А что у нас с сексом, опять подвис ?

Поделись с подружками :
В моем рабочем блокноте есть специальная страница, на которой я записываю высказывания наших девушек во время редколлегии. Однажды показала их мужу. Он прочел с интересом и резюмировал: “Ага! Значит, вы там развлекаетесь!”
Один день из жизни редколлегии

На первый взгляд, очень похоже. Но парадокс заключается в том, что наиболее смешные и нелепые реплики, впоследствии ставшие крылатыми фразами, рождались в самой что ни на есть серьезной атмосфере творческих дискуссий. А происходит это примерно так.

Понедельник, 10.00. Красивые, но сонные, в состоянии “вчера было воскресенье, мы отлично отдохнули, сейчас бы поспать...” все собираются в комнате переговоров. Однако главный редактор, находящийся в состоянии “вчера было воскресенье, вы отлично отдохнули, хорошо бы и поработать”, говорит: “Начнем!” С легкой руки офис-менеджера Кати на столе материализуется кофе — верный признак того, что сидеть будем до упора. С появлением конфет приходит понимание — “упор” ожидается не скоро.


Постепенно все просыпаются, и начинается самое интересное. Например, только на нашей редколлегии можно услышать такой диалог: 

Жанна: “А что у нас с сексом?”
Витуся: “Он как подвис год назад, так и висит...”
Наташа: “А наш оргазм вообще три раза переносился!”
Витуся: “Оргазм подождет, но с сексом надо что-то решать!”
Аудитория заметно оживляется. О. В. — патологически интеллигентный человек, воспитанный в лучших традициях восемнадцатого века, говорит мало, но всегда по делу — краснеет.
Жанна: “Решать будем прямо сейчас. Итак, девушки, у кого какие проблемы в интимной жизни?”
Чей-то вздох и грустная реплика: “Я пас. У меня уже полгода секса не было...”
Муся: “Заставлять себя надо!”
Все смеются. О. В. интеллигентно опускает глаза.
Вика: “Девочки, а у кого моя беременность? Ах, уже у дизайнеров... (Речь о проекте “9 месяцев”.) А секс после родов у нас будет? Читатели заказывали...”
Светочка: “А на каком мы сейчас месяце?”
Жанна: “На восьмом. Скоро рожаем”.
Вика: “Так будет или нет?”
Витуся: “Будет. Но у вас слишком большой объем, надо сокращать”.
Наташа: “Фигура на две полосы не поместилась...” (Рубрика “Фигура”.)
И так далее и тому подобное. Здесь никто не удивляется фразам: “Пришлите мне девушку почтой!” (“Девушка с обложки”), “Пришлю, но только по частям”, “Где-то у вас мои памперсы”, “А что, целлюлита у нас больше не будет? Жаль...”, “В январе кушаем, а худеем в феврале”.

За год наша редакция получает около 7 тысяч бумажных и 5 тысяч электронных писем читателей со словами благодарности в адрес журнала

Но мой самый любимый момент — сочинение выносов на обложку. Когда каждый раздел придумывает анонсы для своих статей. Четвертый час редколлегии на исходе. У коллег уже открыты все имеющиеся чакры, а также второе дыхание и третий глаз. От этой гремучей смеси здравый смысл временно отступает и рождаются такие “шедевры”: “Твоя грудь в твоих руках!” (упражнения для груди), “Мехопанорама” (статья о шубах), “Веселые картинки” (о смене поз в сексе). Сочинение же главного выноса — целый спектакль в трех актах с прологом, эпилогом и как минимум одной немой сценой. Хитрость в том, что он не должен повторяться. Если, к примеру, на обложке какого-то номера уже было слово “лабиринт”, значит, теперь оно — табу. К подцензурным (за частую эксплуатацию) также относятся: любовь, весна, лето, осень, мелодия, этюд, счастье, гармония, вдохновение...

Предлагать их в качестве главного выноса — моветон. Но можете представить себе, какой дефицит красивых слов сложился за пятнадцать лет! Сто восемьдесят номеров, шутка ли?! И вот, в который раз вдохновившись крепким кофе и активизировав серое вещество очередной коробкой конфет, мы начинаем мозговой штурм. Выглядит это примерно так. Кто-то (радостно): “Смотрите, модель похожа на принцессу! Может быть...” — “Было!” — “А если “Снежная королева!” — “Было!” — “Тогда ближе к главной теме — “Проверка чувств!” — “Было!” — “Что — “чувств” или “проверка”?” — “И то и другое...” Так перебирается бесконечное множество словосочетаний, в том числе и самых невообразимых. Наконец находится нужное. Например, “Ветер перемен”. Просто, лаконично, узнаваемо.

Теперь самое главное — убедиться, что мы не повторяемся. Кто-то (тот, кто сидит с краю) отправляется в художественную редакцию, стены которой увешаны обложками едва ли не с первого номера журнала. Напряженная пауза. В глазах присутствующих надежда — хоть бы не нашла! Но коллега возвращается и произносит почти трагически: “Было. Апрель 2002-го...” Немая сцена. И все начинается заново. А впереди — обсуждение тем следующего номера. По семи разделам. Заметное оживление наблюдается во время предложений от “Культуры” в рубрику “Богатые и знаменитые”. 

представляете расстояние от киева до пекина? такая длина в 10 тыс. километров получится, если выложить в ряд все страницы журнала ”натали”, вышедшие за 15 лет 

Оля: “Девушки, а как вы смотрите на Хью Джекмана?”
Все: “О, да!!! Очень даже смотрим! Такой красавчик...” (Блеск в глазах, румянец, игривый смешок.)
Витуся: “А давайте напишем о Хавьере Бардеме. Такой мачо!”
Ксюша: “А мне нравится Джерард Батлер. У него такая улыбка!”
Аня: “А мне Алан Рикман. Такая харизма!”
Муся: “Джордж Клуни. У него тако-о-о-й...”
Жанна: “Поручик, молчать!!!”
Все смеются. О. В. деликатно улыбается и опускает глаза.
Муся: “Талант. Я имела в виду талант”.

“А давайте вспомним о пожеланиях нашей аудитории, — предлагает Кузя и открывает увесистый талмуд с результатами анкетирования. Там на нескольких страницах мелким шрифтом список известных персон, интересующих наших читательниц. Кузя улыбается: “Ну что, готовы? Поехали!”

Когда организмы уже перестают принимать кофе и конфеты, а желудки коллег громко издают пугающую какофонию, мы плавно подходим к разделу “Дом”, и Марина Мелехова с иезуитским спокойствием провозглашает: “Карп фаршированный грибами! В “Кухни мира”. А в “Кукинг-класс” я предлагаю бигос. И расшифровывает: “Там телятина, копченая домашняя колбаска, чернослив, мед, белые грибы... Ну очень вкусно!” Все: “Му-у-у-уся!” Общий стон и приступ легкого головокружения. Перед глазами проплывает упитанный карп, за ним волшебными кольцами клубится домашняя колбаска, на толстых ножках скачут белые грибы...

Последний рубикон — “Другая страна”. Подгоняемая голодными взглядами коллег, Инна Кучер динамично оглашает темы своего раздела, но когда финальная точка уже поставлена и присутствующие дружно захлопнули свои блокноты, ее лицо озаряется почти детской радостью. “Ой, девочки, совсем забыла! Я хотела обсудить с вами один материал... об Антарктиде. Он очень интересный. Там много авторских фотографий. Такие симпатичные пингвины!” (За окнами июль.) “Пингвины...” — беззвучно выдыхают присутствующие. И вдруг кто-то начинает смеяться. К нему присоединяется второй, третий, четвертый, и вот уже комната сотрясается гомерическим хохотом.

Все. Редколлегия закончена. Усталые, но исполненные чувством только что совершенного подвига, мы расходимся по кабинетам. До следующего понедельника...

Поделись с подружками :