Клуб рогоносцев. Рассказ

Поделись с подружками :
Познакомившись с Левой Семизвоновым, почти сразу начинаешь верить в человека-невидимку, возможность телепортации и параллельные миры, где мой друг без сомнения оставил свой след. Поэтому произошедшая с ним история меня почти не удивила, хотя сама по себе она совершенно удивительная.

Семизвонову уже за тридцать, но на вопрос: «Сколько вам лет?» он сходу отвечает: «Двадцать пять!» Он так чувствует. Ему нравится эта цифра. Многие верят. Лева строен, ухожен, легок в общении, хорошо эрудирован. Мы знакомы давно, и каждый раз он появляется в тот момент, когда особенно нужен. Мы можем часам изливать друг другу душу под кофе. Говорим о самом сокровенном, часто интимном. При этом никаких намеков на большее. Я замужем, у него гарем...

Женщин у Левы всегда было больше, чем у иного султана. В особо урожайные месяцы набиралось от семи до десяти одновременно. И ни одна из них не подозревала о существовании другой. Лева крутился, как уж на сковородке. Он понимал всю опасность ситуации, но именно это и доставляло ему удовольствие. Время от времени барышни что-то чувствовали и устраивали ему допросы с пристрастием. Причем это напоминало эпидемию. Стоило одной начать, тут же подключались остальные. И тогда мой друг скоропостижно улетал во Францию или Китай (благо профессия журналиста-фрилансера давала поле для маневров). Для каждой барышни придумывалась отдельная история, чтобы не возникало ненужных аналогий и возможностей его вычислить. Помнится, некой Альбине досталась Гвинея-Бисау — одна из самых отсталых стран Африки. Новость так напугала девушку, что «по возвращении» Левы она потребовала справку о том, что у него нет холеры, малярии и тропической лихорадки. Все это очень забавляло моего друга. Гаремные истории казались ему увлекательными и ни к чему не обязывающими. Он относился к ним, как к игре, веселому и безобидному приключению.

И вдруг Семизвонов влюбился. Произошло это во время очередного срочного «отъезда». Лева неделю прятался в квартире, выбираясь из нее только по ночам. В одну из таких ночей он и встретил Марину. Она шла, кутаясь в нежно-сиреневый палантин, и ворчала: «Я убью тебя, Бармалей!» На поводке у нее болтался нервный шпиц, разбудивший свою хозяйку в три часа ночи требованием показать ему дерево. Или кустик, на худой конец. Марина была сонной и злой, однако это не помешало Семизвонову разглядеть в ней сокровище. В общем, мой друг пропал. Подобно Костику из «Покровских ворот» он «оборвал старые нити» и навсегда уехал искать могилу Тамерлана.

Уже через неделю Марина сделала из Семизвонова человека. После работы он сломя голову несся в магазин и домой возвращался груженый полезными корнеплодами, травкой и фруктами, о существовании которых даже не подозревал. Быстро мыл руки, надевал фартук, фаршировал авокадо кешью, строгал салат из рамбутанов с мангустинами, дырявил кокос, вставляя в него трубочку, и нес все это безобразие в комнату возлюбленной. Марина была сыроедом. Семизвонов, напротив, обожал хорошо прожаренное мясо, но ради любви перешел на сельдерей с петрушкой. Марина работала женским психологом — помогала несчастным барышням пережить разрыв и найти свое предназначение в этом непростом мире. Свои речи, которые впоследствии должны были выучить ее клиентки, она оттачивала на Леве: «Ты думал, что у беззащитной женщины не хватит сил отстоять свою честь и достоинство? Ты хотел втоптать меня в грязь?» Тот вжимался в кресло и с благоговением смотрел на хищный рот возлюбленной.

— Она типичная стерва, — говорил мне Лева, заглатывая целиком дымящуюся отбивную, — но я без нее не могу...

— Вот и хорошо, — отвечала я. — Когда-нибудь ты должен был найти свою женщину. Одну на все времена.

— Это-то и пугает. Я ее так люблю, что аж страшно.

Со временем Марина полностью овладела моим другом, и мы совсем перестали видеться. Лишь иногда переписывались в чате. Примерно так: «Привет, ты ок?» — «Ок. А ты?» — «Я тоже. Если что — пиши, ок?»

Но однажды я вышла на улицу и столкнулась с Левой прямо под домом.

— Ты почему трубку не берешь?! — набросился на меня он.

Лева страшно похудел и зарос. Глаза блестели, правое веко немного подрагивало. Модная рубашка требовала стирки, да и вообще, от былого блеска не осталось и следа.

— Посмотри на телефон, я звонил тебе раз пятьдесят!

— Извини, у меня беззвучный режим... А что случилось?

— Идем!

И он потащил меня в ближайшее кафе, прямо скажем, забегаловку.

— Здесь, наверное, ужасный кофе, — запротестовала я.

— Плевать!

Мы сели. Лева заерзал на стуле в ожидании официанта. Потом вдруг как-то резко обмяк и сказал чужим бесцветным голосом:

— У нее был секс с другим мужиком.

— У кого?

— У Марины, у кого же еще?! Я их застал! Они кувыркались в моей постели! Я просто вернулся раньше, чем обещал.

— Ой!

— Нет, вот скажи, ей меня одного было мало? Ответь!

— Я не знаю...

— Что значит — «не знаю»? Ты про меня знаешь все! Мне импотенция не грозит лет до ста...

— При чем здесь это? Может, она влюбилась...

— В кого? В сантехника?! Это случайный мужик, пришел к нам раковину чинить...

— Хоть симпатичный?

— В том-то и дело, что нет! Типичный орангутанг. Грязный, заросший, небритый...

— Брутальный...

— Нет! Просто тупой работяга с ящиком инструментов. А я же для нее... Я же ей... Ну, ты знаешь...

Мы помолчали. Лева окунул в салфетку разгоряченное лицо и замер. Подошел официант — долговязый мальчик в клетчатых, как у булгаковского Фагота, брюках.

— Что будете заказывать? — интеллигентно поинтересовался он.

— Водку! — рявкнул на него Лева.

— Послушай, — тихо сказала я, мягко сжимая его ладонь, — а если предположить, что Марина — это ты, только в более примитивном варианте...

— В смысле?

— Ну, ведь у тебя совсем недавно было много женщин одновременно...

— Это другое!

— Почему?

— Потому!

Разговор закончился ничем. Лева обиделся и напился как свинья. Мои аргументы его раздражали. Он выкрикивал всякие гадости в адрес женщин, и нас в конце концов выставили из кафе.

— Ты такая же, как она! Вы все такие! Ненавижу! — сказал мой друг и пошел прочь.

Наутро он позвонил и голосом побитой собаки (если бы собака умела говорить) стал просить прощения. Я заверила, что понимаю его и не обижаюсь. Но получение индульгенции оказалось лишь поводом еще раз поговорить о коварной Марине. Семизвонов попросил встретиться. Обещал не пить, не проклинать женщин и вести себя как обычно — то есть быть легким, веселым, ненавязчивым. Я перекроила свои планы на день и согласилась, друг все-таки.

Для начала, чтобы убедить меня в собственной адекватности, Лева рассказал анекдот, на редкость не смешной. Сам же нервно посмеялся, залпом выпил горячий кофе и тихо произнес:

— А знаешь, как она ушла? Гордо! Собрала вещи, взяла под мышку Бармалея и ушла.

— А ты бы хотел, чтобы она осталась?

— Нет, я сам прогнал ее. Сказал: «Убирайся, дрянь!» Но не в этом дело. У нее было оскорбленное лицо, понимаешь? Как будто это не она, а я кувыркался с сантехником. Она даже не попыталась оправдаться.

— Тебе от этого стало бы легче?

— Не знаю. Мне бы стало легче, если бы она сломала ногу и на всю жизнь осталась хромой. Или попала в аварию, и лобовое стекло разрезало бы ей лицо так, чтобы шрам во всю щеку...

— Ты сейчас шутишь? — с надеждой спросила я и посмотрела в его темные от гнева глаза. Семизвонов жаждал мести. Он был не способен думать о чем-либо другом.

Все, что произошло позже, я узнала постфактум. А именно. Лева трижды подходил к дому Марины. Подойдя, замирал у подъезда, прокручивая в голове возможные сценарии встречи. Вот он звонит в дверь — лицо надменно холодное. «Не обольщайся, я просто забыл когда-то у тебя свою бритву!» Марина растерянно отступает в сторону. Он проходит в ванную комнату, незаметно вынимает из кармана бритву, для достоверности хлопает дверцами подвесного шкафа. Выходит. «Лева, подожди, — тихо просит она, — давай поговорим...» Он поднимает на нее непроницаемый взгляд: «Нам не о чем говорить. Извини, я спешу». И уходит прочь. От этой незатейливой картинки на душе у Семизвонова становилось легко и прохладно, как июльским полднем в тени раскидистого дуба. Но войти в подъезд он так и не решался. Все три попытки заканчивались пивбаром, где в компании нетрезвых мужиков с дурно пахнущей рыбой Лева набирался до полной потери человеческого облика.

Через неделю его перестали узнавать соседи. Еще через две по ночам к Семизвонову стали ломиться решительно настроенные «друзья» с требованием дать им кров, еду и выпить. Ведь злая судьба обделила их всеми этими благами цивилизации, а у Левы вон какая квартира, и в холодильнике наверняка колбаса...

Семизвонов опускался все ниже и ниже, но, к счастью, у самого края смог остановиться. Помогло зеркало, в которое он взглянул однажды утром. Сидящий там человек настолько напугал Леву, что он какое-то время прятался под раковиной — ждал, когда чудовище уйдет. «Неужели это и есть белая горячка?» — обреченно думал он. Потом собрался с духом и вышел навстречу страшному гостю. В итоге они договорились и расстались по-хорошему. Семизвонов побрился, надел новый пиджак и отправился в люди. Днем все было хорошо, не считая трясущихся рук и острого желания похмелиться. Но он держался молодцом, поехал на выставку-продажу мебели нового поколения, где бодрая дама уговаривала всех полежать на экоматраце из чистой соломы. Затем выгулял себя в парке и даже попробовал флиртовать с двумя студентками. Однако вечером ему снова стало плохо: накрыла густая, как кисель, депрессия. Лева едва сумел заснуть, но и тут его ждал сюрприз. Ему приснился брутальный сантехник. Он угощал Семизвонова пивом с огромной воблой, громко смеялся и, пользуясь лексикой брутальных сантехников, излагал подробности своей встречи с Мариной. И Семизвонов, к собственному ужасу, тоже смеялся, хотя горячо желал убить сантехника его же воблой.

МОЙ ДРУГ УСТРОИЛ СКАНДАЛ: РАЗБИЛ ГРАФИН, ПЕРЕВЕРНУЛ СТОЛ И ВЫТОЛКАЛ «МСТИТЕЛЯ» ЗА ДВЕРИ

Кошмар мучил моего друга несколько ночей подряд. Утром Лева вставал разбитый в крошку, вяло собирал осколки и пытался спастись работой — ему как раз заказали статью о Стамбуле. Но вместо «Стамбул — город с богатейшей историей» у него получилось «В моей смерти прошу винить...» Лева испугался всерьез. Самоубийство не входило в его планы. И тогда он стал искать спасение в Интернете, на сайтах психологов, обещавших быструю и надежную помощь. В процессе поиска Семизвонов пару раз натыкался на Марину, кричал в монитор: «Сгинь!» и самоотверженно продолжал листать объявления.

К вечеру, когда в глазах уже рябило от предложений, ему вдруг открылась новая страница, хотя Лева клянется, что сам ничего не нажимал. На странице симпатичный старик — совершенно лысый, с седой бородкой, как у Фрейда, приглашал его в «Клуб рогоносцев». Для начала Семизвонов страшно оскорбился — признать себя рогоносцем даже при всей очевидности этого факта было нелегко. «Иди ты, лысый, знаешь куда?!» — сказал он и хотел «закрыть» старика, но не сделал этого. Альберт Карлович, так звали психолога, гарантировал сокрушительную победу над страхами и избавление от любовной зависимости в условиях полной анонимности. Лева колебался недолго. Ночью к нему снова пришел сантехник с воблой, и он тут же принял положительное решение.

К великой Левиной радости «Клуб рогоносцев» не имел вывески и располагался в обычной, переделанной под офис квартире. Альберт Карлович, такой же симпатичный, как и на фотографии, встретил его как долгожданного гостя, напоил чаем с конфетами, внимательно выслушал и поведал свою методику.

— Все просто, — сказал он. — В нашем клубе на сегодняшний день зарегистрировано семь обманутых мужчин, и все они, также как и вы, желают наказать своих обидчиц. Именно путем наказания и происходит благотворный процесс избавления от негативных эмоций. Но не пугайтесь, в этом нет ничего криминального! — воскликнул старик, заметив смятение на лице Семизвонова. — Вы сообщаете мне данные вашей обидчицы, я передаю их одному из членов клуба — тому, кого сочту наиболее походящим, и он примется за дело.

— В смысле?

— Соблазнит вашу Марину, а потом бросит. Заставит страдать, одним словом. Сделает все, чтобы она почувствовала, как это — быть обманутой и отвергнутой. Вам, в свою очередь, тоже будет предложена женщина одного из семи клиентов, с которой вы проделаете аналогичные манипуляции. Я уверяю вас, соблазнив и бросив ее, вы почувствуете невероятное облегчение, как будто наказали не чужую жену, а свою собственную. И все это за почти символическую плату, — подытожил Альберт Карлович. — Потому что я занимаюсь практикой не ради денег, а во имя идеи!

Взяв день для раздумий, Семизвонов стал прикидывать и так и эдак. Методика в принципе ему нравилась, но один вопрос не давал покоя. Кого выберет старик для Марины? А вдруг это будет какой-нибудь красавец-атлет? А вдруг он влюбится в жертву и вместо того, чтобы бросить, — женится на ней. И будут они жить долго и счастливо. Этого Лева допустить никак не мог...

Однако другого выхода не было, терпеть душевную боль он был не в состоянии, поэтому с тяжелым сердцем вступил в игру. Альберт Карлович тут же вручил ему портрет жертвы — легкомысленной блондинки с вызывающим декольте. Соблазнить такую не требовало труда, декольтированных блондинок у Левы было больше, чем дней в году. Но это раньше. Теперь же он мог думать только о Марине и «мстителе». Так задуманная стариком терапия приобрела неожиданный поворот. Каждый новый день Семизвонов начинал со слежки и заканчивал его тем же. Однако все встречи Марины носили исключительно рабочий характер, да и общалась она в основном с женщинами. И только в конце недели ему повезло. Марина отправилась в ресторан в сопровождении статного, дорого одетого, хотя и уже немолодого мужчины, с которым откровенно кокетничала весь вечер. «Такой точно соблазнит, — думал Лева. — Не обаянием, так деньгами возьмет». Сидя в засаде, он так извелся, что сам не понял, как оказался у их столика. Словом, мой друг не выдержал и устроил скандал: разбил графин, перевернул стол и едва ли не взашей вытолкал «мстителя» за двери.

— Что ты себе позволяешь, Семизвонов?! — возмутилась Марина.

— Ты хоть знаешь, кто он? — вопросом на вопрос ответил Лева.

— Конечно, знаю! Это инвестор. Собирался вкладывать деньги в развитие нашего центра.

— То есть он тебя не соблазнял?

— Нет! Идиот...

— А я тебя все еще люблю, — неожиданно для себя признался Семизвонов.

Тут же выяснилось, что Марина тоже любит его и страдает не меньше. Что сантехник был вовсе не сантехником, а ее бывшим мужем, который любыми способами (включая переодевание) пытался ее вернуть. Что в постели они не кувыркались, а боролись, и Марина отбивалась как могла. И что она хотела объяснить это Леве, но он не дал ей и слова сказать...

В общем, все у них теперь хорошо, и мы снова не видимся. Переписываемся иногда в чате: «Ты как? Ок?» — «Да, я ок. А ты?» Вот такая история...

Понравился рассказ? Ответить

Читай также:
Книга Аллы Сницар "Любовница моего мужа"
Телеканалы о книге Аллы Сницар
Требуй самого лучшего! Эссе Аллы Сницар

Поделись с подружками :