Cовременники А. С. Пушкина — манерные салонные дeнди —мужчины, безусловно, свободных взглядов и чуждые всяческих предрассудков, лишились бы разума, совершив короткий променад по летнему Невскому начала третьего тысячелетия. Изящная щиколотка, молочная белизна оголенного плеча, грациозная шея, мочка уха, — в конце концов, скольким прекрасным стихам мы обязаны страсти, пробужденной этими невинными частями женского тела! И как-то сомнительно, что тот же Пушкин, листая интернет-страницы с фотоотчетом конкурса “Мисс Мокрая Майка — 2011”, при всем своем таланте сумел бы сочинить достойную рифму.
“Позвольте женщине носить брюки, и в итоге она будет ходить в костюме Евы”, — кажется, нечто подобное сказал кто-то из великих, но даже если и нет, то это стоило бы сказать. Хотя бы потому, что так оно, по сути, и вышло. Бикини, топы-лифчики, шорты чуть шире ремня, мини-юбки и полупрозрачные платья — нынешние модельеры несут в массы красоту женского тела в самом неприкрытом виде, справедливо, в общем-то, рассудив, что стараться и выдумывать оригинальный крой ни к чему, если можно просто показать все то, что одежда призвана скрывать, присыпав для приличия стразиками и пайетками.
Античные скульптуры и полотна эпохи Возрождения были пронизаны поэтикой женской красоты, и, признаться, “Маха обнаженная” Франциско Гойи по-прежнему впечатляет меня гораздо больше заголовков “Перис Хилтон показала все” или “Папарацци застали Кейт Хадсон без лифчика”. Да, “Маха” из музея Прадо не “кликабельна”, и ее фотками нельзя “поделиться с друзьями на фейсбуке”, да и грудь у Водонаевой побольше будет, но современная обнаженка, стараниями Хефнера и прочих тестостероновых мачо поставленная на конвейер, как те елочные шарики, — не радует. Глядя на ножки, попки и груди, терзающие визуальные рецепторы со страниц журналов и не только, хочется одного — одеть этих несчастных голых дурочек и усадить за парту с учебником какой-нибудь политэкономии.
Мужские разговоры неизменно заканчиваются обсуждением женщин, и иногда это не просто сплетни и хвастовство победами на сердечном фронте. “А кого привлекают полураздетые девчонки на пляже?” — спросил как-то приятель на мужских посиделках. Мы честно чесали затылки, но в результате всем вспоминались какие-то пионерлагеря, когда толпа балбесов лезла на сосну, чтобы подглядывать в девчачью душевую. “Должна быть в женщине хоть какая-то загадка, блин. Какой-то эффект запретного плода”, — резюмировал один из нас. Не скажу, что обнаженное женское тело не вызывает в мужчинах нужных реакций. Но как-то уж больно все упрощается, особенно жаркими летними деньками, когда, прогуливаясь по Крещатику, можно во всех анатомических подробностях рассмотреть каждую вторую девушку, идущую навстречу. А потом начинаются жалобы, дескать, он выбрал меня из-за размера бюста или длины ног, но вот характерами мы не сошлись. А как же еще выбирать подружку, если при первой же встрече ее внешний вид апеллирует к самым низменным мужским инстинктам, то бишь к инстинкту размножения. Глядя на нее, ты уже не можешь думать, отвечаешь невпопад, слушаешь вполуха, а сам только и мечтаешь — скорее бы уже принесли счет, чтобы можно было переходить к, собственно, размножению. Не говоря уже о той мифической блондинке в ультракороткой мини-юбке, чья прогулка вызвала массовые аварии во многих городах Украины и ближнего зарубежья. В данном случае женская красота — скорее предмет раздражения, как красная мулета тореадора, на которую бросаются наши горе-водители, забыв о ПДД.
В прежние времена женщины переносили все свои прелести в область горячечных мужских фантазий, заставляя нас домысливать подробности укутанного чопорными нарядами тела. Нам оставались их глаза, голос, мимика и жесты, беседы и чувственные, длинные, как романы, письма, и, пожалуй, это позволяло нам узнать друг о друге гораздо больше необходимой информации, чем во время сегодняшнего пляжного флирта, сведенного, по сути, к короткому диалогу:
— Привет! Шикарная грудь!
— Спасибо. Отличный пресс!
— Пойдем?
— Ага.
И все, новая ячейка общества на сегодняшний вечер уже готова. А завтра все повторится вновь. Визуальная доступность женского тела, если задуматься, нивелирует весь, веками отработанный механизм брачных игр. Мужчина ведь любит глазами, и если в пуританском мире прошлого ему, чтобы эти глаза насытить, приходилось сочинять сонеты, драться на рыцарских турнирах, вести завоевательные войны и даже идти наперекор кровной вражде семейных кланов, то сейчас... А что сейчас? Прошел, увидел, отлюбил. Мужчине достаточно лицезреть женщину в большей или меньшей степени обнаженности, а уж остальное он додумает по пути с пляжа, увлеченно рассказывая приятелю по телефону, что “я только что видел тут одну во-от с такими!”. Но желания догнать и познакомиться у него не возникнет. Зачем, он и так уже все посмотрел и мысленно прожил с ней 25 лет в счастливом браке за те полторы минуты, пока она эротично шнуровала свои сандалии.
Стараниями общественных и религиозных учреждений мужская фантазия веками держалась на жесткой диете, наши предки отрывались в редкие языческие праздники, вроде ночей на Ивана Купала. Но вот уже почитай два столетия наше воображение начало чрезмерно переедать, чтобы подстегнуть мысль в нужную сторону, нам требуется все более откровенная и острая “пища для ума”. Свидетелем забавного диалога довелось мне стать во время прогулки по знаменитому бангкокскому району “красных фонарей” Патпонг (о том, что я делал в этом злачном месте, умолчим). Говорили двое соотечественников, лениво бредущих впереди меня:
— Ты гляди, какая конфетка!
— Да ну. Обычная тайка, даже не трансвестит. Скучно...
Мужчины всеядны и прожорливы, и чем больше закармливать их воображение, тем больше будут “опресняться” столь любимые Голливудом “семейные ценности”. Да и постоянные женские претензии на то, что “у моего-то совсем никакой фантазии”, становятся совершенно безадресными — конечно, у него нет фантазии, зачем она ему?
Мне вот до сих пор кажется, что разбойник Абдулла из “Белого солнца пустыни” оказал красноармейцу Петрухе неоценимую услугу, заколов его штыком. Я даже представить не берусь, какую неземную богиню рисовало воображение находящегося в вынужденном целибате Петрухи при взгляде на девичью фигурку в непроницаемой парандже. Наверняка реальность его бы слегка разочаровала, ведь Гюльчатай Петрухе могла и вовсе не понравиться. А вот героическая смерть в неравном бою с классовым врагом — в духе революционного времени. И мечта о Гюльчатай так и осталась прекрасной мечтой.
Не нужно только понимать мой призыв буквально — никто не требует ни юбок в пол, ни тем более паранджи. Просто не стоит так уж сильно облегчать мужчинам задачу. Ведь женщин надо завоевывать не только поступками, но и, что не менее важно, их надо завоевывать в собственной голове. Чтобы каждый раз при виде голой коленки его бросало в сладкую дрожь, чтобы жар в груди от невзначай оголившегося плечика, чтобы стук в висках от девушки в платье с открытой спиной... Чтобы женское тело было наградой за настойчивые ухаживания, а не доступной еще до знакомства “превьюхой”.
Ну а пока вы дочитываете статью, я махну на недельку в Хорватию — там есть несколько чудесных нудистских пляжей.
“Позвольте женщине носить брюки, и в итоге она будет ходить в костюме Евы”, — кажется, нечто подобное сказал кто-то из великих, но даже если и нет, то это стоило бы сказать. Хотя бы потому, что так оно, по сути, и вышло. Бикини, топы-лифчики, шорты чуть шире ремня, мини-юбки и полупрозрачные платья — нынешние модельеры несут в массы красоту женского тела в самом неприкрытом виде, справедливо, в общем-то, рассудив, что стараться и выдумывать оригинальный крой ни к чему, если можно просто показать все то, что одежда призвана скрывать, присыпав для приличия стразиками и пайетками.
Античные скульптуры и полотна эпохи Возрождения были пронизаны поэтикой женской красоты, и, признаться, “Маха обнаженная” Франциско Гойи по-прежнему впечатляет меня гораздо больше заголовков “Перис Хилтон показала все” или “Папарацци застали Кейт Хадсон без лифчика”. Да, “Маха” из музея Прадо не “кликабельна”, и ее фотками нельзя “поделиться с друзьями на фейсбуке”, да и грудь у Водонаевой побольше будет, но современная обнаженка, стараниями Хефнера и прочих тестостероновых мачо поставленная на конвейер, как те елочные шарики, — не радует. Глядя на ножки, попки и груди, терзающие визуальные рецепторы со страниц журналов и не только, хочется одного — одеть этих несчастных голых дурочек и усадить за парту с учебником какой-нибудь политэкономии.
Мужские разговоры неизменно заканчиваются обсуждением женщин, и иногда это не просто сплетни и хвастовство победами на сердечном фронте. “А кого привлекают полураздетые девчонки на пляже?” — спросил как-то приятель на мужских посиделках. Мы честно чесали затылки, но в результате всем вспоминались какие-то пионерлагеря, когда толпа балбесов лезла на сосну, чтобы подглядывать в девчачью душевую. “Должна быть в женщине хоть какая-то загадка, блин. Какой-то эффект запретного плода”, — резюмировал один из нас. Не скажу, что обнаженное женское тело не вызывает в мужчинах нужных реакций. Но как-то уж больно все упрощается, особенно жаркими летними деньками, когда, прогуливаясь по Крещатику, можно во всех анатомических подробностях рассмотреть каждую вторую девушку, идущую навстречу. А потом начинаются жалобы, дескать, он выбрал меня из-за размера бюста или длины ног, но вот характерами мы не сошлись. А как же еще выбирать подружку, если при первой же встрече ее внешний вид апеллирует к самым низменным мужским инстинктам, то бишь к инстинкту размножения. Глядя на нее, ты уже не можешь думать, отвечаешь невпопад, слушаешь вполуха, а сам только и мечтаешь — скорее бы уже принесли счет, чтобы можно было переходить к, собственно, размножению. Не говоря уже о той мифической блондинке в ультракороткой мини-юбке, чья прогулка вызвала массовые аварии во многих городах Украины и ближнего зарубежья. В данном случае женская красота — скорее предмет раздражения, как красная мулета тореадора, на которую бросаются наши горе-водители, забыв о ПДД.
В прежние времена женщины переносили все свои прелести в область горячечных мужских фантазий, заставляя нас домысливать подробности укутанного чопорными нарядами тела. Нам оставались их глаза, голос, мимика и жесты, беседы и чувственные, длинные, как романы, письма, и, пожалуй, это позволяло нам узнать друг о друге гораздо больше необходимой информации, чем во время сегодняшнего пляжного флирта, сведенного, по сути, к короткому диалогу:
— Привет! Шикарная грудь!
— Спасибо. Отличный пресс!
— Пойдем?
— Ага.
И все, новая ячейка общества на сегодняшний вечер уже готова. А завтра все повторится вновь. Визуальная доступность женского тела, если задуматься, нивелирует весь, веками отработанный механизм брачных игр. Мужчина ведь любит глазами, и если в пуританском мире прошлого ему, чтобы эти глаза насытить, приходилось сочинять сонеты, драться на рыцарских турнирах, вести завоевательные войны и даже идти наперекор кровной вражде семейных кланов, то сейчас... А что сейчас? Прошел, увидел, отлюбил. Мужчине достаточно лицезреть женщину в большей или меньшей степени обнаженности, а уж остальное он додумает по пути с пляжа, увлеченно рассказывая приятелю по телефону, что “я только что видел тут одну во-от с такими!”. Но желания догнать и познакомиться у него не возникнет. Зачем, он и так уже все посмотрел и мысленно прожил с ней 25 лет в счастливом браке за те полторы минуты, пока она эротично шнуровала свои сандалии.
Стараниями общественных и религиозных учреждений мужская фантазия веками держалась на жесткой диете, наши предки отрывались в редкие языческие праздники, вроде ночей на Ивана Купала. Но вот уже почитай два столетия наше воображение начало чрезмерно переедать, чтобы подстегнуть мысль в нужную сторону, нам требуется все более откровенная и острая “пища для ума”. Свидетелем забавного диалога довелось мне стать во время прогулки по знаменитому бангкокскому району “красных фонарей” Патпонг (о том, что я делал в этом злачном месте, умолчим). Говорили двое соотечественников, лениво бредущих впереди меня:
— Ты гляди, какая конфетка!
— Да ну. Обычная тайка, даже не трансвестит. Скучно...
Мужчины всеядны и прожорливы, и чем больше закармливать их воображение, тем больше будут “опресняться” столь любимые Голливудом “семейные ценности”. Да и постоянные женские претензии на то, что “у моего-то совсем никакой фантазии”, становятся совершенно безадресными — конечно, у него нет фантазии, зачем она ему?
Мне вот до сих пор кажется, что разбойник Абдулла из “Белого солнца пустыни” оказал красноармейцу Петрухе неоценимую услугу, заколов его штыком. Я даже представить не берусь, какую неземную богиню рисовало воображение находящегося в вынужденном целибате Петрухи при взгляде на девичью фигурку в непроницаемой парандже. Наверняка реальность его бы слегка разочаровала, ведь Гюльчатай Петрухе могла и вовсе не понравиться. А вот героическая смерть в неравном бою с классовым врагом — в духе революционного времени. И мечта о Гюльчатай так и осталась прекрасной мечтой.
Не нужно только понимать мой призыв буквально — никто не требует ни юбок в пол, ни тем более паранджи. Просто не стоит так уж сильно облегчать мужчинам задачу. Ведь женщин надо завоевывать не только поступками, но и, что не менее важно, их надо завоевывать в собственной голове. Чтобы каждый раз при виде голой коленки его бросало в сладкую дрожь, чтобы жар в груди от невзначай оголившегося плечика, чтобы стук в висках от девушки в платье с открытой спиной... Чтобы женское тело было наградой за настойчивые ухаживания, а не доступной еще до знакомства “превьюхой”.
Ну а пока вы дочитываете статью, я махну на недельку в Хорватию — там есть несколько чудесных нудистских пляжей.
