Связь. Эссе Аллы Сницар.

Поделись с подружками :
Мне всегда было интересно, почему одни люди идут по жизни легко, завоевывая ее с таким видом, словно иначе и быть не может, а другие топчутся на месте, хотя не менее умны, образованы и талантливы.
Конечно, можно говорить о судьбе, фортуне, благоприятном стечении обстоятельств, но лично я думаю, что у слепого случая стопроцентное зрение. Он помогает сильным и игнорирует слабых, однако вопрос в другом. Неужели мы рождаемся заведомо удачливыми или наоборот — безнадежно невезучими? Если это так, то зачем к чему-то стремиться?
А недавно я прочла интервью с одним успешным продюсером, пожалуй, самым успешным на постсоветском пространстве. Когда его спросили, не боится ли он браться за такие масштабные, прямо скажем, грандиозные проекты, он ответил, что всегда мечтал заниматься лишь любимым делом, и очень благодарен маме за базовое доверие к миру. Мол, оно и дает ему такую уверенность в себе.
Этот термин я слышала впервые, поэтому сразу стала искать его определение. Так вот, понятие “базовое доверие к миру” было придумано американским психологом и историком Эриксоном. Он утверждал, что подобное чувство формируется у ребенка в течение первого года жизни. Именно в этот период особенно важно, чтобы его связь с мамой была неразрывной. Когда женщина исчезает даже на несколько часов, то у малыша пропадает чувство безопасности, на смену ему приходит панический страх. Если связь рвется постоянно, ребенок перестает доверять маме, а вместе с ней и целому миру. Потом он вырастает и, всякий раз сталкиваясь с неприятностями, испытывает те же эмоции. А человек с правильно сформированным базовым доверием практически ничего не боится. Он просто не замечает негатива или не придает проблемам серьезного значения. Ему не страшно. Он уверен, что этот мир безопасен и благосклонен к его персоне. И главное — он умеет быть счастливым несмотря ни на что. Вот такая интересная штука...
Меня сдали в ясли в полгода — маме срочно нужно было возвращаться на работу. Она говорит, что раньше так поступали многие женщины, и ни о каком базовом доверии даже не слышали. Не знаю, как у других, но лично я часто впадаю в меланхолию. Боясь разочарований, редко позволяю себе расслабиться. С людьми умышленно держу дистанцию, защищаясь от возможного нападения. Я четко усвоила, что надеяться нужно в первую очередь на себя, поэтому чье-то горячее участие в своей судьбе расцениваю как неожиданный подарок. Я подвержена всяческим рефлексиям и страхам, подолгу анализирую прошлое и много размышляю о будущем. Мне снятся невероятные сны, сюжетам которых могли бы позавидовать создатели триллеров. Мои переживания нелогичны, а порой и просто абсурдны...
Нет, я ни в коем случае не обвиняю маму. Мы знакомы не полгода, а целую жизнь, и за это время она успела дать мне очень много хорошего. Кстати, мама скептически отнеслась к теории Эриксона и заявила, что мои тревоги и волнения лишь на пользу писательской карьере. Она убеждена: человек, умеющий страдать, способен и к состраданию. Полушутя она утешает меня историями гениев. Вот Гоголь, например, всю жизнь мучался маниакально-депрессивным психозом и именно при его обострении чувствовал подъем творческой энергии. Хемингуэй под маской жизнелюбия ежедневно прятал свою душевную болезнь и тягу к суициду. А излучающий оптимизм Джек Лондон был с детства подвержен глубоким депрессиям... На что я ей также полушутя отвечаю, что не хочу сжечь рукописи и заморить себя голодом — как Гоголь, застрелиться — как Хемингуэй или отравиться морфием — как это сделал Лондон... Я хочу радоваться жизни, чему и учусь каждый день. Но все-таки меня не покидает один вопрос: а что было бы со мной, если бы в полгода я не потеряла ту главную, непреложную, почти сакральную связь? Жаль, теперь этого уже не узнать...

Поделись с подружками :