Ускользающая красота

Поделись с подружками :
Она была словно соткана из самой легкой газовой вуали, ароматов сирени и фиалок, соловьиных трелей и стихов Серебряного века. Она бродила по пляжу с томиком Анны Ахматовой под мышкой, мило отводила взгляд, постоянно щебеча по телефону с мужем. Она была тихим омутом над черной бездной соблазна...
Это мы поняли в последний день — перед отъездом с крымского курорта, на хмельном пляжном маскараде. Ирина вдруг отстала от нашей, уже сплоченной морем и солнцем, компании, и спустя минут десять я увидел, как она призывно танцует перед типичным, стопроцентным “пляжным мальчиком”. 

— Ну что, что в нем такого, в этом малолетке? — с горечью в голосе спрашивал приятель Юра. — Я же чувствовал, между нами что-то проскочило, какая-то искра. Как можно предпочесть меня ему?! 

“Как?” — думал я, зарываясь ногами в остывающий песок, и внимательно рассматривал нашу “скромницу”: длинноногая холеная красотка, высшее образование, знание трех языков, престижная должность в крупном холдинге, хорошо зарабатывающий муж и квартира на Липках. Переводил взгляд на “пляжного мальчика”: худосочная впалая грудь, линялые шорты (гардероб таких типов вообще составляют только шорты, майка и плеер с записями Боба Марли), руки-веточки, давно не мытая копна растаманских дредов, щетина, пофигизм и идиотские розовые очки на крючковатом хищном носу. Классический обаятельный негодяй из какой-нибудь киношной “дольче вита” о Сен-Тропе или Монако. Я скосил взгляд на Юрку: правильный, до легкой тошноты положительный мужчина средних лет, надежный, с рублеными чертами сурового, чисто выбритого лица, он чем-то смахивал на Джона Локка из “Пропавших”. Вместе, как нам казалось, мы составляли беспроигрышный вариант на этом сонном курорте: никто тут не острил так легко и умно, как мы, никто так галантно не ухаживал за девушками за чопорным обеденным столом, никто так красиво и небрежно не выплывал из залива. В конце концов, никто так стильно, с едва заметным циничным прищуром, не потягивал мохито под соломенным навесом пляжного бара. Так какого же дьявола наши дурочки, в том числе и Ира, разбежались к непонятным растаманам, как только позволил лишний градус алкоголя?

— Они уже целуются! — простонал Юра. — Целуются и идут купаться. 

В этот миг парочка поравнялась с нашим наблюдательным пунктом. 

— Йоу, чуваки, а вы же вместе с Иркой тут колбаситесь, — “растаман” беззаботно помахал нам длинными пальцами, попутно подцепив со столика бокал с шампанским, и обратился ко мне: — Закурить не найдется? 

Я молча протянул пачку. Попроси он денег — и я бы взялся за бумажник: все, что угодно, лишь бы этот кретин ушел поскорее — Юра уже был готов на “умышленное, с особой жестокостью и отягчающими обстоятельствами”. Его лицо налилось дурной кровью, а глаза вдруг стали белыми-белыми, и бескровные губы искривились в страшной “любезной” ухмылке людоеда. 

— Мучас грасиас, чел! — проблеял наглец и поспешил к поджидавшей его на волнорезе Ирке. 

Юра задумчиво подбросил в руке гладкий камешек размером со средний кочан капусты. 

— Слушай, а ты же читал “Визит к Минотавру” братьев Вайнеров? — судорожно спросил я первое, что пришло на ум. — У них главный злодей, уголовник-рецидивист, затеявший похищение скрипки Страдивари, любил летом ездить на курорт в Анапу. Дескать, там много скучающих мамочек со своими чадами только и ждали его “утешения”. Понимаешь? Этот феномен еще Вайнеры описали в насквозь советском детективе. Все добропорядочные мамаши велись на ухаживания этого циничного чудовища. — Я тараторил, как на лекции, уводя взгляд Юрки от волнореза, где Ира снова танцевала и целовалась... Хотя нет, кажется уже не только целовалась. Наша скромница, едва скрытая прозрачной летней тьмой, выделывала такие фортеля, каким позавидовала бы иная актриса эротического жанра. Юра забеспокоился, вертя головой. 

— А вот, скажем, помнишь фильм “Асса”? Там ведь Крымов-Говорухин тоже искренне недоумевал, что его Алика нашла в этом жалком Бананане. И Крымов, с его властью, деньгами и харизмой, оказался совершенно бессилен противостоять обаянию нищего ялтинского хиппаря, настолько бессилен, что в итоге вынужден был его убить... — на этом месте я осекся — понял, что сболтнул лишнего, и поспешил сунуть Юре в руки полный бокал джина с тоником. 

К счастью, летняя страсть уже утихла, и Ирка брела к нам по кромке прибоя, с ленивой грацией сытой пантеры. 

— Ах, мальчики, — она плюхнулась в шезлонг и томно потянулась, — надеюсь, вы меня не осудите. Я ведь подобного себе практически не позволяю. Но иногда, знаете, так хочется в объятия какого-нибудь мерзавца. 

— Почему?! — хором спросили мы. 

— Какие же вы глупенькие и скучные, — промурлыкала она, — вы только посмотрите на этого типчика — ведь классический же альфонс, бабник и нахал. Он уже у меня ключ от номера выпросил, ночевать ему негде. И денег на коктейли. Ну как такому можно отказать?

 — Как? — спросили мы снова хором. 

— Да никак. Ни одного шанса устоять, понимаете? 

— Нет, — сказали мы, — не понимаем. 

— Эй, крошка, я взял два “Секса на пляже”, — раздался неподалеку знакомый блеющий тенорок, и повлиять на дальнейшие события уже было некогда. 

— Беги! — сказал я юному альфонсу — секундой раньше к нему рванулся Юрка, как атомный ледокол сквозь топчаны, зонтики и декоративные пальмы в кадушках. 

— Правда, он похож на античного бога? — спросила Ира, мечтательно глядя вслед. 

Он бежал изящно и легко, быстро увеличивая расстояние между собой и пыхтящим в облаке брызг и песка Юрой... 

Наутро я мучился похмельем. Юрка на стойке ресепшн кровожадно крутил головой, надеясь высмотреть ускользнувшую вчера жертву. 

— И что бы я делала без вас, дорогие мужчины? — Ира красноречиво стрельнула глазками на свои увесистые чемоданы возле стойки регистрации отеля. Мы мрачно проследили за ее взглядом. 

— Ну что, поехали? — спросила она, и я со вздохом подхватил ее вещи. Юра чеканно шагал впереди, игнорируя ее реплики. Он звонил жене.

Поделись с подружками :