. Себе об идиллическом прошлом. Да-да, давайте уж смотреть правде в глаза: тот самый негодяй, который пообещал сводить дочь в субботу на выставку котов и потом весь день находится вне зоны (а малышка рыдала не переставая), всегда был таким. Просто раньше вы сами тщательно создавали ему алиби: “Папа много работает, не шуми”, “Папа не сводил тебя в цирк, потому что зарабатывал для нас денежку”. И тому подобное. Вы строили свой дом из картонных кирпичей и не жаловались. Так почему сейчас их ненадежность и хлипкость вас огорчает?
Не злорадствовать. “Да уж, на твоего папеньку можно рассчитывать только в одном — в том, что он точно подведет”. Зачем? Вы с бывшим уже чужие (рано или поздно, но так и произойдет), а ваш ребенок никогда не сможет недрогнувшей рукой отделить “плохие” папины гены и выбросить их на помойку.
Не “держать лицо”. Цивилизованный развод — это тема для диссертации досужего психолога. Если развод обошелся без эмоций, значит, семьи как таковой не было. Поэтому можно плакать, можно скучать, можно откровенно об этом говорить — дети прощают нам практически все. Кроме фальши.
Не заполнять свою жизнь детьми. Многие жены-домохозяйки, потеряв роль жены, с отчаянием утопающего хватаются за роль матери. В результате страдает ребенок: такая мама, во-первых, намертво привязывает его к себе, а во-вторых, потом будет его попрекать, что принесла в жертву всю свою жизнь.
Не культивировать в себе (и вокруг) несчастья. Звучит не слишком приятно, но дети не любят атмосферу тотального горя. Поэтому из грустной обстановки вашего опустевшего очага они будут стремиться в радостную обстановку папиного “нового дома”. Делайте выводы.

Миттельшпиль-2: последствия ферзевой рокировки
Но если мстительные мотивы покинутой жены понятны, то почему новая жена — победительница, между прочим! — не проявляет великодушия по отношению к поверженной сопернице? Почему воспринимает детей “оттуда” как потенциальную угрозу своего безоблачного существования? “Потому что она — бездушная эгоистичная дрянь!” — и этим для бывших жен все сказано.
Не все так просто. На одном международном психологическом форуме рассматривался вопрос: почему в скандинавских странах наибольший процент мирно сосуществующих семей с детьми от предыдущих браков? Так вот, одним из возможных факторов, обуславливающих такую идиллию, было то, что в этих странах издавна... не принято вешать занавески на окна! То есть все живут открыто, на виду у всех, нимало не заморачиваясь тем, “что скажут люди” и “как это все выглядит”. Какая связь? Очень простая: ребенок от предыдущего брака — это невольный “лазутчик”, простодушно докладывающий “шефу разведки” всю подноготную жизни папы и его “новой тети”. Что они едят, куда ходят, какой у них телевизор в гостиной и какое белье сохнет на полотенцесушителе. Как говорится, мелочь, а неприятно. Неприятно жить под неусыпным враждебным взором (бывшей жены), не приятно не иметь возможность расслабиться с этим ребенком и не думать о том, как каждое слово или поступок будут восприняты той стороной. Ведь в нашем понимании “все хорошо” — это когда “мусор” тщательно заметен под ковер.
Еще одна подспудная причина ревности — в проблеме с самооценкой. Наверняка не обошлось без неуверенности в себе и ревности к бывшей, страхов, что любимый может “передумать” и вернуться в первую семью, что “здесь” он не по большой любви, а просто потому, что “там” его чемоданы выставили за дверь.
И наконец, еще один напрягающий новую жену момент — “отвод потока”. Прагматичные дамы сразу жестко уточнят: “Денежного” (а постразводный ребенок — мероприятие затратное), более щепетильные деликатно вздохнут: “Эмоционального” (не секрет, что воскресное общение с подросшим чадом папе чаще кажется более увлекательным, чем ежедневное воспитание нового малыша).
Женский инстинкт гнездования никак не может смириться с тем, что на часть кормильца претендуют посторонние. Поэтому выбирается одна из двух стратегий: любыми силами и средствами отторгнуть “того” ребенка или опять-таки всеми силами и средствами ввести его в свою семью. Таким образом, инстинкт будет удовлетворен.
Отторжение, как правило, строится по сценарию “Они тебя просто используют!” С мелочным подсчетом трат и выпячиванием меркантильности бедного ребенка. Иногда мужчина верит, но чаще просто уходит в подполье — начинает скрывать свои встречи с наследником. Сценарий “приема” в семью реализуется еще проще — прямым подкупом чада. Этот путь выбирают обычно обеспеченные семьи. Новая жена реализует, так сказать, два в одном: показывает любимому мужчине, что он и ее приобрел, и ребенка сохранил.

5 “нет” для новой жены
Не врать. Не получается полюбить “его” ребенка сразу и безусловно? Бывает. Не все дети — кроткие ангелы, не всех легко любить, но ко всем можно относиться справедливо (это, как ни парадоксально, вызовет уважительное отношение пасынка) и не выбрасывать “кукушонка” из своего “гнезда”. Кроме того, многое зависит не только от вас, но и от того, какого пола чадо — как правило, с мальчиками любого возраста договориться проще, чем с девочками.
Не считать “папины” деньги. “Выходя замуж за мужчину с ребенком, вы берете пожизненную ипотеку”, — любит повторять известный киевский психолог. И это правда. И постарайтесь не злорадствовать: “О, твоя крошка опять звонит. Значит, снова хочет дорогую игрушку!” Это не только безжалостно, но и бессмысленно.
Не создавать “образ врага”. Никогда не начинайте обсуждать проблемы с “его” ребенком с нападок: “Он — эгоистичный избалованный “принц”, науськанный мамашей!” Во-первых, у любого родителя подобные высказывания вызывают мгновенную защитную реакцию. А во-вторых, это не ребенок злой — это вы разрушаете его “территорию семьи”, его привычный мир, поэтому какой бы вы ни были, поначалу он будет вас отторгать.
Не покупать любовь ребенка. Да, это невероятно соблазнительно и быстро дает видимый результат, но... Это первый шаг к воспитанию маленького монстра-манипулятора и взращиванию стойкой ненависти его матери. Устроить праздник непослушания на выходных очень легко, а вот слушать про то, что “у папы все можно” и заставлять дитя вернуться к принятым правилам, гораздо сложнее.
Не “ревновать” к ребенку. Часто жены (и бывшие, кстати, тоже) не могут понять, почему вдруг супруг ранее не слишком интересовавшийся своим чадом воспылал желанием с ним общаться? Так вот, делает это он вовсе не назло: на расстоянии отец осознает свои чувства к ребенку, скучает по нему и при встречах стремится дать максимум того эмоционального тепла и дружеского участия, каким не одаривал его никогда прежде, живя в семье.

Эндшпиль: по законам пешек
Вот такие тактики и стратегии. Зачем, спрашивается, копаться в этих малоприятных подспудных мотивах и анализировать сумеречные стороны нашей души? А затем, что о том, как вести себя с “бывшими” детьми и новыми женами, написаны сотни статей и десятки книг. Вот только с реальной жизнью они мало соприкасаются, иначе не было бы на женских форумах десятков и сотен душераздирающих историй. Поэтому начиная очередную шахматную партию “я и мой ребенок против него с этой” (или “я и он против этой со своим ребенком”), стоит на минутку задуматься: а что именно лежит в основе наших гневных чувств? Почему мы зацикливаемся на этих отношениях? Какого исхода ждем и чем обернется выигрыш?
В шахматах, как известно, готовых стратегий, гарантирующих победу, не существует: в этой игре все зависит от игроков. Есть только ряд правил. Ими придется и ограничиться. И одним из них является уважение к... пешке — этой “душе шахмат”, как называл ее великий шахматный теоретик Филидор. Это единственная фигура с перспективой развития, ее надо беречь и уважать — она может вырасти до ферзя. Возможно, и в жизни стоит больше доверять маленьким “пешкам”, учитывать их интересы и полагаться на их мнение? Пройдет время, и Скаут Холмс (бывшая Сури Круз), и Бронислав Николаевич Шпигель (если он еще сохранит к тому времени отчество папы-Баскова), и сыновья Батурина подведут итог и оценят, чем закончилась “шахматная партия” их родителей — победой или поражением. Вот только жаль, что матч-реванш невозможен.
Поделись с подружками :