Вторая жизнь Евы. Глава 10

Поделись с подружками :
(Продолжение. Начало в № 1–9, 2012 журнала “Натали”)
Полную версию романа читайте в нашей онлайн библиотеке
Расплатившись, Ева вышла из машины и осмотрелась. За неровным дощатым забором стоял маленький домик. Когда-то он был выкрашен розовой краской, которая теперь проступала на облупившихся стенах. Покрытая шифером крыша была залатана в трех местах, рамы на окнах потемнели от воды, и даже запущенный, но вполне живой сад, окружавший дом, не сумел украсить эту унылую картину.
Калитка оказалась закрытой на самодельную проволочную петлю. Справившись с ней одним движением, Ева вошла во двор, поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Потом еще раз и еще. “Надо бы спросить у соседей”, — решила она и тут же услышала громкий женский голос:
— Приехала? С чего бы это?!
Ева обернулась и увидела худую, небрежно накрашенную женщину в аляповатом брючном костюме. Она совсем не была похожа на маму, лишь глаза — большие, слегка раскосые — смотрели с таким же удивленным прищуром.
— Зачем приперлась-то? — грубо спросила Вера. — Чего молчишь? Неужели о сыне вспомнила, кукушка?! Глаза бы мои тебя не видели...
— О сыне? — произнесла Ева раньше, чем успела осмыслить происходящее.
— Ну, о матери ты уже давно забыла... Какая же ты дрянь, Светка!
То, что у Ланы есть сын, совершенно выбило Еву из колеи, и прежний, хорошо продуманный план разговора теперь не имел смысла. Особенно, учитывая агрессивный настрой тетки. Иди знай, как она отреагирует на появление племянницы — одной из Крыловых, отвергнувших ее много лет назад... Нет, раскрывать карты было глупо, но Лана... Когда она успела родить сына? И где он теперь? 
— Говори, зачем приехала, или катись назад. Учти, в дом не позову.
— Где он? — тихо спросила Ева.
— Андрюха-то? А кто его знает... — с издевкой ответила Вера. — И не смотри на меня так! Это не я бросила дитя в полгода и умотала в столицу. А он знаешь как орал?! Да тебе ж плевать! За десять лет ни разу не поинтересовалась, где он, как он...
— Где он? — повторила вопрос Ева.
— Откуда я знаю?! — взвилась тетка. — Заладила как попугай... Отнесла я его. Положила возле магазина, а добрые люди подобрали.
— Возле какого магазина?
— Центрального! Искать будешь?
— Буду.
— Спохватилась... Зачем он тебе? Ты ж, наверное, хорошо пристроилась, вон как разодета! А тут живешь, как бомж — голый и босый, на кусок хлеба не всегда есть, копейки считаешь...
Ева внимательно посмотрела женщине в глаза. За недобрым их блеском скрывалась тяжелая, как камень, обида. Вряд ли она настроена продолжать разговор с непутевой дочерью... А сказать ей правду — не поверит. Решит, что это какой-то злой розыгрыш, поднимет шум...
Ева открыла сумку, достала кошелек, не считая, вынула из него несколько стодолларовых купюр и протянула их Вере.
— С чего это вдруг? — зло спросила та.
— Купишь себе хлеба.
Выйдя из калитки, она быстро зашагала вниз по улице. Перед глазами стояла дрожащая теткина рука. В том, как она взяла деньги, как стала их пересчитывать, было что-то унизительно жалкое. Ева вдруг поняла, что тетка пьет, и об этом можно было сразу догадаться по лицу, по его характерной одутловатости, землистому цвету кожи.
— Вот это поворот... — тихо проговорил сам себе Гилерович.
Дождавшись, когда мать Ланы скроется за дверью, он выбрался из серых от придорожной пыли кустов смородины и посеменил вслед за объектом. А объект, как всегда, пошел не в ту сторону, удивляясь незнакомым пейзажам.
“И где теперь мне искать мальчика?” — думала Ева, шагая узкой извилистой улицей. В том, что она должна найти его, не было ни тени сомнений. Брошенный на произвол судьбы племянник не должен страдать из-за жестокости двух самых близких ему людей. Нет, если он живет в хорошей семье и счастлив, она не будет вмешиваться...
Ева остановилась, посмотрела по сторонам и поняла, что в очередной раз заблудилась. Улица заканчивалась тупиком, вокруг не было ни души. Но оглянувшись назад, Ева замерла. Прямо перед ней стоял мужчина из электрички. Тот самый, с лицом старого больного пса.
— Вы меня напугали, — сказала она. — Я не слышала шагов...
— Это хорошо, — ответил он, хитро прищурившись. — Очень хорошо...
Сыщик был удовлетворен. Задача вывести Лану из равновесия удалась, оставалось только не дать ей прийти в себя.  
“Быть бесшумным при таком весе — это талант, — мысленно отметила Ева. — Итак, бабушка права, он за нами шпионит...”
Оценив произведенное впечатление, Гилерович довольно хмыкнул, готовый произнести первую, короткую, как выстрел, фразу: “Так, значит, сын?” А потом, насладившись ее испугом, пустить в ход главный козырь: “Уверен, Владиславу Николаевичу понравится эта новость”. И все! Можно считать, что деньги у него в кармане. Но гениальный план был нарушен самым неожиданным образом.
— Зачем вы за мной следите? — спросила вдруг Лана. — Вас нанял мой муж? 
— Так, значит, сын? — промямлил по инерции Гилерович.
Время было упущено, вопрос получился глупым и неуместным.
— Понятно, — улыбнулась Ева. — Собираетесь меня шантажировать?
— Да, — честно ответил Гилерович, решив, что психологические маневры — не его конек. — Именно шантажировать. Я знаю о вас столько, что вы и опомниться не успеете, как окажетесь на улице.
— Уверены?
— Да, Лана, уверен. Бельский обмана не прощает.
— Что ж, валяйте, — весело сказала она. — Счастливого пути.
И, обойдя сыщика, пошла в обратную сторону. Она не знала, почему поступила именно так, но чувствовала, что действует правильно. Такого поворота он не ожидал. Лана была не просто спокойна, а абсолютно не сомневалась в своей победе и, судя по всему, имела для этого веские причины. Вот только какие?
— Эй, подождите! — крикнул сыщик. — Да постойте же вы... — и, пыхтя, побежал следом.
Ева ускорила шаг.
— Сегодня жарко, — примирительным тоном заговорил он. — А передавали дождь...
— Вам надо худеть, — сказала она, не сбавляя темпа.
— Согласен. И все же... Может, для начала разъясним кое-что? Например, кто такая Ева Крылова и почему вы работаете в библиотеке под ее именем? Почему живете в чужой семье с той же фамилией? Кто эта эксцентричная старуха, с которой вы регулярно встречаетесь?
Гилерович прекрасно понимал, что находится в слабой позиции. Шантажировать на ходу было крайне неудобно, к тому же Лана оставалась на удивление безразличной к его словам, и причины этого безразличия объяснить он не мог.
— Вы ведете двойную игру и наверняка она угрожает жизни вашего мужа, — решил зайти с другой стороны сыщик. — На все эти вопросы я найду ответы. Обязательно найду, даже не сомневайтесь...
— Я же сказала — удачи! — на секунду приостановившись, улыбнулась девушка. — Или вы хотите торжественного благословения?
— Нет, — беспомощно выдохнул он. — Давайте просто поговорим...
— Скажите еще “по душам”. Ладно, — смилостивилась Ева. — Вы хотите денег? Вы их получите. Но не просто так, а за работу. Надеюсь, вы внимательно подслушивали мой разговор с матерью?
Гилерович кивнул.
— Прекрасно. Найдете мальчика — будут вам деньги. Сколько пообещал мой муж?
— Пять... вместе с расходами...
— Я дам вам шесть. Не считая расходов.
“А она совсем не дура, — подумал Гилерович. — Зачем тогда раньше прикидывалась? Ясно одно — с ней нужно быть очень острожным. Очень...” А вслух сказал:
— Я согласен. Только если вы дадите ответы на мои вопросы.
— Никаких “если”, — сухо отрезала она. — Или вы ищете мальчика, или — до свидания.
— Ищу, — окончательно сдался Гилерович.

* * *
— Сегодня он должен проиграть.
— Как именно?
— Как угодно. Не мне вас учить. Главное, все сделать чисто, чтобы он не заподозрил подвоха.
— Не заподозрит. Он всего лишь ребенок...
— Он профессионал и хорошо знает все уловки... Этого достаточно.
Окутанный полумраком зал, в котором сидели и тихо переговаривались двое мужчин, был абсолютно пуст. Вокруг расставлены несколько карточных столов, тяжелые малиновые шторы наглухо закрывали окна, на обтянутых зеленым сукном стенах висели репродукции картин Кулиджа с играющими в покер собаками.
Первого — высокого худого человека в бесформенном сером костюме звали Эрнестом Михайловичем. У него был необыкновенно длинный крючковатый нос, на впалых щеках перекатывались желваки. Второй — крупье Никита, выглядел совсем юным, лишь взгляд слегка косящих цепких глаз выдавал в нем опыт тридцатилетнего тертого калача.
Они немного помолчали. Эрнест Михайлович достал из кармана серебряный портсигар, задумчиво повертел его в руках. Врачи в один голос запрещали ему курить. “Вечером. И только одну”, — решил он, положив портсигар обратно. Скользнул взглядом по картинам, остановив его на той, где, отчаянно блефуя, собака по имени Святой Бернард пытается заполучить банк.
— Кому именно он должен проиграть? — уточнил Никита.
— Все равно. Кому-нибудь из новичков. Иначе тот не поверит, упрется...
— Все сделаем, — улыбнулся крупье.

* * *
Гилеровичу определенно повезло. Поиски мальчишки, на которые, по скромным подсчетам, он отвел не менее трех дней, заняли всего час. На крыльце центрального магазина — самого большого в этом забытом Богом городишке — он столкнулся с пожилой уборщицей и наудачу спросил, как давно она занимается здесь столь тяжелым и неблагодарным трудом.
— С первого дня, — охотно и не без гордости ответила женщина. — Вот как открыли магазин, так я и устроилась.
— Тогда вы должны помнить подброшенного на крыльцо ребенка, — оживился сыщик. — Примерно десять лет назад...
— А как же, помню! Я его и нашла. Красивый такой мальчишка... Белый, как одуванчик. И глазища — во! Себе хотела оставить, да не позволили...
Дальнейшее было делом техники. В пяти километрах от центра города располагался районный детский дом. Приехав туда, Гилерович представился спонсором, желающим внести солидную сумму на нужды бедных детишек. Директриса — большая усатая женщина с неожиданно высоким голосом — так обрадовалась, что ответила на все интересующие гостя вопросы, а когда разговор зашел о необычных случаях, с удовольствием вспомнила о подкидыше Андрее Крылове.
— А почему он Крылов? — насторожился сыщик, мгновенно вспомнив тайную фамилию Ланы.
— Ну так его же под “Крыльями” нашли, — пояснила женщина. — Так у нас Центральный называют. Вы не заметили? Там козырек над входом, как два больших крыла, — и, неожиданно помрачнев, добавила: — Хороший был мальчик, пока с Эрнестом не связался...

* * *
Кафе, в котором он назначил Лане встречу, размещалось прямо над покер-клубом “Золотой Остап”. Сыщик по-настоящему гордился собой. Еще ни разу ему не удавалось заработать шесть тысяч в час.
Не разглядев его сразу, Ева настороженно остановилась у входа. Уж слишком быстро он позвонил, не затеял ли какой-то хитрой игры? Она вдруг представила, что прямо сейчас увидит Германа или, еще хуже, из-за угла появится коляска с Владом... Но тут ей помахал сидящий в углу человек, и она с облегчением узнала в нем Гилеровича.
Рассказанное им оказалось полной неожиданностью. Начиная с фамилии, которую Ева восприняла как благословение, божественный знак, — подобные совпадения просто так не случаются...
— Опекуном вашего сына стал некий Эрнест Михайлович Красин, правая рука господина Липатова — владельца покер-клуба “Золотой Остап”, над которым мы с вами находимся. Впрочем, кафе тоже принадлежит ему, как многое другое, и не только в этом городе...
— А каким образом Красин стал опекуном? Он же Андрею никто...
— Он — правая рука Липатова, — напомнил сыщик. — Если бы захотел — усыновил бы и папу римского... Правильный вопрос — зачем? Зачем Эрнесту Михайловичу понадобился детдомовец?
Гилерович выдержал паузу, наслаждаясь умело выстроенной интригой.
— И зачем? — поторопила его Ева.
— Года три назад на городском рынке он стал свидетелем одной карточной игры, в которой семилетний пацан лихо “сделал” взрослого дядьку. Причем три раза подряд...
“Это гены!” — едва не вырвалось у Евы. Цирковое прошлое бабушки Веты — прабабки Ланиного сына — не ограничивалось хождением по канату. В свое время она работала ассистенткой фокусника, сама владела многими трюками, а уж в карточных играх ей не было равных.
— То есть этот Красин эксплуатирует Андрея, заставляя его играть на рынке? — не поверила Ева. Уж слишком мелким и несерьезным показался ей подобный бизнес.
— Нет, конечно, — снисходительно улыбнулся Гилерович. — Если верить директрисе детдома, он поступил намного изобретательнее. “Золотой Остап” — известное на всю округу заведение. И хоть официально в клубе играют в спортивный покер, народ знает, какие деньги там крутятся. А теперь представьте себе картину. Приезжает новый человек поразвлечься. Ему разрешают взять солидный куш, а потом один из проигравших — с виду лох лохом — говорит, что новичку банально повезло, а на самом деле его может обставить даже ребенок. Вот, например, его десятилетний племянник... Короче, берет на понт, злит, провоцирует и предлагает сыграть в хэдс-ап. Это вид покера, в котором участвуют лишь два игрока. Тет-а-тет.
— Я знаю, что такое хэдс-ап, — сказала Ева. — Сложная игра. Чтобы победить, нужно уметь просчитывать несколько ходов вперед, подстраиваться под стиль соперника, постоянно менять собственный темп и стиль игры. В общем, требуется высший пилотаж мастерства. 
— Вот-вот! Тут на горизонте и появляется ваш Андрей, безобидный щуплый мальчик с ангельским личиком. Раззадоренный клиент делает солидную ставку и проигрывает, ибо мальчик — настоящий ас, вундеркинд, чудо природы, если хотите... И это только одна из схем, а их в арсенале Красина с десяток. Расчет на то, что ни один клиент не воспринимает всерьез ребенка. На чем и прокалывается. А теперь, когда вы знаете все это, можно я задам один вопрос?
— Задавайте, — кивнула Ева.
— Вам по-прежнему хочется его видеть?
— А что изменилось? — улыбнулась она. — Или вы думаете, я надеялась найти послушного благовоспитанного мальчика, закладывающего за ворот салфетку перед едой?
Сыщик внимательно посмотрел ей в глаза. Такая Лана ему нравилась гораздо больше прежней. Он даже поймал себя на том, что чувство это не ограничивается обычной человеческой симпатией, но тут же прогнал прочь неуместные мысли и по-деловому спросил:
— Какой план?
— Устройте так, чтобы нас впустили в клуб.
— В качестве игроков?
— Именно. Я заплачу за это дополнительно. А пока вот вам заработанное, — протянула она Гилеровичу пухлый желтый конверт. — И еще — купите пару новых колод...
Конечно, она не играла в карты очень давно, но бабушкина школа прочно укоренилась в памяти. В то время они жили на даче вдвоем, и Елизавета Кирилловна каждый день развлекала внучку любимым занятием. Несколько раз Еве даже посчастливилось обыграть ее, а может, та всего лишь поддавалась? Играли на пуговицы из старинной бабушкиной коллекции. Среди них были серебряные и золотые с рубиновыми и бирюзовыми камешками. У Евы до сих пор хранилось три удивительных экземпляра, которые она раз за разом доставала из шкатулки и с ностальгической грустью вертела в руках. 

* * *
Гилерович ничего не понял. Он придумал хитроумную легенду, по которой они с Ланой были путешествующей супружеской парой, недавно прибывшей из Канады, до автоматизма отработал небрежность, с которой откроет набитое долларами портмоне и предложит вступительный клубный взнос... Но стоило сыщику переступить порог “Золотого Остапа”, как к нему тут же подскочил энергичный молодой человек и сообщил, что хозяева заведения рады видеть его в любое время суток. В общем, сыщику не пришлось ничего разыгрывать. С одной стороны, подобное  радушие показалось ему подозрительным, с другой — возможно, так здесь встречают всех клиентов? Провинция все-таки.
В девять вечера они вошли в заполненный игроками клуб. Почти все столы были заняты, тем не менее уже знакомый Гилеровичу молодой человек провел их на два свободных места. Ева окинула взглядом зал, Андрея нигде не было. Крупье сдал карты, игроки сделали ставки.
“Напрасно я все это затеяла, — подумала она, вглядываясь в холодные беспристрастные лица мужчин. — Андрею уже десять — вполне сформированная личность. И кем сформированная? Вот ими. Жуть”.
На какие-то минуты, отвлеченная собственными мыслями, Ева утратила контроль над игрой, а когда настало время вскрываться, обнаружила у себя флеш-рояль — наивысшую комбинацию из всех возможных.
— Поздравляем, вам сегодня везет, — сказал высокий худой мужчина с крючковатым носом.
Ко всеобщему удивлению, и следующая партия осталась за Евой, собравшей каре — четыре валета. Потом был стрит-флеш, что показалось ей совсем уж невероятным.
“Видимо, меня готовят к той схеме, о которой говорил Гилерович. Что ж, это именно то, что нужно, — решила она и объявила, что выходит из игры. — Сейчас один из них, скорее всего вон тот лысый, не вынимающий сигару изо рта, захочет отыграться, начнет провоцировать меня, заговорит о племяннике”.
Но ничего подобного не произошло. Подождав минут семь, Ева обратилась к крупье:
— Я хотела бы поговорить с Красиным Эрнестом Михайловичем, — сказала она. — Могу я его видеть?
— Можете, — раздался за ее спиной знакомый голос, принадлежащий мужчине с длинным носом. — Я целиком и полностью к вашим услугам.
— Прекрасно, — улыбнулась Ева. — Надеюсь, вы не откажете мне в маленькой просьбе?
— Отказать вам? — прогнулся в почтительном поклоне Красин. — Разве я похож на идиота? Итак, чем могу быть полезен?
Она мельком отыскала глаза Гилеровича и, уловив в них поддержку, продолжила:
— Мне известно, что вы являетесь опекуном одного мальчика — очень талантливого игрока. Мне бы хотелось сразиться с ним в хэдс-ап.
На подвижном лице Эрнеста Михайловича появилась легкая, едва уловимая растерянность. Он отвел взгляд куда-то в угол, словно тоже искал чьей-то поддержки, и с мгновенно вернувшейся уверенностью сказал:
— Я попробую выполнить вашу просьбу.
После чего сделал знак одному из крупье, тот скрылся за дверью подсобных помещений и тут же вернулся, ведя за плечи Андрея. При виде племянника у Евы перехватило дыхание и больно сжалось сердце. Он выглядел не только хрупким и беззащитным, а и глубоко несчастным ребенком с усталыми, не по-детски взрослыми глазами.
— Здравствуйте, — сказал Андрей и сел напротив.
— Здравствуй, — ответила Ева.
— Начнем? — с почтением спросил крупье.
— Начнем, — кивнула она. — Но прежде я хотела бы сделать вот что...
Открыв сумку, она достала новую колоду карт.
— Не возражаете?
Смутившись на секунду, крупье посмотрел в ту же сторону, что и Красин, и принял колоду.
Уже в самом начале Ева поняла, что имеет дело с серьезным противником, но тут ей снова повезло с картами. Выигрыш практически был гарантирован. Андрей мгновенно уловил опасность, и на его лице появилась тревога. Сделав очередную ставку, он неловко повернулся, задел несколько фишек, и те покатились на пол.
— Я сам подниму, — сказал он крупье и нырнул под стол.
Через секунду Ева почувствовала, что ее тянут за подол платья, наклонилась и увидела прямо перед собой его лицо.
— Пожалуйста, проиграйте мне, — зашептал Андрей. — Я вам потом все объясню. Я даже заплачу, сколько скажете, у меня есть деньги.
Ева молча кивнула. Проиграть партию ей не составляло труда. Уж что-что, а поддаваться она умела. Освоила это, как-то провалявшись в больнице две недели с ангиной, учила карточным играм соседку по палате — туповатую малообщительную девочку.
Когда все было кончено, лицо Андрея просветлело. Он сгреб руками фишки, подвинул их Красину и, лучезарно улыбаясь, спросил:
— Ну я пошел? Всем спасибо!
— Успокойся, — сухо произнес Эрнест Михайлович, впившись ему в плечо своей костлявой рукой. — Иди к себе в комнату.
— Вы же обещали! — поднял на него возмущенный взгляд Андрей.
— Иди к себе, я сказал, — сквозь зубы процедил Красин. — Быстро!
Ева посмотрела на племянника. В его взгляде застыло такое отчаяние, что у нее снова сжалось сердце.
— Отпустите ребенка, — потребовала она и, выйдя из-за стола, крепко взяла Андрея за руку.
— Слушайте, — поморщился Красин, еще больше стиснув плечо мальчика. — Это наши внутренние дела, и мы сами в них разберемся.
— Отпустите его, — повторила Ева. — Иначе сильно пожалеете.
В зале воцарилось молчание. Игроки замерли, повернув к ним удивленные лица. И в их глазах впервые появился живой человеческий блеск. Два крепких охранника как по команде двинулись навстречу Еве. Вдруг тишину нарушил низкий песочный голос. Принадлежал он дорого одетому коренастому мужчине с широким монгольским лицом.
— Светлана Николаевна! — воскликнул он, театрально раскинув руки. — Какая честь видеть вас снова. Вот уж никак не ожидал... Неужели вспомнили о нашем уговоре?

(Продолжение следует.)
Поделись с подружками :