Серебряный лотос. Хрустальный дракон. Глава романа Аллы Сницар

Поделись с подружками :
Все, что зна­ла Маи о сво­ем от­це, ук­ла­ды­ва­лось в две ко­рот­кие фра­зы: “Он япо­нец. Ис­чез еще до тво­е­го ро­ж­де­ния”. Об ос­таль­ном ма­ма не вспо­ми­на­ла прин­ци­пи­аль­но. Го­во­ри­ла: “За­будь.
Считай, что его не было”. Маи понимала — ее гложет какая-то страшная, не проходящая обида, но каждый раз, пытаясь вызвать мать на откровенный разговор, получала жесткий отпор. И вот теперь перед ней лежала фотография отца. Он стоял рядом с незнакомым мужчиной европейской внешности, а на обороте значилась подпись: “Я и Акио Танака в день рождения его дочери Маи. 8 июня 1980 года”. Обоим мужчинам на вид около тридцати. “Значит, сейчас ему под шестьдесят...” — подумала Маи. То, что японец — ее отец, она не сомневалась ни секунды. Они были похожи друг на друга, как две капли воды. 

У мужчины был тот же взгляд, улыбка, осанка и даже легкий наклон головы вправо... Европеец рядом с ним казался гигантом. Белокурый, широкоплечий, с орлиным носом, он напоминал романтического героя из старых фильмов. Ах, если бы мама дожила до этого дня, Маи обязательно заставила бы ее открыть свою тайну. А что теперь? Поехать в Японию у нее нет возможности, а искать европейца без имени по одной фотографии — утопия. Кто он? Американец? Француз? Русский? Надпись была сделана на японском — иероглифами, так, может быть, он до сих пор там живет? В общем, самое большое желание осталось за гранью реальности, а приоткрывшаяся разгадка оказалась не чем иным, как обидной иллюзией. 

“Нужно еще раз все обдумать”, — решила Маи и отправилась на тренировку. Именно там, во время ударов и бросков, ее мысль обострялась, становилась прозрачной, и ответы находились сами собой. 
Маи решила пройтись пешком. Она миновала сквер и остановилась у перехода в ожидании зеленого света. Но светофор как будто забыл о своих обязанностях. Красный горел невыносимо долго, от проносившихся мимо машин рябило в глазах. На противоположной стороне улицы точно так же нетерпеливо томился народ. “Представляю, как мы сейчас рванем навстречу друг другу”, — подумала Маи. Вдруг ее взгляд выхватил из толпы знакомый силуэт. Она всмотрелась в лицо и замерла. Перед ней стоял тот самый мужчина с фотографии. Но даже не этот факт потряс Маи, а то, что другу отца, в восьмидесятом сделавшему надпись на обороте карточки, по-прежнему было не более тридцати... 

“Этого не может быть!” — мелькнула в голове первая мысль. “Но это он!” — тут же уверенно пролетела вторая. Светофор тем временем загорелся зеленым, и мужчина в окружении толпы двинулся ей навстречу. А Маи, как завороженная, продолжала стоять на месте. Вот он перешел улицу, скользнул в метре от нее, повернул налево... Еще пару секунд — и его будет не отыскать в потоке. “Чего же ты стоишь?!” — очнулась Маи, рванула следом и крикнула:
— Подождите!  
На ее зов откликнулось сразу несколько человек, лишь он продолжал идти дальше.
— Да постойте же! — догнала его Маи.
— Это вы мне? — обернулся мужчина, и на его лице появилась растерянная улыбка. — Вот так встреча... Вы Маи Танака?
— Да. А мы разве знакомы? — удивилась она.
— Нет, но именно так я вас себе и представлял. Собирался искать.
Они на секунду замерли, с интересом разглядывая друг друга, а затем синхронно, как по команде, опустили руки в карманы и вынули оттуда одинаковые фотографии. На обороте каждой была сделана знакомая надпись.
— Но как это возможно? — не поверила Маи. — Вы совсем не изменились.
— Это не я, — поспешил успокоить ее незнакомец. — Это мой отец — Борис Евгеньевич Гордиевский. А меня зовут Олег. Я вам все объясню, давайте присядем где-нибудь.
— Давайте. Здесь неподалеку есть уютное кафе.

* * *

— Мой отец с самого детства болел Японией, — начал издалека Олег. — Дед рассказывал ему легенды о великих самураях, читал хайку... В общем, после школы папа окончил лингвистический университет, сначала занимался переводами, затем всерьез увлекся магическими ритуалами древней Японии. Так вот, это случилось в семьдесят девятом. Он впервые поехал в страну своей мечты в составе советской делегации. Как обычный переводчик. А там, разумеется, принялся активно искать соратников — исследователей сакральных знаний. И нашел вашего отца. Они стали друзьями. Даже написали совместную статью, которую напечатали в одном японском журнале. Потом Акио отправился с ответным визитом в Союз. Официальным поводом был конгресс, посвященный японскому литературному наследию. Мой отец принял его с радостью, решил показать родной город, для чего обратился в турбюро с просьбой дать ему лучшего киевского экскурсовода. Им оказалась девушка. Умница, красавица... — Олег улыбнулся. — Догадываетесь, о ком идет речь?

— О моей матери?
— Именно. 
— Наши отцы влюбились в нее с первого взгляда. Вместо одного дня Елена посвятила им целую неделю. Она была профессионалом высокого класса.
— Я знаю. Что произошло дальше? 
— Ваша мать выбрала Акио, и у них завязался красивый роман. Так мой отец оказался лишним. В общем, обычная история о любовном треугольнике. Впрочем, он уступил Елену без боя, потому что очень ценил дружбу с Акио. Тем более что у того были самые серьезные намерения — жениться на вашей матери. К тому же она ждала от него ребенка. Накануне вашего рождения мой отец снова отправился к Акио в Японию. Они проводили совместное исследование и хотели вернуться в Союз вместе. Но что-то задержало обоих, и о появлении дочери ваш отец узнал на своей родине. В тот день и была сделана известная нам фотография. То, что произошло позже, не имеет логических объяснений. Акио внезапно исчез, и отец был вынужден вернуться один. Он стал помогать вашей маме. А она была в отчаянии. Никак не могла поверить в предательство Акио. Затем папа познакомился с Эльзой — моей матерью. Они поженились, и вскоре родился я. А потом какой-то борзописец обвинил его в пропаганде оккультизма и прочих грехах. Отцу пришлось уехать из страны. Эмигрировать.


 в чердачной стене, под пожелтевшими обоями была скрыта тайная дверца

— Так значит, вы живете в Японии?
— Нет. Мы поселились в Германии. Там у нас много родственников по маминой линии. Но в Японии были не раз.
Олег задумался, возникла пауза.
— Так зачем вы собирались меня искать? — нарушила ее Маи.
— Да-да, — очнулся он и продолжил, как показалось ей, нарочито будничным тоном, за которым обычно пытаются скрыть волнение. — Понимаете, когда началась травля отца, он воспользовался помощью вашей мамы — попросил ее спрятать на время небольшую коробку. В ней были некоторые его работы: дневники, исследования и талисман — стеклянная восточная безделушка. А потом, в спешке покидая страну, он забыл забрать свои вещи. Точнее, просто не успел. Отца уже нет в живых, а я пошел по его стопам. Мне очень нужно отыскать эту коробку.
Маи вздохнула и пожала плечами.
— Увы, но вряд ли я смогу вам помочь. После смерти мамы я продала квартиру и переехала в бабушкин дом. Забрала с собой мамины вещи, но уверяю вас — никакой коробки среди них не было.

Олег помрачнел.
— А может, существует какое-то место, где ваша мама могла ее спрятать?
— Например?
— Ну, я не знаю... Близкие друзья, дача...
— Дача есть, — кивнула Маи. — Небольшой, почти развалившийся домик за городом. Я там давно не была.
— А мама? Она там бывала?
— Да, часто. Особенно летом. Сажала вокруг дома цветы, а потом днями могла сидеть на террасе и смотреть на них.
— Это замечательно! — воспрянул Олег. — Поедемте прямо сейчас!
— Сейчас? Туда добираться больше двух часов. А потом назад.
Мужчина умоляюще прижал руки к груди:
— Прошу вас! Я возьму такси. Да что там такси, я заплачу любые деньги. Мне как воздух нужны работы отца. Как воздух!
Маи взглянула в его горящие глаза. Ей импонировал их блеск, исследовательский пыл и почти детское нетерпение. Словом, она сдалась:
— Ладно, поехали. Только мне нужно вернуться домой, забрать ключи. Дача хоть и разваливается, но под замком.

* * *

“Восемнадцать ноль-ноль”, — сообщил радиоприемник, и водитель принялся крутить настройку в поисках шансона. Они сидели рядышком на заднем сиденье. Олег, еще пять минут назад без умолку болтавший о своих исследованиях, вдруг затих и сосредоточенно уставился в окно. “Счастливый человек”, — подумала Маи. Она немного завидовала фанатикам. Вернее, их блаженному дару — растворяться в любимом деле и не замечать ничего вокруг. 

“Дорога, дорога, ты знаешь так много о жизни моей непростой”, — запело радио. Водитель одобрительно кивнул и даже стал тихонечко подпевать. 
Но вдруг музыка отошла на второй план, и в голове Маи отчетливо зазвучали мысли Олега. Он был сильно возбужден, так, что даже его внутренний голос дрожал от волнения. 
“Все очень удачно складывается, — думал Гордиевский. — О нашей встрече никто не знает, и предупредить о поездке она никого не успела. Водитель — случайный человек, сегодня здесь — завтра там. Главное — найти его! А потом один точный удар в сердце — и все. Лезвие острое — войдет как по маслу. Закопаю труп в саду. Надеюсь, там есть сад...”
Маи обомлела. Перед ее глазами поплыли зеленые круги с огненно-красной каймой по краям — верные предвестники обморока. Сильная духом и телом, она оказалась не готова к подобному повороту событий. 

“...Пока доедем — как раз стемнеет, — отражались многократным эхом в ее голове слова Олега. — А если там не будет лопаты? Брось, ты не о том сейчас думаешь. Когда он окажется в твоих руках, все остальное сложится как по нотам. Скорее бы...” 
Щеки Маи предательски запылали, к горлу подкатил приступ дурноты. Ослабевшей рукой она потянулась к кнопке на дверце и опустила стекло. В окно ворвался прохладный вечерний воздух.
— Душно? — участливо поинтересовался водитель. — Или укачало?
— Немного, — соврала Маи, не узнав собственного голоса.
— Скоро приедем. 
“Главное — не потерять сознания, — уговаривала она себя. — Но за что?! За что меня убивать? Что я ему сделала? Разумнее всего остановить машину, сослаться на плохое самочувствие и перенести поездку. Затем вернуться в город и все рассказать милиции. Но тогда Гордиевский может заподозрить неладное и неизвестно чем все закончится. Преступник, задумавший убийство, найдет способ и возможность его осуществить. Я, конечно, могу справиться с ним при нападении, но для этого нужно быть все время начеку. И в милицию идти бесполезно. Что я предъявлю там в качестве доказательств его ужасных планов? Свою способность слышать чужие мысли? Это не аргумент. В лучшем случае сочтут сумасшедшей. Нет, раскрывать себя нельзя. Тогда что же делать? Ждать, пока он нанесет смертельный удар в сердце? Стоп. Гордиевский сказал, что должен найти его. И только после этого — избавиться от меня. Но что он ищет? Какой-то важный документ, о котором никто не должен знать? А может быть, он просто сумасшедший? — мелькнула новая догадка. — Только без паники. Этот человек не тронет тебя, пока не обнаружит то, что ищет. А он не обнаружит. Если его отец действительно отдал что-то на хранение моей маме, то она надежно спрятала эту вещь. А теперь думай — куда...”
Маи вспомнила, как в детстве играла с соседским мальчишкой Левой в привидения. Эту роль они исполняли по очереди, прячась в разных труднодоступных местах — в узкой щели за диваном, в коробке из-под телевизора и даже на антресолях. А спрятавшись, пугали друг друга загробными голосами: “Бойся меня, я иду за тобой, у-у-у-у!” Так вот, однажды Лева забрался в камин. Маленький, цепкий, как обезьянка, он ухитрился подняться вверх по дымоходу. Оттуда звук получался особенно гулким и страшным. Но оказавшись внутри, мальчик затих. А через пару минут вывалился перемазанный сажей с конвертом в руках. В конверте лежали какие-то бумаги и фотографии, но они не успели рассмотреть их — пришла мама. Она немедленно забрала находку, строго отчитала Маи за баловство и выпроводила обоих играть в сад. Там Лева рассказал, что нашел конверт на полочке в виде двух выдвинутых из стены кирпичей. Безусловно, это был тайник. До вечера они словно два шпиона шептались о нем, но на следующий день Леве купили велосипед, и увлеченные катанием друзья благополучно забыли о находке. 

“Итак, место номер один — дымоход, место номер два — чердак”, — заключила Маи. 
В чердачной стене, под пожелтевшими от солнца обоями была скрыта маленькая тайная дверца. За ней бабушка, мамина мама, иногда хранила деньги. Ей казалось, что это очень надежный тайник, и если грабители, не дай Бог, проберутся в дом, то ни за что не найдут его.
“И все же на даче оставаться нельзя, — подумала она. — Выберу подходящий момент и побегу через лес. Выйду к поселку, найму любого местного с машиной и вернусь домой. А что потом? Буду сидеть и дрожать? Подожди-подожди, есть идея получше...”  

— Приехали! — бодро сообщил водитель. — Вот эта улица, вот этот дом, как поется в известной песне.
Олег протянул ему деньги, мужчина внимательно посчитал их. Обнаружив чаевые, расплылся в довольной улыбке и подмигнул Маи:
— Ну, молодые люди, приятного вам отдыха в этом живописном местечке! 
Старый сад полностью поглотил дом, лишь острая черепичная крыша удивленно выглядывала из-под буяющей зелени. Заросли казались непроходимыми. Маи с трудом открыла просевшую от времени калитку, и по утопающей в высокой траве тропинке они прошли к крыльцу. 
— Сказочное место, — восхищенно произнес Олег. — Я бы с удовольствием пожил здесь денек-другой... Воздух можно ножом резать.
При упоминании ножа Маи вздрогнула. Затем отперла большим ключом дверь. Из дома пахнуло сыростью. 
— Вы проходите, осмотритесь, а я схожу к колодцу — воды наберу. Пить очень хочется.
Когда Гордиевский скрылся за дверью, Маи бросилась вглубь двора. Там, спрятавшись за кустом рябины, достала мобильный, набрала номер и зашептала как заклинание:
— Шереметьев, миленький, возьми трубку. 
— Маи, вы где? — неожиданно позвал ее из дома Олег.
— Слушаю, — откликнулся наконец майор.
— Андрей, это Маи Танака! — взволнованно заговорила она, прикрыв рот ладонью. 
— Маи? — переспросил Шереметьев. — Вас почему-то плохо слышно. Можете говорить громче?
— Маи! — снова позвал ее Олег, и его голос значительно приблизился.
— Меня хотят убить, — быстро сказала она. — Помогите мне, Андрей.
Когда Гордиевский подошел ближе, то увидел забавную картину: маленькая японка повисла на ручке колодца не в силах провернуть и одного круга. 
— А я думал, вы спортивная девушка, — удивился он.
— Что вы, — улыбнулась Маи. — Посмотрите на эти руки.
“Пусть расслабится, — решила она. — Будет уверен, что сможет справиться со мной в два счета”, а вслух спросила:
— Вы осмотрели дом?
— Не весь. 
Он энергично прокрутил ворот и ловко вынул из колодца ведро воды. 
— Мне нужна ваша помощь. В доме оказалось очень много вещей. К тому же скоро стемнеет, а свет не включается.
— Не удивительно. Нас отрезали от электричества несколько лет назад, — как можно беззаботнее произнесла Маи. — Но в комоде есть свечи. Много свечей. Мама любила устраивать волшебные вечера. Расставляла их по всему дому, зажигала и читала нам с бабушкой Пушкина...

* * *

 амулет увеличит могущество нового владельца в десять раз...

Комната была уставлена горящими свечами, огни подрагивали от сквозняка и на стенах качались ожившие тени. 
“Идеальное условие для ритуального убийства, — мысленно отметила Маи. — Нет, ты просто сумасшедшая”.  
Они осмотрели каждый уголок. Коробки нигде не было.
— Может быть, в доме есть место для тайника? — спросил Олег.
— Не знаю...
Он медленно прошелся по комнате и остановился у?камина. Сердце Маи сжалось и застучало так громко, что, казалось, его стало слышно даже на улице. 
— Вы пользовались камином? — спросил Олег и, не дождавшись ответа, достал из портфеля карманный фонарик. Затем просунул голову в угольно-черную дыру, посветил вверх и сосредоточенно замер. За эти несколько секунд в голове Маи успело пронестись полсотни мыслей. 
— Очень интересно, — наконец сказал Гордиевский, еще раз осмотрелся и кошкой нырнул в камин.  

“Ну вот и все. Если коробка там, то нужно сразу бежать”, — подумала она, однако вместо этого продолжала стоять неподвижно, словно вросла ногами в пол. 
Олег ловко поднялся по дымоходу вверх и почти сразу спустился, держа в руках небольшую запыленную коробку. Он выбрался из камина, неся ее перед собой, как невиданную драгоценность. Затем осторожно открыл крышку и дрожащей рукой вынул оттуда хрустальную фигурку дракона. Та засверкала на свету всеми гранями, как будто внутри ее загорелся костер. Этот огонь отразился в глазах Олега, и они лихорадочно заблестели.   
— Наконец-то! — прошептал он и небрежно отбросил ненужную коробку в сторону. 
Десяток мелко исписанных листов веером разлетелись по полу. Затем Гордиевский перевел на Маи безумный взгляд и быстрым движением выхватил спрятанный за поясом нож. Молнией блеснуло остро наточенное лезвие. В желтом свете огней образ Олега произвел на нее необъяснимое магическое действие. В левой, высоко поднятой руке он держал хрустального дракона, в правой, вытянутой перед собой, — нож. Острие было нацелено прямо в сердце Маи. Умом она понимала: еще секунда — и лезвие вонзится в тело, но не могла пошевелить и мизинцем. 

— Да пребудет со мной сила! — громко провозгласил Гордиевский.
В этот момент кто-то схватил ее за плечи и мощно отшвырнул в угол комнаты. Тут же прозвучал знакомый голос.
— Нож на пол! — скомандовал Шереметьев.
Но Олег и не думал подчиняться. Решительно настроенный закончить начатое, одним прыжком он оказался рядом с Маи.
Прозвучал выстрел, от которого на куски разлетелось оконное стекло. Этот звук вывел ее из оцепенения. Маи подскочила и выбила нож из рук Гордиевского. Между мужчинами завязалась драка. Хрустальный дракон упал у ее ног, и девушка, недолго думая, ударила им взявшего верх Олега. Мгновенно умолкли все звуки. Где-то вдалеке протяжно и жалобно завыла собака. Шереметьев поднялся на ноги, и Маи бросилась к нему. 
— Все хорошо, — сказал он, крепко обняв ее за дрожащие плечи, — все хорошо...

* * *

Спустя несколько дней они сидели за большим дубовым столом в его милицейском кабинете. Маи рассказала Шереметьеву все в деталях, исключив лишь одну маленькую подробность — свою способность слышать чужие мысли.    
— Да у вас просто талант — влипать в криминальные истории, — улыбнулся майор. 
— Это правда. Вы выяснили, почему он хотел меня убить?
Шереметьев кивнул. 
— Причина в той стекляшке, которой вы приложили Гордиевского. Ирония судьбы. Она должна была принести ему совсем другое... Дело в том, что японцы называют горный хрусталь замерзшим дыханием Дракона. А сам Дракон у них — символ высшей силы. В результате это сочетание якобы порождает невиданные мистические свойства. Ваш амулет оказался довольно старым. По предварительным оценкам — четырнадцатый век. Древние предания гласят, что хрустальный Дракон наделяет своего владельца магическими способностями. В данном случае амулет принадлежал вашей маме, а после ее смерти перешел к вам. Гордиевский мог просто забрать его, но тогда, все по тем же преданиям, сила Дракона уменьшилась бы вдвое. А вот если убить бывшего хозяина одним ударом в сердце, то амулет увеличит могущество нового владельца в десять раз. В общем, темное дело. Там еще много всяких глупостей. Например, можно вернуть умирающего к жизни, подарив ему этого Дракона. Или исполнить самое заветное желание. Одним словом, восточные сказки во всей красе. 

— А если это не сказки? — задумчиво произнесла Маи.
— Ну тогда вы наделены магической силой, — усмехнулся майор. — Признавайтесь: умеете летать или исцеляете прикосновением?
— Слышу чужие мысли, — честно ответила она.
Шереметьев расхохотался. 
— Ладно. Все это очень весело, но факт остается фактом — вы едва не лишились жизни. Кстати, откуда вам стало известно, что Гордиевский хочет вас убить?
Маи вздохнула и обреченно соврала:  
— Догадалась. Сопоставила некоторые факты... 
“Ничего не поделаешь, если ложь намного убедительнее правды”, — подумала она и, помолчав немного, спросила:
— Что ему теперь грозит?
— Все зависит от психиатрической экспертизы. Есть вероятность, что у парня не все в порядке с головой. Начитался всякой дребедени, вот крыша и поехала.
Шереметьев открыл ящик стола, достал из него сверток и протянул гостье.
— Что это? — спросила она.
— Ваше наследство. 
Маи развернула бумагу. В ней лежал хрустальный Дракон. На мгновение девушке показалось, что глаза его вспыхнули красными огнями, и внутри блеснула молния.
— Когда обнаружите в себе магический дар, обязательно сообщите, — подмигнул ей майор. 
— Непременно, — пообещала Маи.
— Да, кстати, вот еще... — он протянул несколько пожелтевших листов. — Тут всякие заклинания и прочая ерунда из коробки. Развлечетесь на досуге.

* * *

Поздно вечером Маи заварила себе крепкого зеленого чая и принялась читать монографии Гордиевского-старшего. 
“Этот труд принесет тебе невиданные открытия, — гласила первая строка. — Дождись третьего дня луны, обратись лицом к ее зарождающейся дуге... — Маи инстинктивно взглянула в окно. Тонкий светящийся серп висел в небе, касаясь нижним концом старой ивы во дворе. — Закрой глаза и прислушайся. Путник уже идет в твой дом. Он несет тебе главную весть...” 
Маи вздрогнула. В палисаднике скрипнула калитка. Во дворе послышались чьи-то шаги, и через несколько секунд раздался стук в дверь... 

(Продолжение следует.)

Поделись с подружками :