Большие дети

Поделись с подружками :
Люди не меняются. Они взрослеют, начинают бриться, краситься, носить галстук или высокий каблук, говорить басом и делать умное лицо, но в душе остаются такими, какими получились к семи годам.
Я осознала это, когда вернулась во двор своего детства. Приехала к маме погостить и у подъезда встретила Лиду — девочку из соседнего парадного. Мы не виделись страшно сказать сколько лет. У Лидочки был самый звонкий голос, временами переходящий в ультразвук. “Ой, какие туфли у тебя! — кричала она так, что весь двор замирал, оборачивался и дружно взирал на мои ноги. — Краси-и-ивые... А это сумочка, да? Покажи! Ух ты... Дашь поносить?” И я давала. Сумку, куклу, велосипед... Потому что знала: родители Лиду никогда не баловали, на всем экономили и вещи покупали на вырост. Девочка могла носить одно платье три года, пока то окончательно не теряло форму и цвет. Поэтому всегда остро реагировала на обновки других детей. Завидовала? Наверняка. Мы ее жалели. Ее родители любили повторять: “Везет же людям!” При этом были уверены, что подавляющему большинству “везет” незаслуженно.    

— Это ты?! — пронзительно крикнула идущая мне навстречу незнакомая женщина в мешковатом костюме. Потом отступила на шаг и принялась рассматривать меня с ног до головы.
— Ой, какая ты стала! И платье у тебя такое... Краси-и-и-вое... И сумочка...  
— Лидочка... — догадалась я. 
Мы договорились встретиться вечером на “нашем месте” — в беседке под старыми липами.
— Я всех соберу, — пообещала Лида. — Вовика позову, он живет недалеко. Потом Анюту, Мишу... А ты очень хорошо выглядишь. Читала твои рассказы... Повезло тебе с работой, да?
Я кивала. И, как всегда, испытывала жалость к подруге, которой повезло гораздо меньше. 
— Что ты! — выслушав меня, засмеялась мама. — Лида работает главным бухгалтером в крупной фирме, и муж ее получает неплохие деньги. Просто они экономят...

Весь день я рассматривала старые фотографии, пытаясь представить, как же теперь выглядят друзья моего детства. Вот, например, Вовик — маленький, круглый, в смешной желтой кепке и футболке с надписью “Ну, погоди!”... “Владимир! — густым контральто звала его с пятого этажа мама. — Быстро домой!” Она была учительницей, и в школе ее боялись. Во дворе, впрочем, тоже. Услышав знакомый голос, мы, как по команде, втягивали головы в плечи, словно ждали подзатыльника. Вовик ждал его больше остальных, поэтому тут же срывался с места и, не прощаясь, бежал домой. И мы, конечно же, дразнили его маменькиным сынком. Больше всех белокурая красавица Анюта, в которую Вовик был тайно и безнадежно влюблен с детского сада. Но она говорила, что выйдет замуж только за принца — красивого и богатого, и наш друг в этот портрет явно не вписывался. 

А вот Миша — долговязый очкарик с копной черных вьющихся волос. Его заставляли играть на виолончели. Он ненавидел “эту бандуру” всем сердцем, особенно когда приходилось таскать ее на себе. Поэтому после концертов регулярно забывал инструмент в каком-нибудь тихом безлюдном месте. А мечтал Миша совсем о другом. Он хотел стать капитаном дальнего плавания. Каждый вечер рассказывал нам захватывающие истории из прочитанных книг. Для усиления эффекта разыгрывал все в лицах и красках, чем приводил нас в полный восторг. Но, увы, Миша рос в семье потомственных музыкантов во главе с прадедом-виолончелистом, из-за которого и был приговорен к смычку... 

— Долго не гуляй, — как в детстве, попросила мама. — А то буду волноваться.  
Когда я читала где-нибудь: “Им показалось, что они расстались только вчера”, всегда думала: так не бывает. Теперь знаю точно — бывает. Мало того, через пять минут ты просто перестаешь замечать взрослые черты друзей. Сквозь них отчетливо проступают детские лица, которые навсегда отпечатались в твоей памяти и ни за что не собираются уступать место новым незнакомым штрихам. Именно тогда, в беседке под старыми липами, я поняла — люди не меняются. Мы такие же, какими были много лет назад. И у каждого свой чемодан приятных воспоминаний, детских открытий, а вместе с ними — страхов, комплексов и обид. Этот багаж невозможно забыть в каком-нибудь аэропорту или просто выбросить. Он всегда с тобой. Даже когда ты пытаешься засунуть его подальше на пыльные антресоли сознания, он обязательно выпадет в самую неподходящую минуту.

Помню, как в первом классе мы готовили спектакль-сказку. Я играла Красную Шапочку и очень гордилась своей ролью. Но однажды опоздала на репетицию. Учительница страшно рассердилась. Она поставила меня перед всем классом и стала громко отчитывать: мол, стыд и позор — подвести целый коллектив. Видимо, придется отдать роль другой, более ответственной девочке. Я с трудом сдерживала слезы. К счастью, все осталось на своих местах, но с тех пор у меня сохранился страх подвести кого-то. На первый взгляд, не так уж и критично, на самом же деле — сильно осложняет жизнь. Знаменитые слова Фрейда “Все мы родом из детства” — не просто красивая фраза, а точный адрес наших страхов и комплексов. Если бы взрослые, воспитывая своих отпрысков, помнили об этом... Но, увы, когда-то они тоже были детьми, и у каждого свой чемодан... 

Из любимой беседки мы решили переместиться в кафе.
— Я только жене позвоню, — сказал Вовик и долго слушал густое контральто на том конце, торопливо повторяя: — Да, Леночка! Конечно, Леночка! Я понял, Леночка... — Потом вздохнул и повернулся к нам: — Извините , но я с вами пойти не смогу...
Мама умерла, и теперь его жизнью руководила другая женщина. Зато остальные были свободны. Анюта развелась с четвертым по счету мужем, Лида своего супруга держала в ежовых рукавицах, а Миша так вообще никогда не был женат.

— Чем ты занимаешься? — спросила его я. 
— Работаю в филармонии. Играю на виолончели. Такая у нас семейная традиция...
Я подумала, а что было бы, если бы Миша стал капитаном, Анюта искала не богатого принца, а любовь, Лидочка не ограничивала себя в желаниях, а Вовик хотя бы раз принял самостоятельное решение? Нет, мои друзья не жаловались на жизнь и, скорее всего, даже не подозревали, что она могла быть совсем другой. А?ведь могла бы... ?

Поделись с подружками :