Серебряный лотос. Прощение

Поделись с подружками :
Найти в подворотне щенка — это так на тебя похоже”, — думала Маи, прижимая к груди теплый мохнатый комочек.
Было уже около двенадцати, одинокий фонарь освещал самый конец улицы, так что идти пришлось в кромешной тьме.  
— Сейчас я тебя покормлю, — пообещала она щенку и ускорила шаг. — У меня, правда, живет кошка, ее зовут Юки. Но вы подружитесь, не сомневайся.
Маи подошла к своей калитке, привычно открыла защелку и замерла — в глубине двора у самого крыльца дома мелькнула чья-то тень. Мелькнула и растворилась в темноте, словно никого и не было.
“Этого мне только не хватало. И что теперь делать?”
“Быстро уйти!” — подсказал голос разума, однако Маи редко к нему прислушивалась.
— Ладно, — решилась она и шагнула за калитку. — Как-никак, я у себя дома...
Но тень возникла снова. Она проступила из темноты, материализовавшись в силуэт рослого мужчины. Маи застыла, оглушенная ударами собственного сердца. 
— Наконец-то, — сказала тень знакомым голосом. — Вы всегда так поздно возвращаетесь?
— Господи... — выдохнула она с облегчением.
— Нет, это я — майор Шереметьев.
— Очень смешно. Что вы здесь делаете? Вы меня до смерти напугали.
— Правда? А мне казалось, вы такая бесстрашная японка. Практически самурай.
— Слушайте, вы пришли поболтать обо мне? — разозлилась Маи. — Так я не в настроении.
— Я пришел потому, что вы — единственный человек, у которого меня не станут искать, — сказал майор.
— Вот как? Вы кого-то убили?
— Пока нет.
— Тогда держите.
Она сунула щенка Шереметьеву и стала открывать дверь.
— Это кто?
— Думаю, ризеншнауцер. Хотя вряд ли бы в таком случае его выбросили на помойку. И потом, шнауцеры не бывают белыми.
— По-моему, обыкновенная дворняга. Правда, очень симпатичная. Как назовете?
— Не знаю. А у вас есть идеи?
— Сколько угодно. Например, Метью.
— С чего это вдруг? Дурацкая кличка.
— Отличная. Производное от Шереметьева.
— Ладно. Я подумаю.
Они вошли в дом. На свету Маи заметила, что лицо майора осунулось, под глазами образовались темные круги.
— Вы плохо выглядите, — сказала она.
— Я не спал три дня. И почти ничего не ел.
— Хорошо, накормлю вас рисом. Будете есть его палочками, сидя на полу.
Майор удивленно вскинул брови.
— Шучу. Или вы считаете шутки эксклюзивно мужской привилегией?
— А вы злая, Маи Танака.
— Это защитная реакция от тех, кто так и норовит мне указать место.
— Что-то не припомню, чтоб я вас чем-то обидел. Это как раз вы ухитряетесь регулярно влезать в неприятности, из которых, кстати, я вас не один раз вытягивал.
— Вот он, мужской шовинизм! А вы не подумали, каким образом я попадаю в эпицентр неприятностей?
— Наверное, талант, — предположил майор. — А может, вы вообразили себя частным сыщиком. Не знаю. С женщинами это иногда случается.
— Знаете что? Идите вы к чертовой бабушке! — вспыхнула Маи, но тут же успокоилась и устало опустилась на стул. — У меня был тяжелый день. Извините.
— Вы тоже, — вздохнул майор.
В углу заскулил забытый всеми щенок. Он допил молоко и требовал добавки. На пороге выросла кошка Юки. Она настороженно вытянула шею и двинулась к щенку на мягких упругих лапах. Подойдя вплотную, принюхалась и вдруг лизнула его в нос. Щенок фыркнул и завилял хвостом.
— Есть контакт, — улыбнулся майор. — А еще говорят, кошка с собакой... Давайте мы тоже заключим перемирие. 
— Давайте, — согласилась Маи. — И расскажите, наконец, что у вас случилось. От кого вы скрываетесь?
— От милиции.
Она посмотрела на него с интересом.
— Майор милиции скрывается от милиции? Забавно.
— Ничего забавного. Вы слышали об ограблении ювелирного? Трое парней в масках взяли кассу и драгоценностей на два миллиона. Охранник ранен, директор в реанимации с сердечным приступом.
— Да, я видела сюжет в новостях. И что?
— На месте преступления нашли мою зажигалку. Мне ее в день рождения сослуживцы подарили. Она именная, с надписью. Кроме того, на ней мои отпечатки.
— Думаете, кто-то подбросил?
— Камера слежения записала момент, когда она выпала из кармана стрелявшего. Он как раз наклонился посмотреть — жив ли охранник.


— На за­пи­си вид­но, что вы­па­ла имен­но за­жи­гал­ка? — уди­ви­лась Маи.
— Вид­но. Во вся­ком слу­чае, по­хо­же. Ка­че­ст­во не очень. Но это еще не все. По­те­ряв­ший за­жи­гал­ку па­рень — вы­ли­тый я. Тот же рост, те же пле­чи, да­же фор­ма го­ло­вы...
— А али­би? — ожи­ви­лась Маи. — У вас долж­но быть али­би. Где вы бы­ли в мо­мент ог­раб­ле­ния?
Ше­ре­меть­ев гру­ст­но улыб­нул­ся.
— Я был до­ма. Один. В пя­тый раз смо­т­рел “Кре­ст­но­го от­ца”. 
Маи на се­кун­ду за­ду­ма­лась, лег­ко кос­ну­лась его ру­ки и спро­си­ла:
— А это дей­ст­ви­тель­но бы­ли не вы?
— Ко­неч­но, нет! — раз­дра­жен­но от­ве­тил май­ор, и Маи тут же ус­лы­ша­ла его вну­т­рен­ний го­лос:
“На­до же, она ме­ня со­в­сем не зна­ет. Жаль. Как же мы дав­но не ви­де­лись. Ка­жет­ся, еще кра­си­вее ста­ла. А ведь она да­же не по­до­з­ре­ва­ет о том, что я чув­ст­вую... Ты иди­от, Ше­ре­меть­ев! Она же не уме­ет чи­тать мыс­ли. Сам ска­жи ей об этом. Не сей­час, ко­неч­но, поз­же. Про­сто ре­шись и ска­жи”.
Маи сто­и­ло ог­ром­ных уси­лий не за­сме­ять­ся. На­с­толь­ко тро­га­тель­но не­ук­лю­жим вы­гля­дел этот боль­шой му­же­ст­вен­ный че­ло­век с тя­же­лым взгля­дом. Ей не­удер­жи­мо за­хо­те­лось об­нять его и чмок­нуть в нос как ре­бен­ка. А по­том при­жать­ся всем те­лом к его ши­ро­кой гру­ди, за­рыть­ся по­глуб­же, за­крыть гла­за и ус­нуть. Но вме­сто это­го она очень серь­ез­но про­из­нес­ла:
— Из­ви­ни­те, Ан­д­рей, я не хо­те­ла вас оби­деть.
— Вы впер­вые об­ра­ти­лись ко мне по име­ни, — уди­в­лен­но кон­ста­ти­ро­вал Ше­ре­меть­ев. 
— Раз­ве? Ну хо­ро­шо, а что бы­ло по­том?
— Ко­г­да де­ло при­ня­ло серь­ез­ный обо­рот, я по­нял — по­ка ме­ня не аре­сто­ва­ли, нуж­но скрыть­ся и про­ве­с­ти соб­ст­вен­ное рас­сле­до­ва­ние. Ведь си­дя в изо­ля­то­ре сде­лать это бу­дет, мяг­ко го­во­ря, слож­но. И я вспом­нил о вас и ва­шем та­лан­те вли­пать, из­ви­ни­те, вли­вать­ся во вся­кие кри­ми­наль­ные де­ла. По­ду­мал — вдруг вы мне смо­же­те как-то по­мочь. Ко­неч­но, у вас нет опы­та, но... Мне дей­ст­ви­тель­но боль­ше не к ко­му об­ра­тить­ся. 
— Сов­сем не к ко­му? — не по­ве­ри­ла Маи. — У вас в ор­га­нах нет дру­зей?
— Есть. Но я не хо­чу под­ста­в­лять их, встре­ча­ясь лич­но. Вдруг за ни­ми ус­та­но­в­ле­но на­блю­де­ние. А вас ни­кто не зна­ет. 
— Яс­но. Вы хо­ти­те дей­ст­во­вать че­рез ме­ня.
— Да. У ме­ня есть хо­ро­ший друг — Па­ша Ло­к­тев. Он то­же май­ор. Мы вме­сте учи­лись в юри­ди­че­ском. По­том он уе­хал в дру­гой ко­нец стра­ны, а не­дав­но вер­нул­ся. Те­перь мы ра­бо­та­ем в од­ном от­де­ле­нии. Я хо­чу, что­бы вы у не­го кое-что вы­яс­ни­ли. 
— Что имен­но?
— По­я­в­лял­ся ли кто-ни­будь по­сто­рон­ний на ме­с­те пре­сту­п­ле­ния в мо­мент рас­сле­до­ва­ния? Де­ло в том, что в ве­чер ог­раб­ле­ния за­жи­гал­ка бы­ла у ме­ня. Я ку­рил на кух­не, хо­ро­шо это по­м­ню. А по­том нас экс­трен­но вы­зва­ли на ра­бо­ту, но в юве­лир­ный я так и не по­ехал. На­чаль­ник по­про­сил встре­тить чи­нов­ни­ков из глав­ка, по­ка­зать им до­ку­мен­ты. В это вре­мя в от­де­ле­нии на­ча­лась жут­кая су­ма­то­ха — по­се­ти­те­ли, про­ве­ря­ю­щие, стро­и­те­ли. У нас, ко все­му про­че­му, ре­монт идет. А у ме­ня при­выч­ка — класть за­жи­гал­ку на стол. В об­щем, про­па­жу я об­на­ру­жил че­рез час, ко­гда ре­шил вый­ти по­ку­рить. А по­том мне из юве­лир­но­го по­зво­нил ка­пи­тан, ска­зал, что они на­шли ее там. 
Ше­ре­меть­ев по­смо­т­рел на Маи и по­про­бо­вал улыб­нуть­ся.
— По­нят­но, — кив­ну­ла она. — Я, ко­неч­но, встре­чусь с ва­шим Па­шей, но пред­ла­гаю пой­ти дру­гим пу­тем. У вас есть вра­ги?
— Вра­ги? Ну да. У лю­бо­го нор­маль­но­го че­ло­ве­ка долж­ны быть вра­ги. 
— Сен­тен­ция спор­ная. Но в на­шем слу­чае это хо­ро­шо. Дер­жи­те, — и она по­ло­жи­ла пе­ред май­о­ром руч­ку и лист бу­ма­ги. 
— Пи­ши­те.
— Что пи­сать?
— Име­на всех тех, кто хо­тел бы вам отом­стить. Пи­ши­те-пи­ши­те. А я по­ка за­ва­рю чай. 
Вер­нув­шись, Маи за­ста­ла про­цесс в са­мом раз­га­ре. Она за­гля­ну­ла че­рез пле­чо май­о­ра и уди­в­лен­но ах­ну­ла.
— Пять­де­сят два?! У вас пять­де­сят два вра­га?
Ше­ре­меть­ев по­жал пле­ча­ми.  
— Про­ну­ме­ро­вал для удоб­ст­ва. Но вспом­нил еще не всех. А вы как ду­ма­ли? Я — май­ор ми­ли­ции. Ка­ж­дый день ко­го-ни­будь аре­сто­вы­ваю. Лю­дям это не нра­вит­ся. И их род­ст­вен­ни­кам, кста­ти, то­же.
— Нет, так не пой­дет, — ска­за­ла Маи. — Ос­тавь­те лишь тех, ко­му на­со­ли­ли боль­ше все­го. 
— Что зна­чит “на­со­лил”? — на­хму­рил­ся Ше­ре­меть­ев. — Я все­гда дей­ст­во­вал в рам­ках за­ко­на. 
— Не при­ди­рай­тесь к сло­вам. Я име­ла в ви­ду са­мых оби­жен­ных. Мо­жет, кто-то гро­зил­ся вам отом­стить?
— Ка­ж­дый вто­рой. Хо­тя... — Май­ор на се­кун­ду за­ду­мал­ся. — Вот тут, под но­ме­ром три­д­цать пять есть один тип — Глад­ких Сер­гей Вла­ди­сла­во­вич, из­вест­ный ма­с­тер ин­си­ну­а­ций. Кста­ти, юве­лир.
— От­лич­но! — об­ра­до­ва­лась Маи. — С не­го и нач­нем.  
* * *
На сле­ду­ю­щее ут­ро ров­но в один­на­д­цать ноль-ноль она пе­ре­сту­пи­ла по­рог от­де­ле­ния ми­ли­ции, где долж­на бы­ла оты­скать Па­в­ла Ви­к­то­ро­ви­ча Ло­к­те­ва. 
— Вы ку­да, гра­ж­да­ноч­ка? — до­воль­но бес­це­ре­мон­но ок­лик­нул ее у вхо­да де­жур­ный. 
— Я к май­о­ру Ло­к­те­ву. По лич­но­му во­п­ро­су, — стро­го от­чи­та­лась Маи и про­тя­ну­ла ему свой пас­порт. 
— По лич­но­му? — не­ожи­дан­но силь­но уди­вил­ся он. 
За­тем пе­ре­пи­сал дан­ные и еще раз оце­ни­ва­ю­ще взгля­нул на гос­тью.
— Иди­те пря­мо по ко­ри­до­ру, по­том на­пра­во. А вон он, кста­ти, ваш Ло­к­тев! 
Маи взгля­ну­ла ту­да, ку­да ука­зал паль­цем де­жур­ный, и уви­де­ла ми­ни­мум пять че­ло­век в ми­ли­цей­ской фор­ме, один из них нес стоп­ку тол­стых па­пок. Лиц в по­лу­мра­ке ко­ри­до­ра бы­ло не раз­гля­деть. К сча­стью, де­жур­ный про­из­нес:
— Сей­час точ­но уро­нит. Вы бы по­мог­ли ему, де­вуш­ка. 
И Маи дви­ну­лась к Ло­к­те­ву. 
— Па­вел Ви­к­то­ро­вич! — ок­лик­ну­ла она его. 
Май­ор рез­ко обер­нул­ся, не удер­жал рав­но­ве­сие, и стоп­ка па­пок, как кар­точ­ная ко­ло­да, рас­сы­па­лась по по­лу. 
— Из­ви­ни­те, ра­ди Бо­га. Я не спе­ци­аль­но.
— На­де­юсь, — улыб­нул­ся Ло­к­тев, и они вме­сте при­ня­лись со­би­рать пап­ки.
—  Я от Ше­ре­меть­е­ва, — ти­хо про­из­нес­ла Маи. — Ему нуж­на ва­ша по­мощь.

маи, не моргнув глазом, продиктовала номер, которым уже давно не пользовалась

— От Ан­д­рея? Где он? — встре­пе­нул­ся май­ор.
— Ти­ше, по­жа­луй­ста, — по­про­си­ла она и ле­гонь­ко кос­ну­лась Ло­к­те­ва ру­кой.
То, что про­изош­ло даль­ше, вве­ло ее в пол­ное за­ме­ша­тель­ст­во. Маи ус­лы­ша­ла бы­ст­рые, как стук ко­лес мча­ще­го­ся на всех па­рах по­ез­да, мыс­ли май­о­ра:
“Вот ты, Ше­ре­меть­ев, и на­шел­ся. Те­перь ся­дешь как ми­лень­кий, обя­за­тель­но ся­дешь”. 
— Как он? — ис­пол­нен­ным со­чув­ст­вия го­ло­сом тут же спро­сил Ло­к­тев. 
“Бы­ст­ро со­об­ра­жай!” — при­ка­за­ла се­бе Маи и поч­ти без за­пин­ки от­ве­ти­ла:
— Нор­маль­но. Прав­да, ут­ром ушел. Пре­ду­пре­дил, что по­жи­вет где-то за го­ро­дом. Где имен­но — не ска­зал. 
— Но вы же мо­же­те ему по­зво­нить?
“Об этом я не по­ду­ма­ла. Вот ду­ра-то. А фи­гуш­ки те­бе!”
— Не мо­гу, — поч­ти тра­ги­че­ски вздох­ну­ла Маи. — Ан­д­рей от­клю­чил те­ле­фон. Он по­обе­щал, что сам мне по­зво­нит. 
Ло­к­тев на­ко­нец со­брал все пап­ки, под­нял­ся, по­ка­чал го­ло­вой:
— Не­ле­пая ис­то­рия. Как это мог­ло слу­чить­ся — ума не при­ло­жу.
Маи вни­ма­тель­но по­смо­т­ре­ла в его пти­чье ли­цо, от­ме­ти­ла мел­кие за­ост­рен­ные чер­ты, чер­ные бу­рав­чи­ки зрач­ков на фо­не бе­ле­сых глаз и тон­кий впа­лый рот. 
“Та­ких жен­щи­ны не лю­бят. Вот по­че­му де­жур­ный уди­вил­ся”.
Они про­шли в ка­би­нет, май­ор плот­но при­крыл за со­бой дверь и уча­ст­ли­во по­ин­те­ре­со­вал­ся:
— Чем я мо­гу по­мочь Ан­д­рею?
“Нуж­но дей­ст­во­вать, — ре­ши­ла Маи. — Но как? Ид­ти на­про­лом? Для это­го слиш­ком ма­ло ин­фор­ма­ции. Яс­но од­но — они что-то не по­де­ли­ли. Долж­ность? Впол­не мо­жет быть. Сей­час про­ве­рим...”
Маи при­дви­ну­лась бли­же и, по­ло­жив ла­донь на его за­пя­стье, ска­за­ла:
— Он очень до­ве­ря­ет вам, Па­вел Ви­к­то­ро­вич. Вы ведь дру­жи­те еще с уни­вер­си­те­та?
“До­ве­ря­ет? Ну-ну...” — мыс­лен­но ух­мыль­нул­ся май­ор, а вслух про­из­нес:
— Да, с пер­во­го кур­са дру­жим.
— А вы сей­час его под­чи­нен­ный? — по­ин­те­ре­со­ва­лась она. — Зна­е­те, я од­на­ж­ды ра­бо­та­ла под на­ча­лом сво­ей ин­сти­тут­ской под­ру­ги... Ужас!
— Нет, у нас рав­но­цен­ные долж­но­сти в раз­ных от­де­лах, — от­ве­тил Ло­к­тев, и Маи сно­ва ус­лы­ша­ла его мыс­ли:
“Стран­ная де­ви­ца. Вце­пи­лась в мою ру­ку как клещ”.
“Зна­чит, ми­мо! — в от­ча­я­нии кон­ста­ти­ро­ва­ла Маи. — О чем же те­бя еще спро­сить, по­ка ты не вы­рвал­ся? Ага, при­ду­ма­ла”. 
Она за­стен­чи­во опу­с­ти­ла гла­за.
— Па­вел Ви­к­то­ро­вич, я то­же ну­ж­да­юсь в ва­шей по­мо­щи. Мне очень нра­вит­ся Ан­д­рей, и я хо­те­ла бы уз­нать у вас, как у его луч­ше­го дру­га, он... хо­ро­ший че­ло­век? Ино­г­да мне ка­жет­ся, что Ан­д­рей при­шел ко мне лишь по­то­му, что по­пал в без­вы­ход­ное по­ло­же­ние. 
“Не ис­клю­че­но. Серд­це­ед хре­нов... Сна­ча­ла Али­са, те­перь вот эта ду­роч­ка... Нет, Ше­ре­меть­ев, ко­го-ко­го, а Али­су я те­бе ни­ко­гда не про­щу”, — по­ду­мал май­ор и про­из­нес твер­дым уве­рен­ным го­ло­сом:
— Ан­д­рей — глу­бо­ко по­ря­доч­ный че­ло­век. Уж мне-то мо­же­те по­ве­рить. Вы с ним дав­но зна­ко­мы?
— Поч­ти год.
— А я ско­ро два­д­цать лет. 
— Спа­си­бо, — рас­плы­лась в улыб­ке Маи.
“Зна­чит, Али­са!” С са­мо­го на­ча­ла ин­ту­и­ция под­ска­зы­ва­ла ей, что здесь не обош­лось без жен­щи­ны, но, вспо­ми­ная су­ро­вое ли­цо Ше­ре­меть­е­ва, она гна­ла эти мыс­ли.  
— Так чем же я мо­гу ему по­мочь? — на­пом­нил о се­бе Ло­к­тев.
— По­мочь? Ах, да... Мы по­до­з­ре­ва­ем не­ко­е­го Сер­гея Глад­ких. Он про­хо­дил по де­лу скуп­ки кра­де­ных дра­го­цен­но­стей. Думаем, это он подбросил зажигалку...
— Вполне может быть. Я с ним сталкивался — скольз­кий тип. 
— Вы мог­ли бы со­брать све­де­ния о нем? Где он сей­час, чем за­ни­ма­ет­ся, где был в ве­чер ог­раб­ле­ния? 
— Ко­неч­но! — бы­ст­ро со­г­ла­сил­ся май­ор. — Я сде­лаю все от ме­ня за­ви­ся­щее. Ос­тавь­те свой но­мер те­ле­фо­на, как толь­ко что-то вы­яс­нит­ся, я не­мед­лен­но по­зво­ню. 
— Пи­ши­те.
И Маи не морг­нув гла­зом, про­ди­к­то­ва­ла но­мер, ко­то­рым уже дав­но не поль­зо­ва­лась, но дер­жа­ла как за­пас­ной. 

* * *
Весь этот день она по­свя­ти­ла рас­сле­до­ва­нию. С од­ной сто­ро­ны ею ру­ко­во­ди­ло уяз­в­лен­ное са­мо­лю­бие, ост­рое же­ла­ние до­ка­зать Ше­ре­меть­е­ву соб­ст­вен­ные де­те­к­тив­ные спо­соб­но­сти. Мол, вот, по­жа­луй­ста — спра­ви­лась са­ма. С дру­гой — Маи по­ни­ма­ла, что от­кры­вать ему прав­ду о Ло­к­те­ве по­ка ра­но, ина­че он на­ло­ма­ет дров — по­едет раз­би­рать­ся и все ис­пор­тит. К то­му же у нее не бы­ло ни­ка­ких до­ка­за­тельств. Мыс­ли — вещь не­проч­ная, мож­но ска­зать, эфе­мер­ная. Кто по­ве­рит, что она их слы­ша­ла? По­э­то­му ос­та­вал­ся един­ст­вен­ный вы­ход — ра­зы­скать Али­су и вы­яс­нить, что же ме­ж­ду ни­ми тре­мя про­изош­ло. За­да­ча ка­за­лась не­про­стой, но Маи по­шла по пу­ти ло­ги­че­ских раз­мыш­ле­ний. Они при­ве­ли ее в де­ка­нат юри­ди­че­ско­го фа­куль­те­та, где сер­до­боль­ная се­к­ре­тар­ша лет пя­ти­де­ся­ти про­ни­к­лась тро­га­тель­ной ис­то­ри­ей бед­ной гос­тьи и в ре­зуль­та­те со­г­ла­си­лась по­мочь.  
— Пря­мо как в ки­но, — вос­клик­ну­ла она. — И что, мать до са­мо­го по­с­лед­не­го дня не го­во­ри­ла, что у те­бя есть се­ст­ра?
— Не го­во­ри­ла, — по­ка­ча­ла го­ло­вой Маи. — Она ведь ее в род­до­ме ос­та­ви­ла. Толь­ко не осу­ж­дай­те ма­му. Ей то­г­да и ше­ст­на­д­ца­ти не ис­пол­ни­лось. А вре­мя, са­ми зна­е­те, ка­кое бы­ло.
— Это точ­но, — со­г­ла­си­лась се­к­ре­тар­ша.
— По­том Али­су удо­че­ри­ли. А пе­ред смер­тью ма­ма ска­за­ла: ра­зы­щи се­ст­ру, од­на она у те­бя ос­та­лась.
— А отец? Я так по­ни­маю, не­рус­ский он был.
— Япо­нец.
— Да лад­но!
— Прав­да. Но его то­же уже нет. 
— Бед­нень­кая, — вздох­ну­ла се­к­ре­тар­ша. — Хорошо, по­про­бую те­бе по­мочь.
Ска­зав это, она ста­ла ка­раб­кать­ся на шат­кую ле­ст­ни­цу, при­ста­в­лен­ную к стел­ла­жам с ря­да­ми раз­но­цвет­ных па­пок.
— Чем боль­ше вре­ме­ни про­шло, тем бли­же к по­тол­ку до­ку­мен­ты. Ка­ко­го го­да, го­во­ришь, вы­пуск?
— Ду­маю, де­вя­но­сто­го.
Че­рез пол­ча­са у Маи бы­ли все дан­ные Али­сы Кра­пи­ви­ной, вклю­чая до­маш­ний ад­рес и фо­то­гра­фию, с ко­то­рой ши­ро­ко рас­пах­ну­ты­ми гла­за­ми на мир смо­т­ре­ло бе­ло­ку­рое ан­гель­ское со­з­да­ние. 
— На­ша ма­ма бы­ла блон­дин­кой, — по­яс­ни­ла Маи.
А еще че­рез час она сто­я­ла пе­ред обод­ран­ной две­рью ком­му­наль­ной квар­ти­ры. Спра­ва от звон­ка ви­се­ла таб­лич­ка: “Кра­пи­ви­ным — 3 раза”. Она три­ж­ды на­жа­ла кноп­ку и ста­ла ждать. На­ко­нец дверь от­кры­лась. На по­ро­ге по­ка­за­лась ма­лень­кая, блед­ная, бо­лез­нен­но ху­дая жен­щи­на. Гля­дя на нее, Маи за­со­м­не­ва­лась.
— Вы Али­са?
— Да. А вы кто?
— Я от Ан­д­рея Ше­ре­меть­е­ва. Мне очень нуж­но с ва­ми по­го­во­рить.
* * *
Не­о­жи­дан­но вы­пал снег, и в го­ро­де ста­ло свет­лее. Он мяг­ки­ми шап­ка­ми ук­рыл ска­мей­ки и стри­же­ные ку­с­ты. Де­ре­вья, слов­но ко­ро­но­ван­ные осо­бы, за­мер­ли в тор­же­ст­вен­ном ве­ли­чии. На за­сне­жен­ном га­зо­не кто-то ста­ра­тель­но вы­топ­тал: “Та­ня + Рус­лан = Л”. И ря­дом — боль­шое серд­це. На­вер­ное, сто, две­сти, пять­сот лет на­зад лю­ди точ­но так же объ­яс­ня­лись в люб­ви. Ведь снег был все­гда. Го­род ды­шал празд­ни­ком. Еще вче­ра ви­т­ри­ны вы­гля­де­ли со­в­сем обыч­но, а уже се­го­д­ня в них по­я­ви­лись пер­вые ук­ра­шен­ные гир­лян­да­ми ел­ки. На­род с удо­воль­ст­ви­ем го­то­вил­ся к Но­во­му го­ду, и снег лишь под­стег­нул его пред­чув­ст­вие.
Маи бро­ди­ла ал­ле­я­ми пар­ка и ду­ма­ла, как по­сту­пить. В этой ис­то­рии не бы­ло пра­вых и ви­но­ва­тых. Ло­к­тев, ко­неч­но, со­вер­шил под­лость, но... Сей­час она ис­пы­ты­ва­ла к не­му что-то вро­де сим­па­тии, за­ме­шан­ной на со­стра­да­нии, — чув­ст­во, при­су­щее ис­клю­чи­тель­но жен­ско­му по­лу. На­ко­нец Маи вы­ру­га­ла се­бя за не­ре­ши­тель­ность и бы­ст­ро за­ша­га­ла к ос­та­нов­ке.
— Я вер­ну­лась, — ска­за­ла она, вой­дя в ка­би­нет.
— Есть но­во­сти? — ожи­вил­ся Ло­к­тев.
— Да. Я знаю, что это вы под­бро­си­ли за­жи­гал­ку на ме­с­то ог­раб­ле­ния. Ско­рее все­го, за­ме­ни­ли ею ту, ко­то­рая так удач­но вы­па­ла из кар­ма­на гра­би­те­ля. Я знаю, по­че­му вы это сде­ла­ли, Али­са мне все рас­ска­за­ла. 
— Али­са? Вы с ней ви­де­лись? — встре­пе­нул­ся Ло­к­тев. — Но от­ку­да... От­ку­да вы уз­на­ли? 
— Ес­ли я ска­жу прав­ду — вы все рав­но не по­ве­ри­те, — вздох­ну­ла Маи. — Да это и не важ­но. Про­сти­те его. Ра­но или позд­но афе­ра рас­кро­ет­ся, и Ше­ре­меть­е­ва оп­рав­да­ют. Воз­мож­но, вы да­же вый­де­те су­хим из во­ды, но как по­том ста­не­те жить? Бу­де­те по-преж­не­му изо­бра­жать его дру­га? 
Ло­к­тев мол­чал. Маи про­тя­ну­ла ему сло­жен­ный вчет­ве­ро лист. 
— Я рас­ска­за­ла Али­се, на что вы по­шли ра­ди нее, и она... Вот.
Май­ор мед­лен­но взял за­пи­с­ку, раз­вер­нул ее, про­чел и за­крыл ли­цо ру­ка­ми.

вдруг раздался звонок. маи немного помедлила и открыла дверь
— Все в по­ряд­ке?
— Да, — глу­хо от­ве­тил он. — Али­са ждет ме­ня. Про­сит при­е­хать. Но я не знаю, как те­перь все ос­та­но­вить, — по­вер­нул­ся он к Маи. 
— Очень про­сто. Изъ­ять за­жи­гал­ку Ше­ре­меть­е­ва из ба­зы улик и най­ти на­сто­я­щих пре­ступ­ни­ков. Кста­ти, от­ку­да вы уз­на­ли, что один из них вы­ро­нил свою за­жи­гал­ку?
— Я ни­че­го не знал. По­с­ле то­го как встре­тил­ся с Али­сой, очень силь­но ра­зо­злил­ся и ре­шил под­бро­сить что-ни­будь из его ве­щей на пер­вом же по­пав­шем­ся пре­сту­п­ле­нии. А тут так удач­но сло­жи­лось. Толь­ко что те­перь со всем этим де­лать? 
— Про­сти­те его, — по­вто­ри­ла Маи и вы­шла за дверь. 

* * * 
— Это ка­кой-то бред! — не по­ве­рил Ше­ре­меть­ев. — Паш­ка не мог. За что? Мы всю жизнь бы­ли друзь­я­ми.
— Вы за­бра­ли у не­го Али­су, — на­пом­ни­ла Маи. 
— Чушь. Она са­ма вы­бра­ла ме­ня. 
— Да, но пе­ред этим Ло­к­тев пред­ло­жил ей вый­ти за не­го.
Ан­д­рей за­мер.
— Я не знал. Ни Паш­ка, ни Али­са ни­че­го мне не ска­за­ли.
— Пра­виль­но. Али­са про­мол­ча­ла, по­то­му что ис­пу­га­лась: вдруг вы от­ка­же­тесь от нее из-за луч­ше­го дру­га? А Па­вел... Он силь­но ее лю­бил, по­э­то­му не стал ме­шать сча­стью. А по­том вы ее бро­си­ли.
— Мы про­сто рас­ста­лись. 
— Нет, Ан­д­рей, вы ее бро­си­ли, и она не смогла пережить этого. А два­д­цать лет спу­с­тя вер­нул­ся Ло­к­тев. Он на­шел Али­су в ужас­ной ни­ще­те. Она на­ча­ла вы­пи­вать, ча­с­то бо­ле­ла. Она бы­ла уже со­в­сем не та, но Ло­к­тев сно­ва пред­ло­жил ей вый­ти за не­го за­муж. Зна­е­те, что Али­са ему от­ве­ти­ла? “Вот ес­ли бы при­шел Ан­д­рей, по­шла бы за ним, не за­ду­мы­ва­ясь”. Ка­кие же мы все ду­ры...
— И что мне те­перь де­лать? — ти­хо спро­сил Ше­ре­меть­ев.
— Про­сти­те его. До­го­во­ри­тесь о встре­че. Все еще мож­но ис­пра­вить.
Май­ор кив­нул и на­пра­вил­ся к вы­хо­ду. На по­ро­ге ос­та­но­вил­ся.
— Но как вы обо всем уз­на­ли? 
— Я умею чи­тать мыс­ли, — улыб­ну­лась Маи. 
— Хо­ро­шая шут­ка. 

* * *
“Пять ми­нут, пять ми­нут, это мно­го или ма­ло?” — пе­ла Люд­ми­ла Гур­чен­ко, кра­си­во спу­с­ка­ясь с вы­со­ких сту­пе­ней. Маи по­смо­т­ре­ла на эк­ран те­ле­ви­зо­ра, за­тем на ча­сы. До Но­во­го го­да ос­та­ва­лось два­д­цать ми­нут. Она по­га­си­ла свет, вклю­чи­ла гир­лян­ду, и ел­ка ве­се­ло за­све­ти­лась раз­но­цвет­ны­ми фо­на­ри­ка­ми. Спав­шая в крес­ле кош­ка под­ня­ла го­ло­ву, ра­до­ст­но за­ла­ял ще­нок.
— Ну что ты, ду­ра­чок, — по­гла­ди­ла его Маи. — Гир­лян­ды ни­ко­гда не ви­дел? Ко­неч­но, не ви­дел, что я го­во­рю. 
Она се­ла за стол, на­ли­ла в бо­кал ви­на. 
— Еще не­мно­го и мы все ста­нем стар­ше. Юки — муд­рее, ты... Как же те­бя на­звать? Мо­жет, дей­ст­ви­тель­но — Ме­тью? Как-то очень вы­чур­но.  
И вдруг раз­дал­ся зво­нок. Маи не­мно­го по­мед­ли­ла и от­кры­ла дверь. На по­ро­ге сто­ял Дед Мо­роз. 
— С Но­вым го­дом! — ска­зал он го­ло­сом Ше­ре­меть­е­ва.
— Вам опять не к ко­му ид­ти? — улыб­ну­лась она.
— По­че­му же? Ме­ня мно­гие зва­ли в гос­ти. Лю­ди уди­ви­тель­но бла­го­склон­ны к Де­ду Мо­ро­зу. Но я был не­по­ко­ле­бим. Мо­жет, впу­с­ти­те? Хо­лод­но и ку­шать хо­чет­ся.
— За­хо­ди­те. Толь­ко у ме­ня, как все­гда, рис.
— Прав­да?
— Шу­чу.
За пять ми­нут до Но­во­го го­да они си­дели за сто­лом.
— Кста­ти, Паш­ка и Али­са пе­ре­да­ва­ли вам при­вет, — ска­зал Ше­ре­меть­ев. — У них все хо­ро­шо. 
— Я очень ра­да.
— И все-та­ки, — при­щу­рил­ся он. — Как вам уда­лось так бы­ст­ро уз­нать прав­ду?
— Я ведь уже го­во­ри­ла...
— Про мыс­ли? Ну да, это бы­ла ин­те­рес­ная вер­сия, — ус­мех­нул­ся Ше­ре­меть­ев. — То­г­да мо­же­те про­чи­тать мои?
— Лег­ко, — улыб­ну­лась Маи и взя­ла его за ру­ку. — На­чи­най­те ду­мать.
— Во­об­ще-то я и не пре­кра­щал, — за­ме­тил май­ор, и она тут же ус­лы­ша­ла: 
“Я хо­чу по­це­ло­вать те­бя. Но для на­ча­ла да­вай про­сто пе­рей­дем на “ты”.
— Да­вай пе­рей­дем, — со­г­лас­но кив­ну­ла Маи.
— Что? — спро­сил Ше­ре­меть­ев, и улыб­ка сле­те­ла с его ли­ца.
— А хо­чешь, сна­ча­ла сде­ла­ем пер­вое, — за­сме­я­лась она.
— Не мо­жет быть, — рас­те­рян­но ска­зал он. — Вот это сюр­приз...
— Сюр­при­зы толь­ко на­чи­на­ют­ся, — по­обе­ща­ла Маи.
Ку­ран­ты про­би­ли две­на­д­цать, и на­сту­пил но­вый год. Юки ста­ла муд­рее, Ме­тью стар­ше, а ес­ли бы кто-то за­гля­нул в ок­но не­боль­шо­го до­ма с тер­ра­сой, то обя­за­тель­но уви­дел бы це­лу­ю­щу­ю­ся па­ру — боль­шо­го ши­ро­ко­пле­че­го муж­чи­ну и ма­лень­кую хруп­кую япон­ку... 

Поделись с подружками :