ЭКО. Надежда на чудо

Поделись с подружками :
Рождение ребенка — естественная, заложенная природой потребность любой женщины. Так было и будет всегда. Но во все времена существовали и те, кому не посчастливилось испытать радость материнства.
Для многих это оказывалось настоящей трагедией, перечеркивающей жизнь. Современная медицина творит чудеса, и давно отчаявшиеся женщины становятся мамами. Но так ли все просто? Надеемся, что история, которую мы расскажем, поможет иначе взглянуть на такое обыкновенное и одновременно великое чудо материнства.

Ноябрь 2001-го.

Точка отсчета
Я помню тот день во всех подробностях, как будто он был вчера. Пожилая строгая женщина-врач на секунду задумалась и написала в моем медицинском заключении — “бесплодие 1-й степени”. Это было настолько неожиданно, что я потеряла дар речи. Сидела и, не мигая, смотрела на страшную запись. Диагноз показался мне приговором. На самом деле его ставят всем женщинам, которые, несмотря на регулярную половую жизнь, не могут забеременеть в течение года и более. Причин существует множество — от врожденных до приобретенных патологий матки или яичников. Но тогда я этого еще не знала. Придя в себя, конечно же, начала задавать вопросы. Врач отвечала на них сухо, почти презрительно. Не знаю, почему. Может, у нее был плохой характер или маленькая зарплата, но так или иначе, я сразу почувствовала себя виноватой и “не такой, как все”. Выскочив из поликлиники на улицу, разревелась от обиды. Муж Антон был моей первой любовью и первым мужчиной, как и я — его первой женщиной. Через день мы собирались отмечать третью годовщину нашей свадьбы.

Поставленный врачом диагноз стал чем-то вроде точки отсчета нового состояния, в котором все мои мысли сконцентрировались вокруг одного — скрывающегося во мне изъяна. А ведь совсем недавно все было очень хорошо. Я окончила университет, Антон работал в солидной компании и получал приличные деньги. Мы могли позволить себе многое — дорогие вещи, ужины в ресторанах, отдых за границей... Мы были счастливы и строили планы на будущее, в котором воспитывали как минимум двух малышей — мальчика и девочку. Мальчика звали Кириллом, девочку — Танечкой. Мы очень хотели детей. Очень...

Муж не отходил от меня весь вечер. Он отыскал в Интернете ворох всякой информации. Помню, показал статью, которая называлась “Бесплодие — не приговор”. Там говорилось о методе ЭКО — экстракорпоральном оплодотворении, в то время не настолько популярном, как сегодня. Глядя на статью, я разревелась еще больше. Идея получить ребенка из пробирки казалась мне такой же противоестественной, как, например, усыновить монгола или негритенка. Другие статьи вселяли больше оптимизма. Доктора в один голос советовали пройти полное обследование и обещали, что половина случаев бесплодия — результат нестрашных и вполне разрешимых проблем женского здоровья. К тому же существует мужской фактор, и здесь тоже все решаемо. Так появилась надежда, мы активно взялись за дело, и началось... Гормональное обследование, УЗИ и мониторинг фолликулов, исследование эндометрия, проходимости маточных труб, попытка выявить иммунологический конфликт между мной и Антоном, полное обследование мужа... Мы ходили в клинику, как на работу. В результате курирующий нас доктор перелистал толстую пачку накопившихся заключений, вздохнул и сказал:

— Что ж, и среди совершенно здоровых и хорошо совместимых пар может встречаться бесплодие. Его называют идиопатическим, или бесплодием неясного генеза. Но вы не отчаивайтесь. Есть шанс, что вам пока просто не повезло.


Каждая третья женщина и каждый третий мужчина в бесплодных парах страдают депрессией
Как это происходит
ЭКО, экстракорпоральное оплодотворение, (от лат. extra — снаружи, вне; corpus — тело; дословно — оплодотворение вне тела) — это вспомогательная репродуктивная технология, используемая в случае бесплодия. Происходит следующим образом: яйцеклетку извлекают из женского организма методом пункции и производят искусственное оплодотворение в условиях in vitro (в пробирке). Сперматозоиды (100–200 тысяч) добавляют в питательную среду с яйцеклеткой, и за два-три часа один из них оплодотворяет ее. Полученный таким образом эмбрион сохраняется в специальном инкубаторе от двух до пяти дней, после чего переносится в полость матки для дальнейшего развития. При очень низком качестве спермы используют способ ICSI (ИКСИ) — интрацитоплазматическую инъекцию сперматозоидов. Наиболее жизнеспособный сперматозоид вводят в яйцеклетку “вручную” с помощью микрохирургических инструментов. В отдельных случаях возможно использование донорских яйцеклеток и сперматозоидов. Процедура переноса эмбриона в матку не требует анестезии и выполняется в течение нескольких минут.

Год спустя

Испытание неизвестностью
Период, который наступил потом, был очень сложным, в первую очередь психологически. Ведь когда ты знаешь, с чем бороться, то предпринимаешь конкретные шаги и надеешься на выздоровление. А тут — абсолютная неопределенность. Хотелось немедленно что-то придумать, найти какой-то выход. Муж успокаивал, предлагал не торопиться — отдохнуть и подробно рассмотреть все возможные варианты, но моя свекровь... не хотела ждать. Ей срочно были нужны внуки. Антон — ее единственный сын, к тому же поздний ребенок. Его отец умер рано, и теперь свекровь страдала от одиночества. В общем, она активно взялась за решение наших проблем. Сначала были целители. Первый снимал с меня порчу и лечил заговорами. Обещал, что я очень скоро забеременею и рожу сына. Вторая поила меня жутко горькими травами, сжигала над моей головой бумагу и говорила о проклятии, наложенном на мой род по женской линии. Третий называл себя биоэнергетиком и исцелял пассами. Я применяла гомеопатию, ароматерапию и чудо-свечи, лечилась голоданием, БАДами и ездила в санаторий “на грязи”. На все это было потрачено несколько месяцев, но результата, увы, мы так и не получили. Каждый день свекровь приносила какие-то новые вести из серии: “Сегодня в очереди услышала...” или “Вот, прочла в газете “Советы бабушки такой-то...” Я ценила ее желание помочь. Принимала даже самые абсурдные идеи, потому что очень хотела верить в чудо. Думала: а вдруг сработает? И еще — мне было стыдно перед свекровью, которая так ждала внуков. Чувство собственной неполноценности росло и утверждалось во мне с каждым днем. Я практически жила в Интернете — собирала рецепты от бесплодия, представленные там в огромном количестве. В этот период наша интимная жизнь подчинялась графику моей овуляции — все происходило четко по расписанию. Когда же приближалось время критических дней, мои нервы натягивались как струны: получилось или нет? В итоге — слезы, депрессия. И однажды муж не выдержал. Он сказал, что наши отношения катятся в пропасть, что он чувствует себя машиной по производству сперматозоидов и это унизительно. Я и сама к тому времени страшно устала и не знала, что делать дальше. А тут еще подруга рассказала историю. Ее коллега по работе пять лет не могла забеременеть. Ей ставили точно такой же диагноз — бесплодие неясного генеза. И вот однажды муж заявил, что уходит к другой женщине, которая ждет от него ребенка. Понятное дело — скандал, трагедия... А через месяц коллега и сама забеременела от постороннего мужчины. Произошло это с первого и единственного раза, как говорят, по глупости.

— Просто муж был не ее мужчиной, а она — не его женщиной, вот и все, — резюмировала подруга.

После разговора я не спала всю ночь, думала — а если это правда? Может, мы зря мучаем друг друга? Но ведь я люблю Антона и хочу ребенка именно от него. С его глазами и манерой улыбаться, с его голосом, характером, смехом. Утром рассказала все мужу. Он обнял меня крепко и пообещал: мы обязательно родим.
В конце марта у нас появились деньги — муж заключил крупный контракт, получил большой процент от прибыли, и мы решились на проведение ЭКО.


Причины бесплодия
Сегодня в медицине бесплодие классифицируется следующим образом. Тридцать процентов составляет эндокринное бесплодие, при котором показано исключительно искусственное зачатие, еще тридцать — бесплодие на фоне перенесенных воспалений, операций, абортов, тридцать — мужское бесплодие и около десяти процентов — так называемое необъяснимое бесплодие на фоне общего здоровья пары. Кстати, последний вид странным образом наиболее распространен в экономически развитых странах. При этом далеко не все бездетные пары нуждаются в дорогостоящих технологиях оплодотворения. Очень часто эту проблему можно устранить элементарным лечением.

Шансы на успех
Эффективность метода ЭКО составляет около 30–35 процентов. Разумеется, эта цифра зависит от многих факторов — возраста, серьезности причин бесплодия, от уровня клиники и степени квалификации врачей. Из двадцати беременностей, полученных способом искусственного оплодотворения, в среднем, родами заканчиваются — восемнадцать. В случае получения многоплодной беременности, опасной по показаниям или не желаемой будущей мамой, выполняется редукция — удаление менее здоровых эмбрионов. Роды при беременности после ЭКО идентичны обыкновенным родам.

Кто против?
Против in vitro, одного из способов экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) вообще, и присуждения премии его автору, английскому ученому Роберту Эдвардсу, в частности, активно выступала папская академия в Ватикане “За жизнь”. Ее глава Игнасио Карраско де Паула заявил, что Нобелевский комитет не принял во внимание этические аспекты изобретения. Католики обвиняют Эдвардса с его технологией в появлении “рынка эмбрионов”, а также в “эмбриональном” геноциде.

Апрель 2003-го.

Начало пути
Клинику выбирали недолго, посмотрели отзывы и определились в один день. Намеренно не углублялись в подробности процесса, подумали — все, что нужно, расскажут врачи.

Стимуляция суперовуляции (прием лекарств, вызывающий созревание сразу нескольких фолликулов. — Прим. авт.) прошла успешно, потом была пункция, давшая шестнадцать яйцеклеток, из них получилось десять эмбрионов, семь было отправлено в крио (специальный способ заморозки для более поздних переносов. — Прим. авт.), а три — подсажены мне. Несмотря на то что весь процесс в этой клинике напоминал автоматический, лимитированный по времени конвейер, помню состояние внутренней легкости, счастливого ожидания чуда. Мы оба были в приподнятом настроении. После переноса приехали домой окрыленными. Муж все время разговаривал с “малышами”, убеждал, что если приживутся все трое, то это даже лучше. Будем собирать футбольную команду. Такой счастливой я себя не чувствовала уже очень давно. И, конечно, была уверена, что все получилось. Даже как-то озадачена — неужели настолько просто? И стоило мучиться все эти годы? Наконец, прошло две недели, и я сдала кровь на ХГЧ — белковый гормон, позволяющий диагностировать беременность. Результата ждали дома. В положенное время врачу позвонил муж и по тому, как менялось его лицо, я поняла — наши надежды были напрасными. Пряча взгляд, Антон сказал: “Ты только не волнуйся, но на этот раз у нас не вышло”. Потом посмотрел на меня, и я увидела в его глазах слезы. Не сдержалась и разревелась сама. Лишь спустя время поняла, насколько была не готова услышать подобный ответ. Нет, я не виню врача, не потратившего на предварительные разговоры со мной лишней минуты. Сама должна была подготовиться морально, почитать статьи, побывать на разных форумах в Интернете... Вразумительных объяснений неудачи я так и не получила. Мне назначили дополнительное обследование, которое должно было выявить ее причины, но это ничего не изменило. Резкий обрыв безграничного, хоть и иллюзорного счастья, вызвал ужасную депрессию. Я могла часами бродить по городу, обнаруживая себя в самых неожиданных местах. И в то время мне как назло на каждом шагу встречались счастливые молодые мамаши.

Помню, однажды со мной случилась настоящая истерика. В тот день была страшная жара. Я решила купить мороженого, и вдруг прямо передо мной к киоску подошла плохо одетая пьяная и, как это ни ужасно, беременная женщина. На руках она держала младенца, рядом, взявшись за руки, стояли еще двое чумазых детей. Женщина принялась требовать, чтобы ей дали три пачки бесплатно. Кричала, что ей нечем кормить своих нахлебников, а скоро появится еще один, и за что ей такое наказание — непонятно. Я не могла слушать все это, не могла смотреть на нее. Развернулась и пошла. Я почти ничего не видела — слезы пеленой стояли в глазах. Нашла пустой дворик и там дала волю чувствам. Это была первая истерика в моей жизни. Я повторяла: “За что? За что, Господи?! Почему ты дал ей четверых детей, а мне не даешь ни одного! Они же вырастут наркоманами и алкоголиками, а я бы воспитала хороших людей. За что, Господи?!”

Когда я успокоилась, то увидела на соседней скамейке старушку, которую не заметила в самом начале. Она смотрела на меня с каким-то тихим и очень светлым сочувствием. А потом сказала: “Бог знает, что делает, деточка. Значит, так нужно”.

Надо было послушать мудрого человека и отпустить ситуацию. Отвлечься, отдохнуть, переключиться на что-нибудь интересное, но я не могла. Мне казалось, что и без того потерянное время уходит, как вода в песок. В общем, говорила мужа продолжить попытки. Сказала: “Так мне будет легче”.

В Украине существует 29 центров репродуктивной медицины, пять из которых государственные: в Киеве, Харькове, Донецке, Одессе и Ивано-Франковске
Эко в цифрах
Первый в Украине “искусственный” ребенок, девочка, Екатерина Кулева, родилась 19 лет назад в Харькове при содействии, или под руководством, и то и другое, согласитесь, звучит непривычно, группы советского академика Валентина Грищенко. В то время над новой технологией работали группы в Москве (где первый ребенок появился в 1986 году), Санкт-Петербурге и в Харькове. Сейчас Катя Кулева студентка московского вуза, но свое 20-летие собирается отмечать в Киеве со своими “крестными родителями”.

Подсчитать, сколько за время независимости в Украине родилось детей “из пробирки”, невозможно. Статистику начали вести лишь с 1999 года, но и сейчас не все центры предоставляют свои данные. Считается, что в 1999-м — в нашей стране путем ЭКО родилось 157 детей, а уже в 2006-м — полторы тысячи. Сегодня из пятнадцати миллионов украинских пар каждая четвертая не может зачать ребенка. А в мире от бесплодия страдают около восьмидесяти миллионов пар.

Экзамены на прочность

Дальнейшее вспоминаю как страшный сон. Вторая попытка — крио, три эмбриона, а на десятый день после переноса — невесть откуда взявшаяся простуда, температура под сорок, ночной бред... Результат отрицательный. Опять истерика и обещание: “Хватит, больше никогда!” Но мысль о том, что в клинике еще остались наши “малыши” не давала покоя.

“Чувствую, что на этот раз получится”, — заверила я мужа. Возникло какое-то странное ощущение. Думала — вот произнесу эти слова, и все выйдет как надо. Перед третьей попыткой снова состоялся короткий разговор с врачом. Она по-прежнему не нравилась мне, не вызывала доверия, произносила какие-то общие фразы, но коль уж процесс начинался с ней, решили с ней же довести его до конца.

Хотя в клинике мне советовали после переноса вести обычный образ жизни, я решила перестраховаться — много лежала, не делала резких движений, ела белковую пищу, смотрела только позитивные фильмы и общалась с такими же будущими мамами — стала завсегдатаем двух женских ЭКО-форумов в Интернете. Мы поддерживали друг друга, делились новостями, держали кулачки, “чихали” наудачу и радовались победам. Это была целая жизнь, и ее виртуальность казалась убедительнее любой реальности. Понимание того, что ты не одна, — великая вещь. В результате третья попытка стала счастливой. Сначала — две полоски на тесте, потом — подтверждающий радостную новость результат анализа крови. Я не ходила, а парила над землей. Медленно, как большая и гордая птица-мама. Это было такое счастье, от которого хотелось плакать и смеяться одновременно...

На седьмой неделе я почувствовала себя плохо — не физически, а душевно. Как будто все затихло внутри, не слышала даже стук собственного сердца. Мои предчувствия подтвердились — на УЗИ врачи констатировали замершую беременность. Что творилось со мной — трудно описать словами. Муж ходил по пятам и уговаривал поберечь себя. Но мне не то что себя беречь, жить не хотелось. Вдруг пришло ужасное осознание того, что я убиваю своих “малышей”. Ведь на момент переноса мои эмбрионы, по оценке врачей, были отличного качества, и, значит, могли бы не просто жить, а стать здоровенькими, крепкими детишками. Если бы не я. Истерику сменила новая депрессия. Почти все мои подруги по форуму к этому времени забеременели. Некоторые успели родить. По моей личной статистике, у большинства получилось со второго-третьего раза. Что со мной не так? Муж изо всех сил старался помочь. Он нашел хорошего психолога. Мы много говорили, и постепенно мне стало легче. Также помогли форумчанки — они посоветовали сменить клинику, но главное — отыскать “своего” врача. Того, кому будешь доверять по-настоящему. А еще, несмотря на неудачи, меня грела мысль: я способна забеременеть — значит, не все потеряно.

Четвертая попытка в новой клинике принесла очередное испытание — синдром гиперстимуляции яичников средней тяжести. Протокол был прерван. Потребовалось серьезное лечение и восстановление организма. Все это время я чувствовала себя настолько больной и изможденной, что даже не могла злиться. На фоне стресса начал давать сбои иммунитет — то и дело поднималась температура, одолели постоянные простуды. Прошло время, и муж, глядя на мое состояние, заговорил об усыновлении. Он думал, что так поможет мне переключиться и выздороветь. Но тогда я не хотела и слышать об этом. Почувствовав себя лучше, решила попробовать еще раз. Антон был категорически против, но я пообещала ему не воспринимать очередную неудачу как вселенскую трагедию. Заверила, что научилась относиться ко всему философски. Врала, конечно. Просто иначе бы он не согласился. Муж очень боялся, что я не выдержу, сломаюсь и сделаю что-нибудь непоправимое.

Пятая попытка дала тринадцать яйцеклеток, девять отличных эмбрионов и... срыв на четвертой неделе.

Надо было остановиться, но внутри словно накручивалась невидимая пружина. Все время находились какие-то оправдания, казалось, что цель очень близка и в следующий раз все обязательно получится. Это было похоже на одержимость, отчаянную борьбу с сомой собой. “Я смогу, добьюсь, выдержу...” Но шестая, а вслед за ней и седьмая попытки также закончились ничем. Надежды растаяли на глазах. Статистика была неумолима: подобное количество неудач говорило об одном — мои шансы стремятся к нулю.
Цена вопроса
Пациентки с так называемой абсолютной формой бесплодия могут претендовать на участие в Национальной программе “Репродуктивное здоровье нации”. Таким образом, государство ежегодно финансирует от 500 до 700 циклов оплодотворения в год на общую сумму около пяти миллионов гривень. Случалось, что для участия в данной программе женщины с неустановленной до конца причиной многолетнего бесплодия специально шли на удаление маточных труб. А все потому, что цены на ЭКО, скажем, в Киеве стартуют от 25 тысяч гривень, в других городах — дешевле в полтора раза, что объясняется более низкими зарплатами и общим уровнем жизни. Большинство частных клиник прибегают к скидкам, к примеру, стоимость следующей попытки для пациентки может быть на 20–50 процентов дешевле первой.

Впрочем, слово “бесплатная” по отношению к “государственной” попытке забеременеть не совсем верно. За предварительные анализы нужно платить самим (в общей сумме они обходятся до трех тысяч гривень), помимо этого стоит учесть, что очередь может буксовать из-за перебоев с финансированием и “замеры” придется повторять. Кроме того, перед самой процедурой ЭКО нужно пройти курс гормональной терапии, для которой предусмотренных государством бесплатных препаратов бывает недостаточно (прибавляем еще примерно 10 тысяч гривень).

Март 2007-го

Остановка по требованию
Человеческая душа очень мудра. В какой-то момент она подсказывает остановить бег по кругу и оглянуться по сторонам. Не помню, кто сказал: “Не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней”. Так мы и сделали.

В марте 2007-го я впервые исповедалась в церкви, а затем мы с мужем отправились по святым местам Крыма. Были в храмах Топловского монастыря, в Спасо-Преображенском ските, на святых источниках... Испытания сблизили нас, научили бережнее относиться друг к другу. Вернувшись домой, мы чувствовали себя обновленными. Желание иметь детей не исчезло, но теперь мы оба спокойно относились к усыновлению. Единственное, что останавливало, — два оставшихся эмбриона крио. Мы решили — пусть восьмая попытка будет последней. По рекомендации знакомых перешли к другому доктору в этой же клинике. Самый первый разговор с ним — пожилым, опытным, отмеченным разными регалиями специалистом — произвел на меня сильное впечатление. Он сказал: “Как бы мы ни старались понять причины неудач, нужно помнить — все решается там (и показал пальцем вверх). Иногда происходят необъяснимые, с точки зрения медицины, чудеса. Так что давайте попробуем сделать все, что от нас зависит, а остальное предоставим провидению...”
60%
молодых женщин могут забеременеть с первой попытки.

По крайней мере, это было честно, и мы начали программу с легким сердцем. На этот раз я была спокойна, не прислушивалась тревожно к симптомам, не мерила каждые пять минут температуру. Я знала — все будет так, как должно быть.

Сегодня в нашей семье растет двое малышей — Кирилл и Танечка. У них папины глаза и улыбка. То, что они появились на свет, иначе как чудом я назвать не могу. И всем женщинам, готовящемся к ЭКО, хочу сказать — не зацикливайтесь на проблемах. Рождение ребенка не должно превращаться в навязчивую идею. Страх, стресс и тревога — главные враги беременности, которая должна быть счастьем, а не тяжелым испытанием. Поэтому радуйтесь жизни, благодарите ее за то, что уже имеете, верьте в лучшее — и все у вас получится.

Юлия КОПЕРНИКОВА

серьезная доля успеха беременности при эко зависит от позитивного психологического настроя женщины

30%
случаев беременности после ЭКО приносят двойню.
ЭКО и церковь
Православная церковь считает допустимым искусственное оплодотворение половыми клетками мужа, поскольку оно “не нарушает целостности брачного союза, не отличается принципиальным образом от естественного зачатия и происходит в контексте супружеских отношений” (текст из официального документа “Основы социальной концепции”). Церковь категорически против редукции — удаления избыточных эмбрионов, приравнивая это к аборту, а также против их консервации методом крио. Неодобрительную оценку церковь дает и использованию донорских спермы и яйцеклетки, что “подрывает основы семейных взаимосвязей, поскольку предполагает наличие у ребенка, помимо социальных, еще и так называемых биологических родителей”. А также “суррогатное материнство”, то есть вынашивание оплодотворенной яйцеклетки женщиной, которая после родов возвращает ребенка “заказчикам”, противоестественно и морально недопустимо...” (документ тот же). Тем не менее в одной из бесед с благочинным одного из церковных округов (благочинный — в православной церкви специальная, весьма уважаемая должность, нечто вроде “старосты” церковного округа — благочиния) тема искусственного оплодотворения не встретила той непримиримости, с которой о ней говорили более молодые священники. В частности, благочинный рассказал историю немолодой пары, долгое время сражавшейся с природой за счастье стать родителями, и получившей его в результате вмешательства врачей и Господа Бога. Благочинный, будучи в то время одним из настоятелей киевских храмов, крестил этого ребенка и говорил об этом совершенно спокойно, никого не порицая.
Риски
Врачи утверждают, что при искусственном оплодотворении женщина ничем не рискует. Случаются те или иные осложнения и особенности реакции у женщин на саму процедуру, но это, как и во всей медицине, не прогнозируемо. Исключение составляют женщины старшего возраста, которые тратят много лет на диагностику, или женщины, перенесшие гинекологические заболевания. Они нуждаются в более тщательном наблюдении и помощи, что напрямую не связано с процедурой оплодотворения. Украинские ученые также уверены, что вопрос здоровья и развития “детей из пробирки” тоже не актуален. Ответом на него стал первенец ЭКО — Луиза Браун, которая годы спустя родила сына естественным путем.

Некоторые специалисты ссылаются на данные диссертационного исследования доктора В. О. Бахтиаровой “Состояние здоровья детей, родившихся в результате экстракорпорального оплодотворения и искусственного осеменения”, согласно которому из 82 пробирочных детей 44 имели неврологическую симптоматику. Среди наиболее часто встречающихся расстройств: задержка внутриутробного развития, асфиксия при рождении, неврологические изменения. Опять же выборка из 82 детей может служить поводом для диссертации, но никак не претендует на исключительную достоверность по отношению к более чем миллиону появившихся за эти годы “детей из пробирки”. С точки зрения большинства докторов, они ничем не отличаются от остальных. Даже есть мнение, что такие дети учатся лучше, однако и чаще болеют. Последнее специалисты связывают с повышенной родительской опекой долгожданного чада.


Поделись с подружками :