Двойное противостояние

Поделись с подружками :
Лето 2000 года. Поезд подъезжал к киевскому вокзалу. Татьяна прильнула к окну... Она мечтала побывать в столице давным-давно, еще ребенком. Недолюбливая мрачный шахтерский городок своего детства, допытывалась: “А почему мы живем здесь, а не в Киеве?” — “Хочешь туда? Вырастешь — поедешь”, — отвечала ей мать. И вот она выросла и едет. Но в этот город ее привела не мечта, а несчастье...

Тревожный сон

Предчувствие беды появилось у Татьяны Попковой накануне Пасхи. Праздничным весенним утром она встала совсем разбитой — приснился плохой сон. Испугалась не за себя, а за детей: что может быть страшнее для матери, чем невзгоды, связанные с ними? Все остальное — временные трудности, с которыми Татьяна научилась справляться. Она привыкла обеспечивать семью: ни в первом, ни во втором браке так и не обрела семейного счастья, единственная отрада — два сына. Ради них Татьяна во многом себе отказывала, бралась за любую работу. Когда на городском хлебозаводе закрылся кондитерский цех, решила заняться еще и выпечкой, ведь всегда удивляла гостей потрясающими десертами.

Однажды с сыном несли торт на продажу. Вдруг мальчик споткнулся, выронил коробку, и роскошный декор из кремовых роз смялся, товарный вид был испорчен. Это означало — вернуться домой без выручки. Расстроенная Татьяна зашла к знакомой на рынок и рассказала о своем невезении. Та взяла длинный нож, выровняла разноцветную кремовую гладь на торте, нарезала пирожных... Через час все продали! Вот так неприятность с тортом преобразовалась в маленький бизнес — выпечку порционных изделий.

Не успела Татьяна порадоваться успеху своего дела, как у младшего сына Антона появились проблемы со здоровьем. Началось хождение по врачам. Предварительный диагноз звучал так: “Сакраелит — расхождение подвздошной кости у мальчиков подросткового возраста”. “Одиннадцать лет — вряд ли подростковый возраст”, — подумала Татьяна, но на рентгеновском снимке действительно видна была щель между крестцом и подвздошной костью. По рекомендации травматолога Антону сделали обезболивающий укол. Но вместо чуда произошло другое: мальчик слег с высочайшей температурой, а боли усилились. Дальше все завертелось: УЗИ, пункция, анализы, операция...

На пороховой бочке

У Антона обнаружили опухоль. Оставалась надежда, что она доброкачественная. Обычно об этом врач сообщал с улыбкой на утреннем обходе. А плохие новости предварял фразой: “Зайдите ко мне в ординаторскую...” Ее услышала и Таня: “Вы на пороховой бочке. Но когда произойдет взрыв, через месяц или полгода, неизвестно”. Фактически Антону подписали приговор.

“Я была на распутье, — вспоминает Татьяна. — Что делать: слушать врачей, настаивающих на операциях и химиотерапии, или свое сердце, подсказывающее, что нужно искать другой способ? И тут случилось диво. Я встретила свою знакомую, жену священника. Рассказала ей о горе и услышала: “Завтра в храме будет выставлена икона Всецарицы, к которой обращаются онкобольные. А сегодня вечером икона у нас дома, приходите”. Я привела Антона, мы молились, священник делал вычитки. Не поверите, но состояние сына чуточку улучшилось”.

Лечение как традиционной медициной, так и силой молитвы длилось целый год. После очередного осмотра мнения врачей о состоянии мальчика разделились. Они с удивлением отметили, что нет метастазов, болезнь словно законсервировалась. Но один доктор уверял, что мальчик идет на поправку, другой был менее оптимистичным и посоветовал пройти обследование на более мощном современном оборудовании в Киеве...

Молитва матери

Столичное обследование показало, что Антон нуждается в новой операции. Требовались силы на очередное испытание и деньги на дорогостоящие препараты и содержание в больнице. Татьяна расплакалась от отчаяния прямо в больничном коридоре. “Вы что! В отделении онкологии не плачут! — к ней подошла незнакомая женщина. — Я знаю, о чем говорю, у меня тоже болен ребенок... Нельзя, чтобы дети видели нас растерянными и беспомощными. Ради них мы должны быть сильными!” И она усвоила: нужно взять себя в руки, сконцентрироваться на главном — спасти сына.

И вдруг начали происходить удивительные вещи. “Помощь приходила из самых неожиданных источников. Я взяла контакты землячки — она обещала помочь с трудоустройством. И представьте: едва мы с сыном прибыли в Киев и зашли в метро, эта женщина оказалась с нами в одном вагоне! Работу нашла быстро — продавцом. Проблема с жильем на первое время тоже решилась: нам с Антоном позволили пожить в пансионате. Где-то я получила бесплатно лекарства, чем-то выручила начальница на работе. Большую поддержку оказал брат бывшего мужа: он обеспечил деньгами и продуктами, сдавал для Антоши кровь... Я записывала свои долги в блокнотик, но услышала: “Прекрати! Ты мне как сестра”. Откликались и совсем незнакомые люди в больнице.

За помощью к отцу своих сыновей Татьяна даже не обращалась. Она ушла от него, когда младшему не исполнилось и двух лет. Снова увиделись бывшие супруги случайно спустя четыре года — тогда он не узнал родного сына...

когда врач сказал заветные слова, она не смогла произнести ни звука — в горле стоял ком

С мужчинами Татьяне как-то не везло. В родительском доме ни единого дня не было мира и покоя из-за грубого поведения отца. Видимо, и замуж в восемнадцать лет она вышла только потому, чтобы быстрее покинуть родной дом. Говорила себе: “У меня все будет по-другому”. Но в первом муже вскоре узнала черты отца. Татьяну убеждали: смирись ради детей. Но через девять лет ее терпению настал конец. Со вторым мужем история повторилась. Она размышляла над своей женской судьбой, искала ошибки. “Однажды осознала, что отцовский деспотизм породил во мне обиду, ее я несла сквозь годы, ее перекладывала на своих мужчин, — признается Татьяна. — О каком счастье может идти речь?” Простить и отпустить — с такой мыслью пришла Татьяна в Киево-Печерскую лавру накануне операции сына. Она молилась в первую очередь не о его здоровье, а о том, чтобы Бог дал ей силы простить своего отца, избавиться от тяжести и злобы. “Именно в тот день в Лавре я примирилась с прошлым. Обида отпустила, и с этим, я убеждена, связано спасение сына, ведь на энергетическом уровне наш род — единое целое...”

Роптать не на что

Она никогда не забудет эту дату — 1 августа. Операция длилась шесть с лишним часов. У двери каждой операционной дежурили родственники, по двое-трое. Лишь с Таней не было никого. “Так несправедливо! Мы никому не нужны!” — с горечью подумала она. И тут же себя одернула: “Как не стыдно! Тебе столько людей помогло?” Досада сменилась благодарностью и необычным спокойствием — все будет хорошо.

Когда вышел врач и сказал эти заветные слова, она не смогла произнести ни звука — в горле стоял ком. И только увидев взмокший от пота халат на его спине, с чувством произнесла: “Спасибо!” И добавила: “Простите меня”. Ей стало неловко за свои споры с врачом, попытки отсрочить операцию, за мысли о деньгах. Доктор сделал благодушный жест рукой: “Не вы одна такая. Я все понимаю”.

После операции было очевидно, что когда сын окрепнет, ему понадобится постоянное наблюдение у медиков. И Татьяна решила начать жизнь с чистого листа. В Киеве.

В поисках квартиры Татьяна исходила пешком пол-Киева — экономила на проезде. Купив карту города, методично посещала районы, где есть частный сектор. Как-то с ней заговорил прохожий старичок: “Что, дочка, жилье ищешь? Сегодня вряд ли найдешь. А вот завтра — точно”. — “Откуда вы знаете?” — удивилась Таня. “Вот посмотришь!” На следующий день — последний перед выпиской сына — она отправилась в Жуляны, не замеченные ранее на карте. И первый же прохожий подсказал, где сдается жилище.

Нашелся свой угол, нашлась и новая работа — кондуктором. “Было очень трудно, — рассказывает Татьяна. — На первых порах у нас не было одеял, укрывались махровыми простынями. Но постепенно жизнь налаживалась...”

Дежавю

Татьяна очень уставала, работая посменно и ухаживая за сыном. Она сильно похудела, часто температурила, но все тревожные симптомы списывала на стрессы. Когда самочувствие совсем ухудшилось, вырвалась в поликлинику. Участковая, осмотрев и послушав пациентку, выписала больничный. Однако болеть Татьяне было некогда — так и сказала женщине в белом халате. Узнав, что пережил ее сын, врач настояла на обследовании у онколога матери. Медицинский вердикт вызвал шок: “У вас рак”.

Как описать то состояние... Вряд ли хоть одно слово способно передать глубину трагедии. “Когда болел сын, я знала, что не имею права раскисать, нужно быть сильной, помогать ему. А когда у самой здоровье пошатнулось, на кого рассчитывать? Теперь от Антоши я слышала ободряющие слова: “Мама, вспомни, нам даются только те испытания, которые мы можем вынести!” Подросток вел себя, как настоящий мужчина. Он мог, где нужно, посочувствовать и поддержать. А мог и строго сказать: “Не смей плакать!”

Лечение растянулось на два года. Татьяне назначили четыре курса химиотерапии. Работу она не бросала. В выходные — на “химию”, в будни — на смену. “Однажды я на работе сломала ногу. Наложила тугую повязку и дотянула до вечера. Напарник-водитель отвез меня в травмпункт. По дороге, чтобы заглушить боль, я пела и декламировала стихи, чем очень всех удивила: “Да ты артистка!” В гипсе выдержала только двенадцать дней. Потом сняла его и вернулась на маршрут”, — смеясь, вспоминает Татьяна. Она не только стойко держалась сама, но и старалась шуткой поднять настроение окружающим: “Бывало, зайдет в салон хмурый пассажир, буркнет про удостоверение. Я на правах контролера прошу предъявить документ и говорю: “А вы знаете, без чего удостоверение недействительно!” — “Без чего?” — “Без улыбки!” И вмиг озарялись лица”.

Врачи предупреждали, что к здоровью надо относиться бережно, не перегреваться и не перемерзать. Но для транспортника это утопия. В зимние холода Татьяна почувствовала себя совсем плохо... Ее обследовали: опухоль резко прогрессировала, требовалось срочное хирургическое вмешательство. “В операционную шла спокойно: верила, что все будет хорошо. Не испугали даже три шестерки в дате — 06.06.06. Вместо того чтобы зацикливаться на плохих знаках, я искала хорошие! Обратила внимание на совпадение: меня должен был оперировать хирург по фамилии Шевченко, однофамилец врача, участвовавшего в спасении моего сына. Чем не хороший знак?!”

Период возрождения

“Есть некие невидимые силы, поддерживающие нас в трудную минуту. Ты не одинок в этом мире, тебя слышат, посылают знаки, помощь. Я верю в силу слова, в созидательную силу позитивного настроя. В этом нет никакой мистики. Почему слово несет магическую энергию? Человек на 80 процентов состоит из воды, а вода имеет свойство запоминать информацию. Какими словами ты себя запрограммируешь, то и будет”, — утверждает Татьяна после всего пережитого.

Диагноз “рак” — не приговор. Она перестала воспринимать болезни как удар судьбы: “Проблемы со здоровьем посылаются людям, чтобы вернуть их на путь истинный. Иногда мы настолько отклоняемся от точной оси своего предназначения, запутываемся в противоречиях, обидах и претензиях к жизни, что вырвать из этого разрушительного вихря может только болезнь. Она способна как погубить, так и дать новый мощный стимул для саморазвития, вывести на более высокий уровень духовности, подарить новый взгляд на жизнь и ранее недоступные возможности. В этом смысле мне есть за что благодарить выпавшие на мою долю испытания. В родном городе меня ждала безысходность: ни работы, ни перспектив. А сейчас я с сыновьями живу в столице, не растеряла старых друзей и приобрела новых. Антон нашел себя в интересной профессии — кофейного сомелье, я занялась частным бизнесом. У меня сейчас счастливый период возрождения. Я много лет выживала, а теперь живу!”

Еще Татьяна признала, что готова открыть свое сердце любви. Когда на праздниках произносили тост за ее встречу со второй половинкой, она обычно отмахивалась: “Мне и так хорошо!” А сама тайком плакала в подушку. И однажды сказала себе: “Хватит лукавить! Ты же хочешь простого женского счастья!” В доме оборудовала уголок по фэн-шуй: уточки-мандаринки, две красных свечи, две чашки на подносе в форме сердечка. Она даже составила список качеств идеального избранника. “Таких не бывает!” — прочтя, сказал сын. “А у меня будет!” — ответила она. Год назад, в феврале, через месяц после составления списка, Таня познакомилась с ним — мужчиной своей мечты. “Фэн-шуй сработал!” — улыбается она.

Жизнь прекрасна

После выздоровления Антона прошел не один год, но связь с детским отделением онкологии у него и Татьяны не прерывается. Они помогают волонтерам, участвуют в организации праздников, в благотворительных акциях. На прошлый Новый год Антон был Дедом Морозом. Отец одного больного, узнав, кто скрывается под белыми усами и бородой, попросил “деда” без маскировки пообщаться с детками в палате, чтобы те узнали, что этот цветущий молодой парень когда-то был на их месте. “Не понимаю тех, кто отказывается от участия в таких встречах, — эмоционально говорит Татьяна. — Мол, я не хочу возвращаться к пережитому! Возврата к болезни нет. Но не надо забывать, что когда-то ты сам искал поддержки. Так поддержи же сейчас других!”

Недавно Татьяна побывала в родных местах. Зашла в кафе. За ней пристроилась компания “соображающих на троих”. Один насмешливо говорил приятелю: “Что у тебя за кошелек — тонкий, не шахтерский?” Татьяна узнала голос своего первого мужа. Тот увидел ее и изумился: “Таня?! Как ты? Как мои... пионеры?” Она могла ответить колкостью, мол, сам ты пионер, не помнишь, сколько лет родным детям. Взрослые орлы, не сегодня-завтра женятся... Но Таня лишь сказала: “У детей все хорошо. Спасибо тебе за них!” Поблагодарила, чего сама от себя не ожидала. На душе стало легко-легко. Ведь жизнь прекрасна!


Поделись с подружками :