Под знаком Эго - об альтруизме и эгозме

Поделись с подружками :
“Люби себя, наплюй на всех — и в жизни ждет тебя успех!” — мы привыкли считать этот немудреный стишок жизненным принципом настоящего эгоиста. И ошибаемся: настоящие эгоисты не такие.
Ночь, улица, фонарь, аптека...” — классика поэзии плавно перетекает в прозу жизни: ночь, кухня, коньяк, заплаканная подруга.
— И тут дочь говорит: “Дай нам, наконец, с папой нормально поговорить! Ты все равно ничего не смыслишь!” Ну как я могу оставаться в стороне, когда она вуз выбирает? Это матери, представь? Господи, как вспомню, сколько я вытерпела! — Анюта судорожно мнет в руках мокрый носовой платок. — Я ей говорю: “Стыдись, я всю жизнь вам отдала! Для себя ни минуты — только о вас думала, только для вас жила”. А она: “Ой, мама, было бы там что отдавать! Можно подумать, ты б лекарство от рака изобрела, если б не мы!” Откуда в ней такой эгоизм дикий?
Мы с Инкой молчим. Инка у нас — классическая разведенка-карьеристка-эгоистка, а я... Мое мировоззрение утлым корабликом дрейфует в философской полынье от берега к берегу...
По понятиям
Почему-то считается, что эгоист — это гнусный тип из “подземелья” по Достоевскому: “Свету ли провалиться, иль чтоб мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне всегда чай пить”. Однако, если уж быть точными в определениях, вышеупомянутый тип — эгоцентрист. В чем разница? Эгоист — это тот, кто думает о себе, а уж потом о других. А эгоцентрист — это тот, кто думает о себе. И точка. Все, других для него просто не существует.

А мне чтоб чай пить
Будем откровенными: самое счастливое время нашей жизни — детство. Время абсолютного, не замутненного угрызениями совести и, главное, не осуждаемого эгоизма. Мы с восторгом понимаем: весь этот мир придуман для нас. Эта вкусно пахнущая теплая мама, это солнце и эти лужи, эта роскошная кукла, которую протягивает нам бабушка. Правда, отдельные несознательные личности в песочнице посягают на это чудо в розовом платье, но ловким ударом лопаткой по голове мы останавливаем агрессора. Похожий ответный прием дает нам понять, что красная машинка принадлежит все-таки не нам. Печально, но факт.
Дракам в песочнице мамы нас не учат — до такой формы отстаивания собственного “я” доходим своим умом и чужой неподатливостью. Наши мамы учат нас другому: делиться. Я давно уже не играю в песочнице, но до сих пор не могу усвоить, что означает этот загадочный глагол? Почему мы должны с кем-то делиться? Можно дарить, менять, продавать, покупать — но делиться?! Тем не менее тот, кто не освоил этого действия, получает обидное прозвище “эгоист”.
Всем нам доводилось слышать этот упрек. А иногда без осуждающих взглядов мы и сами неловко ежимся — потому что вот прямо здесь и сейчас ощущаем себя эгоистами. Каждый из нас постоянно делает что-то исключительно для себя, для достижения своей цели — таков закон выживания, такова природа человека. И то, что мы делаем для других людей, все равно мы делаем для себя. Когда мы влюбленно-кокетливо поправляем шарфик на шее нашего избранника, вряд ли при этом трезво рассуждаем: “Он должен почувствовать мою заботу и понять, что лучше меня ему не найти”. Но похожая мысль мелькает, а если не мелькает, значит, либо это не наш избранник, либо мы еще не хотим замуж (поправить шарфик дворнику Васе нам почему-то в голову не придет).
Как-то, знаете ли, не слишком красиво получается... Вот почему родители поочередно то ремнем, то “покемонами” заставляют нас загонять поглубже нашу исконную (хоть и не слишком привлекательную) сущность. “Считается, что жить ради собственного удовольствия — плохо. Родители, словно задавшись целью воспитать для себя более-менее сносный обслуживающий персонал, внушают маленьким человечкам, что следует посвятить свое существование другим высокоразвитым белковым организмам, каковые не способны порадовать себя самостоятельно (поскольку тоже поглощены чужими заботами). Общеизвестно ведь, что заниматься чужими делами много проще, чем собственными, поэтому все, включенные в порочный круг неустанной озабоченности друг другом, вполне довольны и менять ничего не собираются”. (Макс Фрай, “Энциклопедия мифов”.) Но ведь это так хорошо, так благородно, не правда ли? Нет, неправда.
Утопически и альтруистически
— Братика ей родили специально, чтобы эгоисткой не росла, — никак не может успокоиться Анюта. — И все бесполезно: дрались, как бешеные, в детстве, а сейчас каждый сам по себе. Нет, это поколение, видно, такое...
— Ай, брось! — Инка досадливо давит сигарету в блюдце. — Ты что, хочешь, чтобы она выросла второй альтруисткой Даниловой?!
И мы дружно вздрагиваем от такой перспективы: Леночка Данилова — это наш персональный ужас радения за судьбы мира...
Доводилось ли вам устраивать бездомных котят в добрые руки? О чем разговор — конечно, доводилось. А теперь представьте, что заниматься этим несомненно добрым делом вам приходится в течение последних?-надцати лет, причем в роли “котят” выступают вполне зрелые, но чудовищно беспомощные околотворческие личности. Они приезжают из Гостомеля с баночкой варенья из крыжовника, диском с авторской песней и слезным рекомендательным письмом от троюродной тети. Возникают на пороге с подробным планом нравственного перерождения нации, материализовавшись из философской дискуссии на литературном блоге. Звонят в дверь глубокой ночью: из-за принципиальных разногласий с мужем по поводу украшения ванной кракелюром творческой личности теперь негде спать, есть и жить. Леночка принимает-обогревает всех обиженных и оскорбленных, искренне восхищается их незаурядным даром и уверяет: мир еще ахнет, нужно только “заявить о себе”. И процесс “заявления” начинается... Леночка настойчива, как капель, и неотвратима, как понедельник. Ее протеже живут у нее месяцами, с аппетитом проедая ее скромную зарплату библиотекаря. Альтруистка Данилова с новыми силами бросается в бой, а причастные к делу эгоисты нервно курят ночью на кухне. А ведь Леночка пишет прекрасные детские сказки, но почему-то никогда не пытается их пристроить...
К сожалению, альтруизм — не гарантия внутренней гармонии. Если эгоист злится сиюминутно и конкретно — когда не может получить желаемого, то альтруиста поджидают куда более горькие терзания — когда он видит, что цель, буквально оплаченная жизнью, не достигнута. Если эгоизм чреват одиночеством, то альтруизм может завершиться полным растворением личности. А верующим людям лучше не забывать и о том, что в стремлении “отдать себя” своим близким они совершают преступление не только против себя, но и против... Бога: созданные по его образу и подобию, они не должны, уничижая творение, уничижать Творца...

Если эгоизм чреват одиночеством, то альтруизм может завершиться полным растворением личности

Цена “чистой идеи”
Может ли альтруизм нанести вред? Может. Еще как! Как всякая идея отречения от себя во имя чего-то. В конце XIX — начале XX века Россию захлестнула волна террора. Только с 1905-го по 1907 год от рук “борцов за идею погибло свыше 17 тысяч человек (к слову, из них только 5 тысяч “врагов”, остальные случайные жертвы). В числе террористов было много юных девушек, “богородиц революции” (как метко окрестил их не чуждый литературщины знаменитый эсер-бомбист Борис Савинков), с радостью отдававших и свои, и чужие жизни во имя светлого будущего. И “старый мир” разрушали “до основанья” вовсе не расчетливые искатели персональной выгоды. И “новый мир” возводили на крови и костях такие же восторженные идеалисты. “Цель оправдывает средства!” — под этим глубоко эгоистическим лозунгом шли на баррикады идейные альтруисты.
Чистый, “клинический”, альтруизм нечеловечен: сам лишенный человеческой слабости, он отказывает в ней и другим. Вот почему мало кто любит альтруистов. “Ничто в мире не стоит слезы ребенка”, — ничто, никакая идея о “свободе-равенстве-братстве”, понимаете? И последнее. Эгоиста, даже самого закостенелого, образумить возможно — если не убеждением, то наглядной демонстрацией невыгодности его поведения для него же самого. Чистый альтруист несгибаем — “гвозди бы делать из этих людей...”
Две чаши весов
— Инна, тебе не понять, — я пытаюсь быть объективной. — Ты — самодостаточный человек, а Анечка вся в семье...
— Вот. Во-о-от, — назидательно тянет Инна. — Вот ваш альтруизм несчастный! Ты пойми: эгоист сам может жить. Да, скучно будет, да, одиночество — это не пряник медовый, но... Но ты — имя существительное. А альтруист может существовать только в приложении — к человеку, к идее. Короче, прилагательный он.
— Ты что, думаешь, мне что-то от них надо?! — взвивается Аня. — Ты вон вместо того, чтобы Ваньку своего с классом в Диснейленд парижский отправить, шубу себе прикупила! Да как у тебя сердце не дрогнуло!!!
— Конечно, — Инна спокойна: ее, финансового аналитика крупного холдинга, риторическими воплями не пронять и с мысли не сбить. — Конечно, благодарность нужна, уважение, ответная забота. Только честная эгоистка об этом сразу предупреждает, а ты, скромная незабудка, ждешь, что сами догадаются. Ты, мать Тереза, пуще меня своей выгоды ищешь!
Анюта наливается кровью, открывает рот... Короче, поговорили...
Этот спор вечен: альтруисты с эгоистами не могут прийти к консенсусу уже сотни лет. Еще Аристотель писал, что “добродетельному надлежит быть себялюбом”. В эпоху Просвещения стала популярной теория “разумного эгоизма”. Ее авторы утверждали, что главное для человека — это умение совершать поступки себе на пользу, учитывая при этом интересы других (так как довольство окружающих — условие беспрепятственного личного процветания), оценивать ситуацию с позиции другого человека (и делать так, чтобы ему тоже захотелось сделать что-то на пользу вам). И наконец, любить себя, чтобы иметь возможность дать любовь другому. Неслучайно авторами теории были выдающиеся экономисты: они подметили одну весьма важную черту эгоизма: только стремясь к личному благоденствию, человек может создавать материальные блага. Другими словами, если все члены общества постараются достичь благополучия, общество будет благоденствовать. Однако как быть со старыми, малыми, увечными и просто к делу неспособными? Уставшие от трудов эгоисты, даже разумные, лишь пожимали плечами, альтруисты бросились в бой с лозунгом “Все поделить!”. Как ни парадоксально, но именно они, не создающие и не оплачивающие созданное потом, кровью и визитами в налоговую, могут распределить блага максимально великодушно, абстрагируясь от “лично вложенного”. И жизнь продолжается: созидает только эгоизм, распределяет только альтруизм. Как день и ночь, любовь и боль, они вечны и неразрывны в своей связке-противостоянии.
Идем к метро. Инна зябко кутается в роскошную, но легкую шубку. Поймав мой взгляд, расшифровывает его мгновенно:
— Да, себе купила, да, Ванька подождет с Парижем-айфоном, да, я — эгоистка, нет, не жалею об этом. Помнишь, как в “Мимино”: “Если ты хочешь, чтобы я тебе сделал хорошо, ты сделай мне хорошо, я потом тебе сделаю так хорошо, что нам обоим хорошо будет!”
И она заливается смехом. Потом серьезнеет:
— Пойми: не умеешь себя любить — не сумеешь и другого.
— Но Аня же своих паршивцев действительно любит... Как-то несправедливо получается... — мне все-таки не дает покоя наш прерванный разговор.
— А мир вообще несовершенен, — пожимает плечами Инна (да уж, кому, как не бухгалтеру, этого не знать!). — Любишь — люби и не жалуйся, не жди отдачи, ищи наслаждение в своей любви, в жертвенности. Давай уж, будь клинической альтруисткой. Хочешь, открою секрет? Эгоистка считает, что мужчины созданы для нее, а альтруистка — что это она создана для мужчин. Выбирать тебе! — она прижимается ко мне на минуту щекой, обдав нежно-пряным ароматом дорогих духов. Потом властно машет норковым рукавом, вмиг тормозит машину и, легко скользнув на сиденье, растворяется в заснеженном сумраке. Я вздыхаю и, натянув поглубже капюшон, неспешно шагаю к метро.
Будь здоров, эгоизм!
Психологи утверждают, что ваш эгоизм пребывает в добром здравии, если вы...
- смело отказываетесь от чего-либо, если считаете, что это принесет вам вред;
- стремитесь осуществить свои планы в первую очередь, но признаете право других поступать так же;
- достигаете своих целей, стараясь не вредить другим, а в случае столкновения интересов способны пойти на компромисс;
- имеете собственное мнение и не боитесь высказываться, даже когда оно отличается от чужого;
- готовы защищаться любыми способами, если вам или близким угрожает опасность;
- не боитесь критиковать кого-то, но не стремитесь заставить его признать вашу правоту;
- никому не подчиняетесь, но и не пытаетесь контролировать других;
- уважаете желания партнера, но не переступаете через себя;
- не мучаетесь чувством вины, сделав выбор в свою пользу;
- любите и уважаете себя вне зависимости от того, какие чувства питают к вам окружающие.

Поделись с подружками :