Священное чудовище

Поделись с подружками :
В материнских объятиях мы привычно ищем утешение и защиту, поддержку и ласку. Они принимают нас всегда — правы мы или виноваты. Но иногда, в тревоге, мамы так крепко смыкают эти объятия, что, кажется, еще миг — и нас задушит могущественная “святая материнская любовь”.
Акт первый. Мать в большом городе
...Пятнадцать звонков. Нет, уже восемнадцать. “Абонент не може прийняти ваш дзвiнок”. Сжав губы, Марина снова и снова повторяет вызов. Мы молчим. Стынет наш капучино, не радуют веселые птичьи трели за окном. Всем как-то неудобно.
— Мариш, ты бы так не волновалась, — первой не выдержала наша подруга Оксана. Но Марина нас не слышит: она что-то шепчет побелевшими губами, снова повторяет вызов и... наконец-то!
— Юрасик, где ты был?! — ее голос срывается. — Мы же договорились!!! Что значит “не мог ответить”? Мы же договорились — ровно в четыре я тебе звоню, и ты рассказываешь, как у тебя дела. Как ты там, зая? Море теплое? По мне скучаешь? Сильно-сильно? — Голос становится мягким, воркующим.
Марине — тридцать восемь, Юрасику, ее сыну, — пятнадцать. К отцу он питает весьма прохладные чувства: тот ушел из семьи за “большой любовью”, когда Юрке исполнилось четыре. С тех пор Марина разве что не ложилась поперек порога, когда “предатель” и “подлец” порывался наладить отношения с сыном. Она воспитала Юрку под девизом “Мы есть друг у друга и чужие нам не нужны!” В зоопарк — вдвоем, в кино — вдвоем, в Евпаторию — вдвоем, на дискотеку... Вот тут-то Марину поджидали первые проблемы: Юрка почему-то категорически был против того, чтобы мама встречала его вечером под школой после дискотеки. И “темными криминогенными переулками” предпочитал добираться домой сам. А этим летом он впервые без матери поехал в лагерь. На море. В Болгарию. На десять дней. Вот для парня радость! Так нет: мама звонит ему два раза в день — утром и вечером! И считает дни. И тоскует...

“Mother in the City” — если когда-нибудь у какого-нибудь отечественного режиссера хватит гражданской смелости и творческой беспощадности снять фильм о безмерной и неоднозначной любви современных матерей к своим чадам, он по накалу страстей затмит все триллеры последнего десятилетия. Но нет, вряд ли: тема уж больно болезненная. И даже кощунственная: как это — посметь упрекнуть матерей в чрезмерности их чувств?! А ведь, как ни странно, это — тревожная тенденция XXI века. Хотя далеко не новая — перечитайте описание “золотого детства” небезызвестного Обломова. Однако в последнее время материнские объятия стали устрашающе сильными. Психологи находят этому несколько причин.
Во-первых, рождаемость из дела Божьего стала делом человеческим: мы сами решаем, когда и сколько детей нам иметь. И, как правило, ограничиваемся одним наследником. Это в далекие и многими идеализированные патриархальные времена на свадьбе молодым желали “скотины с приплодцем, а детей с приморцем”, справедливо полагая, что естественный отбор — великая сила. Родителям часто было просто недосуг так уж дрожать над “кровинушками”. Детей было, “сколько Бог пошлет”, они взрослели рано, отделялись, заводили собственные семьи. Родители ставили на ноги следующих, и процесс этот сопровождал их порой до самой смерти. Мы же своему драгоценному и единственному стараемся создать максимально комфортные условия. Он — наш срочный вклад в вечность, и, волей-неволей, рассчитываем на проценты. Которые он вернет...
Во-вторых, государство, обеспокоенное падением рождаемости, старается поднять престиж семьи, всячески подчеркивая ценность и значимость материнства. Общество становится “детоориентированным”: лозунг “Все лучшее — детям” выходит на передний план, а заповедь “Почитай отца и мать своих” — на второй. А в те же патриархальные времена первую тарелку хозяйка дома наливала кому? Нет, не ребенку — мужу-кормильцу.
В-третьих, в обществе растет доля “самомам” — женщин, которые в силу различных обстоятельств растят детей в одиночку. Положение усугубляется, если эта мама “нашла себя в материнстве” — другими словами, ничто в жизни не увлекает ее больше или просто ни в чем ином самореализоваться ей не удалось. Такой “самомаме” трудно отпустить повзрослевшего ребенка . Еще бы, ведь он — единственный объект ее привязанности, единственный “участок” для экспериментальных воспитательных работ, единственная надежда заслужить уважение социума. Это непосильная для ребенка ноша — ведь на него возложили ответственность за хорошее настроение мамы. Если бы у нее были другие отдушины в жизни — любимый человек, другие дети, интересная работа, — он мог бы позволить себе больше желаний, ошибок, был бы самостоятельнее.
Но разве это плохо — крепкая, неразрывная связь с мамой, ее поддержка и всепрощение? Это отлично — для малыша, плохо — для молодого человека и губительно — для общества в целом. Посудите сами: “продвинутые” европейские мамы выкладываются полностью, а рождаемость неуклонно падает. А в тех же странах третьего мира мало кто заморачивается правильным питанием (хватило бы его вообще!) или воспитанием (когда воспитывать “по науке” десять голодных ртов?), детская смертность высока, как раньше, а рождаемость постоянно растет, и прирост населения не сравнить с европейским. Инфантилизация общества — еще одна проблема Европы. Привыкнув быть объектом неусыпной материнской заботы, ребенок, подрастая, не спешит принимать решения, брать ответственность, создавать собственную семью. И правда, зачем ему обременять себя?
”Что это значит — чрезмерная, сильная материнская любовь? Это когда любовь к детям становится сильнее любви к себе и к мужу, когда дети выходят на первое место в системе ценностей матери, а отец, да и часто сама мать, отодвигается на задний план”.
Анатолий Некрасов.
Материнская любовь

Акт второй. Ни с тобой, ни без тебя
Марина с надеждой смотрит на мобильник. Вдруг сын перезвонит. Вздохнув, она тянется за кофе. Чашка предательски дрожит в руке.
— Слушай, ты его задушила своей заботой! — взрывается Нонна. Эх, Нонка! Она еще со школьных лет особой деликатностью не отличалась. — Смотрю на тебя — и вижу свою мамочку. Когда я в девятнадцать лет опаздывала со свидания, снимала туфли и мчалась по городу бегом, босая — чтобы быстрее! Стоило мне появиться в родном дворе в четверть одиннадцатого — все! Меня встречала скорая помощь у подъезда и “сердечный приступ” в эффектном мамином исполнении!
— Как ты можешь?! — взвивается Марина. — Она тебе всю жизнь посвятила! На двух работах, как проклятая...
— А я просила? — яростно перебивает ее Нонка, и кажется, что сейчас она спорит не с подругой. — Просила?во всем себе отказывать “во имя доченьки”? Я теперь что, должна “жизнь положить за други своя”? Ты запоминай, что я говорю — через пару лет Юрка тебе то же скажет. Если ты его с поводка не спустишь. Меня спасло только то, что на третьем курсе я за своего Вовку-лейтенантика замуж выскочила. И всю жизнь — по гарнизонам, подальше от маминой заботы. Я до сих пор, получая от нее sms, напрягаюсь: жду претензий каких-то, обид. Она же всем всегда недовольна... А я ведь деньги посылаю, регулярно звоню, подарки привожу. Я ж ее люблю, язву мою...
И вот уже Нонна нервно шарит в сумке в поисках сигарет. А мы — потому что слов не находим.

Психологи утверждают, что критическая точка в отношениях с родителями наступает в период подросткового самосознания ребенка. Тогда рождается новая личность и, как обычно бывает при рождении, ей предстоит разорвать психологическую “пуповину”, связывающую ее с матерью. Это больно и страшно, поэтому в переходный возраст ребенок демонстративно выбирает совершенно иную модель поведения, болезненно отстаивает собственную автономность. И начинается “подростковый бунт” — как и любой другой, порой бессмысленный и всегда беспощадный. Эмо, готы, панк-рок или рок-панк, тридцать три серьги, сигареты — и валидол, бессонные ночи, скандалы до хрипоты. Это что, нормально?! Как ни странно, да. Ненормально другое: когда у ребенка не находится душевных сил на отделение, и “подростковый бунт” душится в зародыше.

Педиатры подтверждают: ребенок осваивает навыки только для того, чтобы получить эмоциональное поощрение от матери. И с тех пор все самые важные достижения в нашей жизни — от первого шага до Нобелевской премии — мы делаем ради нее. Ей суждено вечно зримо или незримо присутствовать в нашей судьбе. Мать — самый важный, самый значимый человек для каждого из нас. Она может окрылить своей любовью или погубить, причем удается ей это гораздо легче, чем кому бы то ни было. Мы можем натворить много бед — бросить любимого, предать друзей, украсть миллион — и тем не менее чувствовать себя неплохо и жить припеваючи. Но стоит нам обернуться против матери, и все — нашей душе никогда не найти покоя. Чувство вины нас разъест изнутри.
Тревожные звонки
Как понять, не зашкаливает ли ваше материнское чувство? Присмотритесь к своему поведению, прислушайтесь к своей речи.
- В ваших высказываниях постоянно встречается “нам выписали лекарства”, “мы поступили в школу”, “у нас хорошие оценки”...
- Муж, вернувшись с работы, порывается вам что-то сообщить, но вы перебиваете его, подробно рассказывая, как поел-поспал-погулял ваш малыш.
- С того момента, как у вас родились дети, вы ни разу не съели раньше ребенка первую клубнику или черешню.
- Вы готовы выделить ребенку отдельную комнату, даже если для этого вам с мужем придется ютиться в проходной и спать на раскладном диване.
- Вы не можете себе позволить лечь на обследование в клинику или уехать на три-четыре дня в дом отдыха, оставив детей на мужа: “Как они без меня?!”
- У вашего чада уже пробиваются усы, а вас все еще волнует, хорошо ли он поел, надел ли шапку и хватит ли у него денег на проезд.
- Вы считаете, что единственный смысл жизни — это дети.

Акт третий. Без вины виноватые
— Ох, девочки, какие вы резкие, — Олеся нервно крутит в руках чайную ложечку. — Мужья приходят и уходят, а мамы всегда рядом. И сильнее нас никто не любил и любить не будет. Если бы я решилась забрать маму к себе, она бы еще пожила... Никогда себе этого не прощу...

И опускает глаза... И снова мы молчим. Ни у кого не поворачивается язык сказать Олесе грубую житейскую правду: Нина Дмитриевна, ее мама, умерла на 89-м году жизни, в семье сына, окруженная внуками. А вот у нее, Олеси, в отличие от брата, потому сейчас с детьми и проблемы, что прожила она с мамой аж до 38 лет. И свою личную жизнь устроила просто чудом: за два месяца, которые мама провела в больнице, умудрилась “скоропостижно” выскочить замуж. За бригадира строителей, перекрывавших им крышу на даче. Слава богу, хоть человек оказался хороший! Разумеется, у мамы с папой чуть сердце не прихватило: как же, дочка профессора и внучка завкафедрой русской филологии, без пяти минут кандидат наук, двухкомнатная квартира в центре города — и гастарбайтер! Папа еще молчал, но Нина Дмитриевна была непреклонна: “Или я, или этот проходимец!” Олеся выбрала... “проходимца”. И уехала с ним в Ивано-Франковск. Мать “благословила” ее одной фразой: “Умирать буду — не позову!”

Что ж, матерей-“кукушек” можно и нужно осуждать, матерей, “посвятивших всю жизнь своим детям”, в чем-то упрекнуть язык не поворачивается... Для таких женщин материнство — следующая ступенька самореализации и фантастическая возможность прожить жизнь дважды — за себя и за своего ребенка! И не задумывается порой мама, что тем самым она из лучших побуждений “ворует” у ребенка его жизнь. А стоит “обворованному” заартачиться — в ход идут шантаж любовью и угроза здоровьем. В отношениях, которые строятся по схеме “жертвенность матери”, в избытке любви и ненависти. Но чего в них не хватает, так это свободы или места для кого-то или чего-то третьего — для личной жизни, своего видения будущего. Делаешь шаг в сторону — вина возвращает обратно; решаешь быть примерным “ребенком” — задыхаешься.
“Как тело человека, на вид плотное, почти на 90 процентов состоит из воды, так душа взрослого почти на 90 процентов состоит из ребенка. Это не твоя Мама давит на тебя, стремится закабалить и удушить зависимостью и чувством вины — а Маленькая Девочка в ней, 90 процентов отчаявшейся девчонки в телесной оболочке, крикливой, агрессивной, авторитарной Мамы-манипулямы... Она боится, боится! Боится одиночества и пустоты того неизбежного и придвинувшегося уже периода жизни, когда “мне время тлеть, тебе цвести”. У нее сейчас сильнейший невроз, тревога, тоска, депрессия, кризисное состояние. Ей действительно дико, страшно и тоскливо оставаться одной, ей нечем себя заполнить, она видит перед собой черную дыру смерти... И она хватается за тебя с судорогой утопающего, тянущего на дно, и спасателя, если у того нет грамотной хватки”.
Владимир Леви

Тренинг для “взрослого ребенка”. Сочинение на вольную тему
В психологии существует термин “дважды рожденный”: духовное и эмоциональное отделение от родителей сродни второму рождению. Оно столь же волнующе и болезненно, и далеко не каждому удается “родиться взрослым”.

1. Осознайте свою взрослость. Да, вы выросли, и со своим внутренним ребенком придется распрощаться. Вы уже знаете, чего хотите от жизни. У вас есть план, и вы собираетесь ему следовать. Отношения с родителями — показатель психологической зрелости человека: для сильной и самостоятельной личности родительская забота, понимание и поддержка уже не жизненно необходимы. Наоборот, если родители не сумели повзрослеть, если остались маленькими, капризными и очень несчастливыми детьми — вы просто возьмете на себя роль старшего и позаботитесь о них.

2. Простите себя. Вы не хотите играть на пианино, ехать с ними отдыхать в Трускавец, стать бухгалтером, выйти замуж за тетимашиного Пашу. Просто не хотите — и все. И не виноваты, если ваш отказ заканчивается маминой истерикой. Вам ее жаль, но вины тут вашей нет. “Выслушивай неправомерные требования матери, ее упреки врачебно-внимательно — как кардиограмму ее подсознания, как симптомы душевного состояния, — но ни в коей степени не принимай как оценки твоей личности, хотя именно такую форму привычно имеют почти все обращения мамы к тебе. Отныне ты становишься по отношению к матери человеком оценочно независимым — это очень важно, ибо поможет тебе обрести должную степень оценочной независимости и с другими людьми”. (Владимир Леви, “День защиты от предков”.)

3. Простите своих родителей. В детстве мы считаем их могущественными волшебниками. На самом-то деле они самые обыкновенные, со своими слабостями и недостатками. Теперь нам, взрослым, легче понять, какая это ответственность — быть мамой и как снисходительны мы должны быть к ее слабостям.

4. Определите личные зоны. Разумеется, не стоит демонстративно огораживать их “колючей проволокой”. Мягко скажите: “Знаешь, мама, я пока не готова с тобой это обсуждать”.

5. Боритесь с чувством вины. В чем конкретно вы считаете себя виноватой? Помните, что сам ход биологического времени продвигает вас к независимости. Благодарность родителям мы выражаем, глядя в будущее, а не застывая в прошлом: мы передаем своим детям то ценное, что сами получили в детстве.

6. Откажитесь от бесплодных ожиданий. Пока мы ждем, что кто-то сделает нас счастливыми, мы просто обречены на разочарования. Тяжело терять детские иллюзии, но это неизбежно.

“Все понять — значит, все простить” — гласит французская поговорка. Верно и обратное: “Все простить — значит, все понять”. Понять отца и мать, внутренне согласиться с ними, посочувствовать и пожалеть, уйти от роли зависимого маленького ребенка означает попросту повзрослеть, помириться с миром, принять его.

Благодарность родителям мы выражаем, глядя в будущее, а не застывая в прошлом

Тренинг для мамы. Семь шагов к себе
Сядьте перед большим зеркалом. Рядом положите лист бумаги и ручку.

1. Рассмотрите себя внимательно: отметьте каждую морщинку, каждую лишнюю складочку, каждый седой волосок, вспомните о всех своих маленьких недомоганиях или более серьезных проблемах со здоровьем. Улыбнитесь себе, закройте глаза и расслабьтесь.

2. Теперь постарайтесь представить, как все ваши родные уходят от вас далеко-далеко. У них все хорошо, они здоровы и счастливы, но они — так далеко, что вы не можете получить от них весточки. Вы — абсолютно одни.

3. Ответьте себе на вопрос: “Как я теперь буду жить?” Не пугайтесь, если вначале вас охватит паника, если вам захочется крикнуть, что жизнь потеряла для вас смысл, — расслабьтесь, сделайте несколько глубоких вдохов-выдохов и снова вернитесь к этому вопросу.

4. Конкретизируйте свой ответ. Может, вы займетесь ремонтом? Съездите на недельку в санаторий? Запишетесь в народный хор? Вышьете, наконец, ту картину, о которой мечтаете уже пятый год? Запишите все, даже самые фантастические идеи, пришедшие в голову.

5. Распланируйте все свои идеи на год, потом по месяцам и неделям. Проанализируйте, насколько заполненной или, наоборот, незаполненной оказалась ваша жизнь и почему.

6. Впустите в свое пространство других людей — ваших старых приятелей или родственников, с которыми вы когда-то дружили, а теперь видитесь редко. Найдите время повидаться, принять гостей, пообщаться с ними.

7. Просмотрите ваши записи. Есть ли там первоочередные задачи? С чем они связаны? Когда вы их реализуете? Есть ли то, что вы вписали просто так или “потому что так положено”? Вычеркивайте без сожаления. Затем еще раз просмотрите план своей жизни на ближайшие 10, 20, 30 лет. А теперь пришло время вернуть в нее ваших близких — они должны занять свободное место!

никогда не поздно стать счастливой мамой и счастливым ребенком — достаточно только поверить друг в друга

Эпилог. Труден только первый шаг!
Кто должен первым разорвать замкнутый круг безумной материнской любви? Ответ прост: тот, кто старше. И часто совсем не мать. Рано или поздно старшими в доме становимся мы. Недаром в народе говорят: “Стар — как мал”, точно подмечая момент, когда возрастные капризы становятся созвучными младенческим. Иногда капризы мамы и ее давление на близких вызваны гормональной перестройкой ее организма. В таком случае достаточно проконсультироваться у эндокринолога, пропить курс назначенных препаратов, и мамины обиды исчезают как по мановению волшебной палочки. Главное — вовремя осознать чрезмерную привязанность к детям. Лучше — пораньше, до того, как, став бабушкой, она захочет жить еще и жизнью внуков.
И последнее (и самое главное): никогда не поздно стать счастливой мамой и счастливым ребенком (любого возраста) — достаточно только поверить друг в друга.
Притча о счастливой матери
Жила-была бедная еврейская семья. Детей было много, а денег мало. Бедная мать работала на износ — мыла, шила, готовила, стирала, и... орала, раздавала подзатыльники и громогласно сетовала на жизнь. Наконец, выбившись из сил, отправилась за советом к раввину: как стать хорошей матерью? Вышла от него задумчивая. С тех пор ее как подменили. Нет, денег в семье не прибавилось и домочадцам частенько приходилось сидеть на хлебе и воде. И дети послушнее не стали. Но теперь мама не ругала их, а с лица ее не сходила приветливая улыбка. Раз в неделю она шла на базар, а вернувшись, на весь вечер запиралась в комнате. Детей мучило любопытство. Однажды они нарушили запрет и заглянули к маме. Она сидела за столом и... пила чай со сладким цимесом! “Мама, что ты делаешь? А как же мы?” — возмущенно закричали дети. “Ша, дети! — важно ответила она. — Я делаю вам счастливую маму!”
Поделись с подружками :