Служба спасения любви. Орешек для Грека

Поделись с подружками :
Город сошел с ума от любви! Улицы краснели сердцами — надувные, картонные, плюшевые, они возникали перед глазами на каждом шагу.
Из витрин на прохожих призывно взирали ангелочки, фарфоровые мальчики дарили букеты своим застенчивым фарфоровым девочкам, кудрявые купидоны игриво грозили стрелами, уличные продавцы бойко торговали красными розами, “валентинки” на открыточных раскладках пестрели трогательными стишками. Символика была повсюду: конфеты в разноцветной фольге, тарелки, часы, настольные лампы, рамки для фотографий, сумки, подсвечники и даже наборы для специй удивляли “сердечными” формами. 

Выйдя из дому, Маша непрестанно вертела головой, разглядывая все вокруг. Периодически останавливалась и думала: “А было бы неплохо получить в подарок что-нибудь бесполезное, но милое. От кого-нибудь...” Но “кого-нибудь” у нее не было уже больше года, а значит, и перспектива получить подарок сводилась к нулю.  
— Мишина, ты?! — раздался сзади визгливый голос, который Маша узнала, даже не оборачиваясь.  
Так и есть. Перед ней стояла бывшая одноклассница Светка Сорокина — легкомысленная блондинка с кукольным личиком. 
— А я замуж выхожу! — сходу сообщила она. — Кстати, с Днем святого Валентина тебя! Ну, рассказывай, как ты, где ты?
— Учусь на третьем курсе факультета психологии, работаю на радиостанции ведущей программы, “Служба спасения любви” называется, — оптимистично отчиталась Маша, так как уже предугадывала следующий вопрос любопытной подруги, и Светка не заставила себя ждать.
— Ну а на личном фронте как? — подмигнула она. 
Мишина пожала плечами. Можно было, конечно, сочинить что-нибудь, но Маша просто не умела врать, а если и пыталась, то в ее глазах сразу же отпечатывалось большими буквами: “Внимание! Я вас обманываю!”  
— Неужели никого?! — изумилась Сорокина. — Ты же всегда первой красавицей была!
— Знаешь, мне пора идти. Скоро эфир, нужно подготовиться, — серьезно сказала Мишина, и это было чистой правдой.
А тем временем в коридоре радиостанции Андрей Крамской спасался бегством. “Я, конечно, люблю женщин, — думал он. — Но не до такой же степени!” Его преследовала редактор программы Стелла Борисовна. Началось все с делового разговора в ее кабинете. Однако рассуждение о деталях предстоящего эфира вскоре плавно перетекло в другую плоскость с совершенно иными многозначительными нюансами.  

— Хотите коньячку? — томно предложила редакторша, подавшись всем своим сухим тростевидным телом в сторону Андрея. — Сегодня праздник, можем себе позволить, — и, плотоядно улыбнувшись фиолетовыми ниточками губ, игриво добавила: — Это будет нашим маленьким секретом... 
Почуяв неладное, красавчик Андрей на ходу придумал неотложное дело, зайцем выскочил в коридор, где и столкнулся с Мишиной.
— Марго, спасай! — завопил он.
— Сначала назови меня правильно, — сухо отрезала Маша.
Крамской дурашливо напрягся.
— Маруся! Нет? Маняша! Опять нет? — и, округлив глаза, почти испуганно предположил: — Неужели Мариэлла? 
— Все, до свидания!
— Ладно, Машка, не обижайся! — взмолился Крамской. — Просто несгибаемая Стелла... — и перешел на шепот. — Она меня кадрит!
— Глупости какие, — фыркнула Мишина. — Я понимаю, что у тебя по двадцать пять девиц в неделю, но чтобы Стелла...
— Вот именно — девиц, а не старух! — перебил Крамской. — Я даже не знаю, как реагировать! Слушай, у меня идея: а давай всем скажем, что у нас с тобой роман!
— Не дождешься! — засмеялась Маша.
— Так мы же понарошку...
— Андрей, вот вы где! — раздался сзади властный голос Стеллы Борисовны. — Зайдите к Вениамину Марковичу.
Затем редакторша окинула презрительным взглядом Машу и процедила:
— Вас, Мишина, он тоже ждет.
Программный директор пребывал в благостном настроении. Лысина его парадно блестела, глаза излучали отеческое тепло.
— Ну что, бусинки, готовы? 
— Всегда! — бодро отрапортовал Крамской.
Вениамин Маркович довольно кивнул и тут же сделал предупредительный жест, подняв указательный палец вверх.
— Но! Я очень вас прошу не ссориться в эфире. Не подставлять друг друга. Вы же команда! И, пожалуйста, никакого сленга и неприличных слов. Это касается в первую очередь тебя, Андрюша. Кто в прошлый раз предложил героине не париться? “Отстой”, “нафталин”, “перетереть тему” — это все не из нашего репертуара. Мы должны уважать слушателя, — наставительно произнес программный директор. — Тем более сегодня. Выпуск праздничный. Любовь, понимаете ли... Кстати, как герой?
— Хороший парень, — вступила Маша. — Зовут Валентином. 
— Вот и славно. Знаковое имя, — расплылся в улыбке Вениамин Маркович.   
Валентин оказался высоким брюнетом лет двадцати семи с живым взглядом и приятным голосом. 
— Вам будут задавать вопросы по телефону, советовать, — предупредила Маша. — Вы готовы?
— За советом и пришел, — отозвался гость.
— Тогда — вперед! — весело скомандовал Крамской.
Вскоре раздались привычные звуки заставки, и ведущие придвинулись к микрофонам.
— Добрый вечер, дамы и господа! В эфире “Служба спасения любви” — программа, которой вы можете доверить самые сокровенные тайны! — сообщила Мишина.
— Или спросить о том, о чем долго не решались, — подхватил ее Андрей. — Вот, например, ты меня любишь, Маша? — неожиданно изрек он предельно искренним голосом и уставился на девушку. 

Вопрос был задан экспромтом, и Мишина сначала ткнула пальцем в сценарий, но быстро нашлась — хитро улыбнулась и парировала:
— Сегодня — да! В этот день я люблю даже соседского бультерьера. 
— А что, из вас получится симпатичная пара! — засмеялся Крамской. — Итак, дамы и господа, мы поздравляем всех влюбленных с Днем святого Валентина и с нетерпением представляем героя нашей программы. Его тоже зовут Валентином. Он, конечно же, не святой, но кто из нас без греха, пусть первым бросит в меня булыжник.
— С удовольствием сделаю это после эфира, — заверила Маша. — А сейчас — слово гостю. 
Валентин глубоко вздохнул, как перед экзаменом, и заговорил тихим, но уверенным голосом: 
— Все началось три месяца назад. По специальности я кибернетик, тогда остался без работы и каждый день просиживал в Интернете в поисках вакансии. И вот однажды от нечего делать открыл окошко поиска людей в ICQ . Когда-то у меня была одна веселая и эксцентричная знакомая с ником “Орешек”. Задал поиск. Оказалось — есть! Думаю, давненько мы не общались, и постучался в “аську”...
— Это тот самый Орешек, у которого огненно рыжие волосы и пудель по кличке Громила? — написал Валентин.
— Нет, это жгучая брюнетка — владелица волкодава по  прозвищу Пупсик, — ответила незнакомка. — С кем имею честь?  
— Зовите меня просто Грек и тогда вместе мы будем грецким орехом, — предложил он.
Вскоре новые знакомые перешли на “ты” и проговорили почти час. В большинстве своем это были шутки и сплошные выдумки. 
Валентин-Грек назвался ботаником.
— Над какой селекцией работаешь нынче? — поинтересовалась девушка.
— Вывожу кактусы, пахнущие розами. Представь, ты наклоняешься, чтобы понюхать и...
— Фи, какой жестокий! 
— А жизнь вообще жестокая штука: иногда думаешь, вот он — бриллиант, а присмотрелся — просто стекляшка, бутылочный осколок... 
— А мне кажется, если смотреть на осколок, как на бриллиант, то он им и станет. Все зависит от угла зрения, а еще от желаний и чувств, которые ты при этом испытываешь... 
Вскоре их разговоры приобрели почти философский характер, и в каждом новом письме Валентин обнаруживал поразительную родственность взглядов. Теперь не было и дня, когда кто-нибудь из них не стучался бы в окошко другого.

— Чем занимаешься? — спрашивал Грек.
— Пью кофе. Слышишь аромат?
— О, да! Налей и мне.
— С удовольствием!
И Валентин сам бежал в кухню, на скорую руку готовил кофе и возвращался к компьютеру с блаженным чувством причастности к общему делу. Отпивал глоточек и тут же отстукивал по клавишам:
— Спасибо — кофе просто божественный! 
— А кардамон чувствуешь?
— Черт... забыл добавить! — подрывался он с места.
— Стой! Я сама насыплю тебе щепотку... Столько хватит? Попробуй.
— Ну, так это совсем другое дело! Спасибо! — отвечал он большими буквами, прикрепляя веселый смайлик.
Они говорили о музыке и небе, цветах и любви... Они были очень откровенны в своих мыслях. Может, потому, что не боялись увидеть насмешливый взгляд или наткнуться на ироничную улыбку.       
— Знаешь, так грустно с самого утра. Вчера поссорилась с подругой, — жаловалась Орешек. — Представляешь, у нее два парня. Она встречается с ними одновременно и никак  не может решить, с кем продолжить отношения. 
— И что ты ей посоветовала?
— Ничего. Я сказала, что ни к одному из них она не испытывает серьезного чувства. Когда любишь по-настоящему — выбирать не приходится...  
Их виртуальное общение продолжалось больше месяца. И когда Валентин уже решился попросить телефон девушки (просьбу прислать фотографию он счел некорректной), в его жизни случилось событие, которое перевернуло все. 
— Это был день рождения моего друга Димы. Праздновали в ночном клубе большой компанией. Там я и увидел ЕЕ! Девушку-мечту! Она опоздала, ворвалась в клуб с какой-то невероятной охапкой гвоздик, подбежала к имениннику и сказала: “Держи! Здесь ровно столько, сколько я желаю тебе счастливых лет жизни!” Дима удивился и говорит: “Ого! Сколько их тут?” А она хитро: “Посчитай!” И вот, представьте себе картину — все веселятся, произносят тосты, пьют, а именинник сосредоточенно считает цветы. “Вы только посмотрите, какая жажда жизни!” — говорит она мне смешливо. А я ни на кого другого, кроме как на нее, смотреть не могу!
Девушку звали Юлей, и в ней все было необычно. От кошачьих изумрудно-зеленых глаз с хитрым прищуром до тонких длинных пальцев, которые во время разговора она переплетала дивным образом. Валентин сразу понял, что влюбился. Втрескался, втюрился по уши, так, что на время потерял дар речи. Вот уже минуту Юля ждала ответ на заданный вопрос, а он все пожирал ее глазами и думал: “Этого не может быть!” 
— Значит, вам тоже кажется мало? — повторила она.
— Чего? — очнулся наш герой. 
— Сто счастливых лет!  

Оказывается, пока Валентин пребывал в состоянии любовного шока, именинник досчитал цветы, которых было ровно сто, и потребовал прибавки. Потом, быстро расшифровав ситуацию, толкнул друга в бок и весело шепнул:
— Не стой столбом, уведут!
И Валентин, словно испугавшись такой возможности, ринулся в бой. Весь вечер они провели рядом, а в самом конце договорились снова встретиться. Так начался любовный роман. Воодушевленный свиданиями с самой лучшей девушкой в мире, Валентин быстро нашел работу. Он удивлял Юлю подарками, приглашал на дорогие концерты, выставки, в театр и кино. Они говорили о Булгакове, Кафке, Шиллере, Гессе и никогда о личном. Парню хотелось знать больше о ней самой, но он не форсировал события. Одна лишь возможность находиться рядом с этой удивительной девушкой была для него бесценной наградой. И только глубокими вечерами Валентин вдруг чувствовал, как ему остро не хватает Орешка. Ее забавных фантазий, искренней открытости и почти детской потребности в его советах. Поэтому после недолгих колебаний виртуальный роман продолжился. 
— Мне кажется, что мы знаем друг друга уже тысячу лет! — писала Орешек. — Наверняка в прошлой жизни ты был садовником, а я — продавщицей роз. Я приезжала в твой греческий сад и отбирала самые красивые цветы. А ты ворчал: “Не капризничайте, дамочка, берите все подряд”.  
— Нет, — смеясь, отвечал он. — Я был флибустьером, а ты — дочерью капитана шхуны, на которую напала моя пиратская команда...

Так прошел месяц. Орешек стала идеальным дополнением Юли, и вскоре Валентин понял, что просто не сможет отказаться от виртуального общения. Ситуация, хоть и была двойственной, но выглядела почти идеальной, если бы...
— Это произошло неделю назад, — сказал гость и на секунду задумался. — Юля впервые пригласила меня к себе домой. Маленькая квартирка с видом на парк. Уютная комнатка. Она взялась готовить ужин, от помощи отказалась, поэтому я, чтобы занять время, решил проверить свою электронную почту, а дальше... Меня словно пригвоздило. В верхней строке контакт-листа ее ICQ я увидел имя — Орешек. Пробежал глазами по списку и нашел в нем свой ник! Еще не веря глазам, открыл историю общения и обнаружил там все наши разговоры...  

Юля — Орешек?! “Но этого не может быть, потому что... Потому что она ничего не говорила мне о существовании Грека? — подумал Валентин. — Но ведь и я не упоминал о присутствии в своей жизни Орешка...” И тем не менее какое-то недоброе досадное чувство засело под ложечкой. Весь оставшийся вечер он старался держаться естественно, пробовал шутить, но так и не смог до конца прийти в себя. А дома ночь напролет мучался бессонницей, размышляя о странном поведении любимой и причинах ее двойной жизни. Получалось, что с Греком Юля могла быть искренней и откровенной, а с ним... Но почему? Не доверяет? Или просто не любит? Держит про запас, пока отношения с Греком не выйдут на новый этап развития? В этом было смешно и даже нелепо признаться, но Валентин ревновал. Ревновал безумно, отчаянно, зло. Придумывал каверзные, искусно завуалированные вопросы, однако Юля вела себя так, как будто в ее жизни кроме Валентина никого не существовало. Он возненавидел Грека и, чтобы хоть как-то успокоиться, решил взять тайм-аут. Сказал Юле, что уезжает в командировку, Орешку просто перестал писать. Но три дня кряду читая ее сообщения с неизменным вопросом “Где ты?”, не выдержал и сел к монитору. 
— Мы так мало знаем друг о друге, — написал он. — Скажи, у тебя есть кто-нибудь?
— У меня есть ты, — отшутилась Орешек, но Валентину было не до смеха.
— Я имею в виду мужчину.
— Ой... А ты разве... Какое разочарование! — иронично воскликнула девушка.
— Так значит, ты свободна? — с замиранием сердца спросил Валентин.
— Свободных людей вообще не существует, — уклончиво ответила она. — Все мы подсознательно ищем зависимости, как гарантии собственной значимости. 
тогда он спросил напрямую:
— Я могу увидеть тебя?
Ответа не последовало.
— Или хотя бы услышать твой голос. Дай мне номер своего телефона?
Гость снова замолчал. Ведущие переглянулись.
— Ну и? — подтолкнул его Крамской. — Дала?
— Да, — болезненно поморщился Валентин. — И теперь я не знаю, что мне делать... 
— Во-первых, не спешите ее обвинять, — мягко сказала Маша. — Для подобного поведения может быть множество причин. Это я вам говорю как женщина. Ваше виртуальное общение с Юлей ни к чему ее не обязывало, и откровенность во многом зависела от анонимности. А при встрече с реальным человеком нам, девушкам, требуется время и многое другое, чтобы раскрыться по-настоящему. возможно, она молчит лишь потому, что дорожит вами и не хочет расстраивать.
Вскоре посыпались звонки.
— Я думаю, что нужно честно рассказать девушке о своих переживаниях, — посоветовала женщина, представившаяся Еленой Петровной. — Что вам мешает?
— Перед тем, как это сделать, я должен быть твердо уверен, что Юля любит меня. Именно меня, а не Грека.
— Какая глупость! — возмутился второй звонивший, парень по имени Аркадий. — Ведь ты же и есть Грек! Думаю, она только обрадуется такому стечению обстоятельств.
— А мне кажется, что живой, реальный вы не произвели на нее нужного впечатления, — осторожно предположила девушка Таня. — А вот Грек оказался тем, кто ей действительно был нужен... Просто вы, наверное, пишете лучше, чем говорите. Но не переживайте. Будьте собой, и тогда Юля откроется вам точно так же, как и ему.   
— У меня идея! — азартно воскликнул Крамской. — Давайте я позвоню Орешку от имени Грека. Приглашу ее на свидание. Если надо — поставлю ультиматум.
— Нет, Грек не такой, — покачал головой Валентин. — Он рассудительный, ироничный, тонкий.  
— Знаете, а ведь это мысль! — неожиданно согласилась с Крамским Маша. — Так вы навсегда покончите с мучающим вас вопросом. решайтесь!

И Валентин кивнул, хотя было видно, что подобное решение стоило ему немалых трудов. В студии воцарилось молчание. Крамской набрал номер. Долго слушал длинные гудки и, наконец, в трубке раздался женский голос, который тут же был выведен в эфир. 
— Я слушаю.
— Здравствуй, Орешек! — дружелюбно произнес Андрей.
— Кто это? —  спросила девушка.
— Ах, да, я не подумал, что под этим именем ты известна не только мне, — быстро сообразил Крамской. — Это Грек. Ты не ждала моего звонка?
— Если честно — ждала, — тихо ответила Юля. —  Но и боялась. Очень не хотелось разрушать того, что сложилось между нами...
— А что между нами? Я действительно не понимаю. Очень хочу разобраться, но так и не могу.
— У тебя приятный голос, — заметила девушка.
“В самом деле, приятный, — подумала Маша, — даже мурашки по спине пробежали... Тьфу ты! Это же Крамской. Ловелас, бабник, дамский угодник! Ему по статусу положено...”
— Так что же между нами? —  повторил свой вопрос Андрей.
Маша взглянула на Валентина, и ее сердце сжалось от сострадания. Он смотрел на Крамского почти умоляюще и так сдавливал ручки кресла, что побелели пальцы. В какое-то мгновение Мишиной захотелось прервать разговор, закричать: “Юля, он здесь! Он согласен стать для вас хоть греком, хоть индусом, только быть рядом!”
— я должна тебе сказать... — продолжила девушка. — Мне очень нравилось общаться с тобой, но... Видимо, нам придется прекратить переписку. Просто я не могу дать тебе большего...
— Почему?  
Девушка помолчала и ответила:
— Я, кажется, влюбилась...
Андрей сделал победный жест.
— И как его зовут? Просто интересно...
— Не знаю, зачем тебе это, — вздохнула Юля. — Ну хорошо. Его зовут Валентин. 
— Желаю вам счастья! — с совершенно неуместной для заданной роли радостью выдохнул Крамской и, бросив довольный взгляд на Валентина, добавил. — Ведь мы можем остаться друзьями, правда? 
— Конечно! — согласилась девушка. — Если тебе захочется с кем-нибудь поговорить — пиши!
А потом были объятия, шампанское и тосты во здравие всех влюбленных. Валентин с широкой улыбкой принимал поздравления и неустанно повторял  каждому: “Она меня любит! Слышали, она меня любит!” Оторвавшись от всеобщего веселья, Крамской присел к Маше на подлокотник и, приблизившись к уху, тихо шепнул: 
— Признайся, я произвел на тебя впечатление. Я же мужчина хоть куда?  
— Могу даже сказать “куда” именно! — засмеялась Мишина. — Кстати, ты уже составил список? 
— Какой? — не понял Андрей.
— Ну как же? Любимых женщин, которых нужно поздравить с праздником! Дать стопку чистой бумаги?
— Опять ссоритесь? — весело подкатил к ним Вениамин Маркович. — Такой эфир получился, а вы... Ну-ка, быстро помиритесь и поцелуйтесь! Считаю до трех. Раз...
— Два! Три! — игриво подхватили подчиненные.
“Этого мне только не хватало!” — подумала Маша и зажмурилась. 
  
(Продолжение следует.)
Поделись с подружками :