Головной инстинкт: о мужской ревности и чувстве собственника

Поделись с подружками :
Считается, что от любви до ненависти один шаг, а ревность — мостик между двумя этими состояниями. Я не раз ходил по нему и могу сказать, что на другой стороне все не так однозначно.
Все мужчины-ревнивцы — люди закомплексованные. Затюканные мамочками, папочками, дворовой шпаной, соседями, начальством, спецслужбами, НЛО, демонами и т. д. Ревность — это даже близко не любовь, это нереализованная в других сферах жизни жажда контроля, подавленное стремление к власти, отчаянный страх одиночества, болезненно раздутый инстинкт собственника. Всякий ревнивый мужчина в глубине души — маленький бесноватый Наполеон или вообще Гитлер...

Так пишут на женских форумах, чья целевая аудитория состоит из студенток, начинающих фотомоделей и молодых скучающих мамочек.
Однако на женских форумах с целевой 30+ превалирует противоположное мнение. Ревность в публикациях и статусах участниц этих обсуждений — явление не только приемлемое, но и, чего греха таить, приятное. Поведенческая модель “он меня страшно ревнует, а я его — еще страшнее” здесь норма, особенно когда за плечами два неудавшихся брака и глубокое разочарование в так называемых свободных отношениях. Отношения эти, органичные лет в 19–25, когда из совместно нажитого имущества у пары есть только секс, после третьего десятка ставят жирный крест на дальнейшем совместном будущем.

Да, мужская ревность имеет свои патологические формы, но не обязательно быть Отелло, чтобы оставаться мужчиной. И наоборот, — невозможно оставаться мужчиной, не ревнуя свою женщину хотя бы самую малость. У человека можно отобрать многое, да что там — практически все, не ущемив при этом его чувства собственности, его самолюбия. Он может голодать, курить сигареты без фильтра, жить у тещи и пользоваться общественным транспортом. Но попробуйте только покуситься на основной инстинкт, попробуйте только взглянуть в сторону его второй половины с вполне однозначным намерением... Все мы хорошо помним, чем обернулось для английских удельных князьков “право первой ночи”, которое они реализовывали на территории бедной, но гордой Шотландии, — восстанием бешеного Уильяма Уоллеса, чудовищной резней и десятью номинациями на “Оскар” за фильм Мэла Гибсона “Храброе сердце”. И это еще ладно, а ведь был когда-то город Троя, который, “когда бы не Елена”, вообще не заинтересовал бы ахейских мужей. Но стоило одному молодому балбесу позариться на чужую бабу, как Эллада выкатила в ответ такой список кораблей, который по сей день мало кто в состоянии прочесть хотя бы до середины.

В конце концов, именно ревность, собственнические притязания слепили из стаи бесхвостых обезьян некое подобие разумных существ, способных с первой попытки зачекиниться в Инстаграме. Первобытно-общинный строй со всеми сопутствующими ему социальными благами вроде коллективного дележа добычи по принципу “кто больше откусит” и милого сердцу режиссеров-постмодернистов промискуитета был бы обречен на эволюционный тупик, если бы однажды один волосатый альфа-самец не засветил в лоб бета-самцу за то, что тот поволок в пещеру приглянувшуюся ему сексапильную неандерталочку. Этим же объясняется и полное фиаско таких социальных экспериментов, как построение коммунизма и буржуазная сексуальная революция 60-х. Яблоком раздора опять выступила женщина, которую не захотел делить с “товарищами” по хипповской коммуне патлатый поклонник The Beatles. А свободные нравы постреволюционной советской республики привели в итоге к гражданской войне и массе последующих неприятных инцидентов.

Бескорыстно и бездумно делиться способны только амебы, инфузории и другие простейшие. Это называется вирулентностью или бинарным делением, да хоть производственной необходимостью, но никак не “доверием между партнерами” или “отсутствием комплексов”. Амебы (для справки) благодаря своему безамбициозному поведению пока что занимают не самую высокую ступень на подвижной эволюционной лестнице Ламарка. Возможно, кому-то подобный способ жизни покажется привлекательным, но я лучше останусь диким ревнивым мавром, чем позволю какому-то залетному хлыщу весь вечер “танцевать” мою девушку в ночном клубе.

Написать этот текст меня побудил довольно прозаичный, но характерный для поднятой темы случай. Представьте уютный семейный вечер вдвоем — шампанское, свечи, как вдруг — видеозвонок. Зардевшись, жена включает связь, и на экране планшета появляется какой-то полуголый загорелый амбал в майке на фоне дневного субтропического пейзажа. Амбал радостно машет с экрана здоровенными ручищами и скалится во весь рот. “Что это за censored?” — спрашиваю я. На что жена с воодушевлением начинает торопливо рассказывать о бывшем сокурснике Артуре, с которым давным-давно у нее была трогательная романтическая история, а потом он вдруг собрал манатки и уехал далеко-далеко, то ли в Бразилию, то ли в Колумбию, где занялся то ли ловлей крокодилов, то ли экспортом кокаина. А теперь ему так одиноко среди крокодилов и наркокартелей, что он решил вспомнить свою бывшую любовь из далекой Украины. Артур продолжал махать руками и с легким акцентом кричать о том, как он скучает по “всему этому”, а моим единственным желанием было швырнуть чертов планшет в форточку — пусть Артур хотя бы виртуально поцелует украинский асфальт, по которому он так тосковал на чужбине. Но чувство собственника спасло и здесь. Планшет — вещь в хозяйстве полезная, ломать его можно только в крайнем случае, но вот отключить — проще простого. “До свидания, дружище”, — сказал я, протянул руку и закрыл для Артура “окошко на родину”, подумав, что все-таки очень люблю свою жену.

Ревность, милые девушки, — это не прорвавшийся наружу застарелый комплекс неполноценности, ревность — это белые кровяные тельца-лейкоциты, чьей единственной функцией является защита того, что называют любовью. И если в анализе ваших отношений уровень ревнивых лейкоцитов зашкаливает, значит, где-то есть “очаг воспаления”, с которым, пожалуй, хватит переписываться в уютном чатике Фейсбука.
Поделись с подружками :