Бабье лето

Поделись с подружками :
Утром Лену поздравило радио. Так и сказало: “Поздравляем с днем осеннего равноденствия!” И добавило, что именно сегодня, двадцать третьего сентября, когда день равняется с ночью, наконец-то наступает нежаркий и благодатный сезон бабьего лета.
Наверное, радио думало, что Лена обрадуется, но ей стало грустно. Словосочетание “бабье лето” с детства вызывало у нее стойкую ассоциацию: усыпанный осенними листьями палисадник, стол с белой кружевной скатертью, самовар, а за ним — три толстые румяные тетки в платочках. Неторопливо пьют чай с баранками, причмокивают, отдуваются. Одна говорит: “А помните, бабаньки, как мы тридцать лет назад на танцах выплясывали?” И все: “Да, было дело! Весело жили...” И вздыхают так протяжно: “О-хо-хо-хо...”
В общем, стало ей грустно, и вместо того чтобы начать запланированную генеральную уборку, она позвонила Эле.
— Чем занимаешься?
— Обед готовлю. С шести утра на ногах! — обрадовалась возможности пожаловаться подруга. — Женьку в школу отправила, Варьку в сад отвела, потом в магазин, оттуда в химчистку, вот теперь мясо режу, гуляш буду делать. Сил уже нет никаких! А ты? 
— А я вот тут подумала...
Так все и началось. Леночкина тоска в сочетании с Элькиным протестом вылилась в грандиозный план, который дамы немедленно изложили по телефону Веронике. Она в это время просчитывала активы с пассивами и параллельно ругалась с главным бухгалтером, поэтому идеи подруг назвала сумасшедшими, но встретила с воодушевлением. Сводились они примерно к следующему: “Мы не бабы! То есть мы, конечно, женщины, но превращаться в домашних наседок не хотим и не будем. Сколько можно стоять у плиты, стирать, гладить, пылесосить?! Долой стоптанные тапочки, бесформенный халат и борщ! Да здравствует мини-юбка, высокая шпилька и коктейль “Пина Колада”!
Масла в огонь подлили мужья. Один заявил: “Твоя уборка — стихийное бедствие, хоть из дому беги!” Второй отказался есть гуляш, назвав его резиновым, а третий — Вероникин — предложил ей уволиться, потому что в квартире бардак, в холодильнике мышь повесилась, сын от рук отбился, а жена в выходной на работе неизвестно чем занимается. 
“Ах, так!” — сказали подруги и стали в позу. Вернее, добыли из шкафов забытые мини, гордо надели их, щедро нарисовали лица, взбили живенько так волосы, хлопнули дверью и вышли на тропу приключений. Как это делали не раз на первом курсе. О, тогда они были богинями! Грудь вперед, походка легкая, “от бедра”: и раз, и два... Взгляд — “останови меня, если сможешь!” Мальчики с обожанием смотрели им вслед, девочки нервно кусали губы... 
— Нужно срочно выпить! — заявила Элька. — Идем в “Жесть”!
— Куда? — испугалась Леночка.
— “Жесть” — самый крутой ночной клуб, темнота! Здесь недалеко...
И красавицы решительно зашагали к светящемуся разноцветными огнями зданию. 
— Восемнадцать нам уже есть, — кокетливо сообщила Вероника охраннику. Тот хмыкнул и отступил в сторону.
Едва не сбитые с ног звуковой волной подруги остановились у входа. В центре, на мигающей неоновыми вспышками площадке, без энтузиазма танцевало несколько особей неопределенного пола.
— Смело вперед! — перекрикивая грохот динамиков, скомандовала Элька. — Покажем этим амебам высший пилотаж! 
И они показали, вспомнив все дискотечные движения своей юности. Затем выпили по коктейлю и снова показали. И так семь раз. Семь коктейлей — семь выходов.
— Давай-давай, зажигай! — подбадривала подруг Элька.
Публика расступилась и с интересом наблюдала за неистово скачущей троицей. К концу третьего часа они не чувствовали ног. Было душно. Одежда прилипла к телу, а от громыхающих над головой динамиков заложило уши. Но подруги продолжали танцевать, временами подмигивали друг другу и в качестве комплимента показывали большой палец.
“Сейчас бы заварить чаю с мелиссой, — мечтала Леночка, — включить Моцарта, забраться в кресло, укутаться пледом и дочитать кастанедовское “Колесо времени”.       
“Как же спина-то болит, — думала Вероника. — Наклонюсь-ка я немного вперед. Как бы — ча-ча-ча... О, совсем другое дело!”
“Наверняка никто гуляш в холодильник не поставил, — размышляла Элька, энергично выбрасывая вперед ноги. — И вообще, как там мои? Уроки сделали? Спят — не спят? Надо бы закругляться. Но нельзя. Девчонки такие счастливые, вон как выплясывают...” Тем более что за подругами с плотоядным любопытством наблюдали трое симпатичных парней. Один из них, рыжий, периодически делал знаки. В общем, нужно было держать марку.
В конце композиции мелодия стала набирать обороты, ритм ускорился, и Элька сделала несколько виртуозных па, в результате которых села на шпагат. Зал взорвался аплодисментами, она решила раскланяться, но встать самостоятельно не смогла. 
— Во тетки дают! — довольно громко восхитился рыжий.
“Тетки” сделали вид, что не расслышали и, подняв с пола травмированную подругу, потащили ее к столику.
— Еще по одному коктейлю и зажжем на бис! — не унималась Элька.
Первой сдалась Вероника.
— Не могу больше зажигать, — сказала она. — В выходные на даче траву полола, спина теперь на кусочки рассыпается.
А Леночка обнаружила в мобильном двенадцать пропущенных вызовов и пять sms от мужа. Он просил прощения и умолял вернуться.
— Ладно, — смилостивилась Элька. — Мои тоже, небось, волнуются.
И подруги отправились по домам. Леночкин муж заварил ей чая с мелиссой, Вероникин — поворчал немного и натер спину целебной мазью, а Элькин с гордостью сообщил, что дети накормлены гуляшом, который, между прочим, очень вкусный, это он сначала его не распробовал... И всем стало так хорошо, так спокойно...
“У каждой поры свое очарование,?— засыпая, думала Леночка. — И бабье лето не такое уж страшное. Оно теплое, нежное и очень уютное... — И совсем проваливаясь в мягкие объятия сна, тихо добавила: —  Но мы еще зажжем!”

Поделись с подружками :