Любовница моего мужа. Глава 5

Поделись с подружками :
Очем ты думаешь, глядя в бездонную дыру дверного проема, лежа неподвижно на холодной глади простыни, мерно помешивая давно остывший чай...
Ложка стучит о края с такой безнадежной тоской, что хочется разбить чашку вдребезги, чтобы хоть как-то сдвинуть с мертвой точки зависшую в воздухе неопределенность.

О чем я думаю? О том, что это было неправильно с самого начала. С той злополучной ночи, когда тишину разрезал, нет, скорее, пронзил короткий как выстрел телефонный звонок. И потом, когда из моей жизни внезапно исчез один мужчина и неожиданно появился другой. Все смешалось, закрутилось, и уже не выпутаться. Что делать? Вечный вопрос. Разве можно ставить хрупкую женщину перед таким выбором? О чем я думаю? Я вообще больше не могу думать. Потому что я сделала этот злополучный выбор и вот теперь размешиваю, размешиваю, размешиваю давно остывший чай, в котором даже сахара нет.   

Но все по порядку. Итак, мы стоим в коридоре — я, мой муж и Роман с анекдотически неуместным букетом в руках. Мое сердце подпрыгивает в груди как сумасшедший кролик, а в голове заевшей пластинкой крутится фраза: “Приехал муж из командировки...” Нужно что-то сказать. Что-нибудь нейтральное, как советовала Сонечка. Однако в мыслях только это: “Приехал муж из командировки...”

— Роман Игоревич? — произносит вдруг Шилов.
— Да, — отвечает Рома. — А вы — Олег Шилов? Простите, не помню отчества.
— Сергеевич. Я — муж Лизы.
— Муж. Понятно...

А вот мне как раз ничего не понятно. Как Петрушка, верчу головой то в одну, то в другую сторону.

— Вы что, знакомы?
— Роман Игоревич — научный консультант моей диссертации, — говорит Олег. — Главный советник и помощник. Правда, советов я от него еще не получал, но вот помощь, вижу, он уже оказывает.

— Если я не ошибаюсь, вы ушли к любовнице? — неожиданно парирует Роман. — Какими же судьбами здесь? Решили навестить бывшую жену?
— Бывшую? Мы с Лизой не разводились. И никакой любовницы у меня нет.
— Тогда зачем вы ушли от нее?
— Это не ваше дело.
— Уже мое.

Они смотрят друг на друга не мигая. Кажется, вот-вот бросятся в драку. Нелепейшая ситуация. Не верьте тем, кто считает ее пикантно-волнующей. В любовных треугольниках нет ничего романтичного и уж тем более забавного.

— Послушай ты, научный консультант, тебе домой не пора? — переходит на личности муж.
— Нет. А вам? — сохраняет субординацию Роман.
— Я как раз дома!
— Да? А мне кажется, вас здесь не ждали.
— Это не тебе решать, а ей! — чеканит Шилов.

Еще пару секунд они стоят неподвижно, затем оба почти  синхронно поворачиваются ко мне. Вот она — минута истины, провалиться мне на этом месте. Я должна сделать выбор или отказать обоим. Так часто бывает в кино. Правда, сначала с криками: “А ты кто такой?” претенденты дерутся, и бедной девушке ничего не остается, как выставить их за дверь. Но мои — настоящие интеллигенты — предоставили свою судьбу мне.

Очень хорошо. Просто замечательно. Может, это у нас карма такая? Все женщины моего рода рано или поздно оказывались перед выбором. Моя прабабка в семнадцать лет была выдана замуж за состоятельного коммерсанта, родила ему двоих дивных детишек и только потом встретила настоящую любовь в виде молодого талантливого художника. Прадед на свою голову заказал ему портрет любимой жены. Именно во время его написания они безнадежно влюбились друг в друга. Портрет создавался неприлично долго, около полугода, если я не ошибаюсь. Отношения к тому времени вошли в глубокую фазу, но прадед был человеком занятым и ничего не замечал. А юный художник стал звать любимую с собой, вместе с детьми. Оказалось, что у него есть домик у моря и вполне приличное, оставленное отцом наследство. Моя прабабка была натурой страстной, и уже почти решилась на побег, как вдруг ее муж все узнал. Добрые люди донесли ему о тайной связи. Развязка была неожиданной. Прадед начал умолять неверную супругу одуматься. Говорят, очень сильно любил ее. Их дочь — мою бабушку — постигла похожая участь. Девятнадцатого июня они с дедом сыграли свадьбу, а двадцать второго его мобилизовали на фронт. Шел сорок первый год. Им было по восемнадцать. Всю войну бабушка молилась за жизнь мужа, которого боготворила. А в сорок пятом получила письмо, в котором дед просил простить его, мол, полюбил другую. Бабушка чуть с ума не сошла от горя и обиды, а через год встретила хорошего человека. Он буквально вернул ее к жизни, они начали готовиться к свадьбе, как вдруг появился муж. “В ногах валялся”, — рассказывала бабуля, умолял принять назад. Приняла. Потом родилась моя мама и повторила ту же историю. Отец то уходил от нее, то возвращался, всякий раз не давая ей наладить личную жизнь

Неужели это и правда судьба? Или в какой-то момент все они делали не тот выбор? Вообще, наша жизнь — ежедневная, почти рутинная необходимость выбирать. Начиная с незначительных на первый взгляд мелочей, которые могут самым фатальным образом определить целое будущее. Вот Нона, например. Восемь лет назад она собиралась в гости к Сонечке. Надела свое любимое платье, обула туфли на шпильке, накрасила розовой помадой губы. Казалось бы, ничего необычного, но уже на пороге подруга остановилась и подумала: “А почему, собственно, розовая?” Вернулась к туалетному столику и выбрала ярко-красную. Та больше подходила к платью. Через минуту Нона уже шла к остановке, но именно этой минуты ей не хватило для того, чтобы успеть на автобус, который прощально вильнул хвостом и скрылся за поворотом. Подруга немного расстроилась, решила прогуляться пешком, как вдруг за ней увязался какой-то хлыщ на иномарке. Он ехал следом и говорил Ноне всякие гадости. Мол, “какие у тебя красные губы, и чтобы это значило?”. Нона всегда была барышней решительной, поэтому сразу обозвала его дегенератом, снабдив определение парочкой нелитературных эпитетов. Хлыщ возмутился, вышел из машины и взялся выяснять отношения. Дело наверняка закончилось бы рукоприкладством, если б в этот момент рядом не оказался Георгий. Он бросился Ноне на помощь и в неравном бою получил несколько ударов разной степени тяжести. Конечно же, подруга не бросила его на тротуаре, а поволокла к себе домой. Через три месяца они поженились. А ведь все началось с сущего пустяка — выбора помады. Оставила бы она розовую — не опоздала бы на автобус, не стала бы жертвой скабрезных комплиментов типа на иномарке, не встретила бы Георгия. И то, что они сейчас в разводе, возможно, следствие неправильного выбора помады.

Но все эти философские размышления посетили мою голову позже, постфактум. А в тот злополучный момент я стояла и думала о странной судьбе женщин нашего рода. О Роме, который подарил мне несколько часов невозможного счастья. О его больших теплых руках. О солнце, путающемся в ажурных кронах акации. О полевых травах и старых рецептах заваривания чая. И о том, что в жизни должны быть только сильные чувства и настоящие эмоции. Каждый выбирает свой путь. Именно выбирает. Намеренно или неосознанно — это уже другой вопрос, но момент выбора неизбежен. И вот в результате у одного получается увлекательный роман, у другого — повесть, у третьего — небольшой рассказ, а кому-то не хватает событий и на короткую эпитафию.

Я хочу чувствовать жизнь каждой клеточкой своего тела. Слышать запахи и звуки. И чтобы новый день был на самом деле новым. Хочу любить. Хочу удивляться и удивлять. Хочу плакать от счастья и смеяться над неприятностями. Хочу знать, что на земле есть человек, который смотрит на меня так, что дух захватывает. Да, я хочу, чтобы мной восхищались. Глупо? Возможно. Но время идет. Нет, после тридцати оно бежит, несется, а ничего не происходит. Самое яркое событие за тринадцать лет супружеской жизни — появление любовницы. И то непонятно — есть ли она на самом деле...

— Лиза, почему ты молчишь? — спрашивает Шилов.

Я смотрю на него, затем на Романа. Они такие разные. У мужа во взгляде тревога. На осунувшихся щеках — болезненный румянец. Роман же спокоен и глаза его улыбаются, что сразу становится так тепло, так хорошо. Не хочу больше мучиться выбором. Вот сейчас попрошу его подождать меня у подъезда, скажу Шилову: “Прости, это все”. Скажу решительно, так, чтобы наверняка, и выскочу следом. На улице весна, воздух пахнет свежей травой. Господи, нужно только решиться. Дай мне хоть какой-нибудь знак. Пожалуйста. Не дашь? Ладно. Значит, так тому и быть. Но не успеваю открыть рот, как вдруг Шилов говорит:
— Подожди, Лиза. Совсем забыл. Я нашел его.
И достает из кармана слоника.



* * *
Это слу­чи­лось ров­но че­рез год по­с­ле на­шей свадь­бы. Пом­ню, я то­г­да ув­ле­к­лась при­го­то­в­ле­ни­ем ко­фе из раз­ных сор­тов. Для пол­ной ау­тен­тич­но­сти про­цес­са ис­ка­ла на­сто­я­щую ста­рин­ную ко­фе­мол­ку. В тот день Олег взял­ся ме­ня под­вез­ти в один ан­ти­к­вар­ный ма­га­зин­чик на окра­и­не го­ро­да. Мы при­е­ха­ли под са­мое за­кры­тие. Продавец — се­дой лох­ма­тый ста­рик в ук­ра­шен­ной ди­ко­вин­ным аф­ри­кан­ским ор­на­мен­том ру­ба­хе — по­вор­чал не­мно­го, мол, ра­бо­чий день за­кон­чен, при­хо­ди­те зав­т­ра, а по­том все же впу­с­тил нас. Две ко­фе­мол­ки, ко­то­рые мне уда­лось най­ти в его вла­де­ни­ях, ока­за­лись аб­со­лют­но не ин­те­рес­ны­ми. К то­му же у од­ной бы­ла сло­ма­на руч­ка, а вто­рая страш­но скри­пе­ла. По­про­щав­шись с про­дав­цом, мы уже на­пра­ви­лись к вы­хо­ду, как вдруг мой взгляд скольз­нул по бо­ко­вой пол­ке, за­мер и вер­нул­ся на­зад. Ту­да, где, пря­чась за де­ре­вян­ной шка­тул­кой, сто­ял сло­ник. Сов­сем не­боль­шой, в пол-ла­до­ни, но не за­ме­тить его бы­ло не­воз­мож­но. На по­ка­той спин­ке кра­со­ва­лась узор­ча­тая се­ре­б­ря­ная по­по­на, гла­за го­ре­ли крас­ны­ми огонь­ка­ми.

есть легенда: кто найдет второго — будет счастлив в любви до конца жизни

— Мож­но по­смо­т­реть? — спро­си­ла я.
— Ко­неч­но, — кив­нул ста­рик. — Пе­ред ва­ми уни­каль­ный экс­по­нат. Сло­но­вая кость, се­ре­б­ро, ру­би­ны.
— Я ви­жу. А что у не­го с хо­бо­том?
На пер­вый взгляд это на­по­ми­на­ло де­фект — хо­бот был не­ес­те­ст­вен­но за­гнут крюч­ком и слег­ка при­плюс­нут.
— Этот слон — один из двух, — улыб­нул­ся ста­рик, поль­щен­ный мо­им вни­ма­ни­ем к экс­по­на­ту.
— А где же вто­рой?

— Вот это хо­ро­ший во­п­рос! — ста­рик до­воль­но под­нял па­лец вверх. — В на­ши края их при­вез­ли из Ин­дии два ве­ка на­зад. Они бы­ли спле­те­ны хо­бо­та­ми. Не на­смерть, ко­неч­но, при же­ла­нии разъ­е­ди­ня­лись, но за­ду­мы­ва­лись ин­дий­ским ма­с­те­ром как од­но це­лое. Как сим­вол боль­шой и веч­ной люб­ви.

Ска­зав это, ста­рик умолк и меч­та­тель­но ус­та­вил­ся в ок­но.
— Так где же вто­рой? — по­вто­ри­ла я свой во­п­рос.
— Ни­к­то не зна­ет, — по­жал он пле­ча­ми. — Про­пал. Но су­ще­ст­ву­ет ле­ген­да: тот, кто най­дет вто­ро­го и со­еди­нит сло­ни­ков, бу­дет жить со сво­ей по­ло­вин­кой в люб­ви и со­г­ла­сии всю жизнь, до са­мой смер­ти. Ведь слон в Ин­дии — сим­вол вер­но­сти, муд­ро­сти и тер­пе­ния.

Ко­неч­но, я его ку­пи­ла. Он сто­ил, как пять ги­по­те­ти­че­ских ко­фе­мо­лок, в об­щем, до­ро­го. Но мне так хо­те­лось най­ти вто­ро­го. Олег то­г­да от ду­ши по­сме­ял­ся над мо­ей на­ив­но­стью, ска­зав:
— Ли­за, по­ду­май са­ма, это же про­сто сказ­ка. Ре­к­лам­ный трюк. Ста­рик хоть и вы­гля­дит су­ма­сшед­шим, но жук еще тот. Он от­лич­но за­ра­бо­тал на тво­ей лег­ко­вер­но­сти. И по­том, да­же ес­ли вто­рой слон и су­ще­ст­ву­ет, то не факт, что он сей­час в на­шей стра­не, я уж не го­во­рю о го­ро­де.

За сле­ду­ю­щий год я обош­ла все ан­ти­к­вар­ные лав­ки и бло­ши­ные рын­ки, да­ва­ла объ­я­в­ле­ния и встре­ча­лась с кол­лек­ци­о­не­ра­ми. Ка­ких толь­ко сло­ни­ков я ни на­смо­т­ре­лась. Мой за­нял луч­шее ме­с­то на ту­а­лет­ном сто­ли­ке. Я сра­зу ре­ши­ла, что это — де­воч­ка, и в пе­ри­од ак­тив­ных по­ис­ков ка­ж­дое ут­ро обе­ща­ла ей вер­нуть лю­би­мо­го. По­том, ко­гда все спо­со­бы бы­ли ис­чер­па­ны, по­ду­ма­ла, что муж прав, и ус­по­ко­и­лась.

И вот те­перь, спу­с­тя де­сять с лиш­ним лет, Олег про­тя­ги­ва­ет мне сло­ни­ка. Точ­но та­ко­го же — с се­ре­б­ря­ной по­по­ной и глаз­ка­ми-ру­би­на­ми.

— Где ты его на­шел? — не ве­рю я.
— Это дол­гая ис­то­рия...
— По­до­ж­ди!
Я бе­гу в спаль­ню, бе­ру свою “де­воч­ку”, воз­вра­ща­юсь на­зад и... Мо­жет, мне ка­жет­ся, но они са­ми спле­та­ют­ся хо­бо­та­ми. Как буд­то и не рас­ста­ва­лись ни­ко­гда.
— С ума сой­ти, как же это кра­си­во!

Я под­ни­маю взгляд и встре­ча­юсь гла­за­ми с Ро­ма­ном. Он улы­ба­ет­ся. Гру­ст­но, как буд­то бы все уже по­нял.
Гос­по­ди, я про­си­ла дать мне знак, но да­же не пред­ста­в­ля­ла, что он ока­жет­ся та­ким же­с­то­ким. С дру­гой сто­ро­ны — что я знаю о Ро­ма­не? Мы зна­ко­мы все­го не­сколь­ко дней, и то, что я без ог­ляд­ки при­ня­ла за лю­бовь, ско­рее все­го — на­ва­ж­де­ние, не­сколь­ко яр­ких маз­ков на се­ром хол­сте буд­ней, ил­лю­зия но­вой жиз­ни, ко­то­рая, по су­ти, ни­чем не от­ли­ча­ет­ся от ста­рой, про­сто объ­ект не­зна­ко­мый, а по­то­му — ин­те­рес­ный. Все бы­ло очень кра­си­во, но ма­ло по­хо­же на прав­ду. А Ши­лов... Он при­нес это­го сло­ни­ка как по­с­лед­ний ар­гу­мент сво­их чувств. Где он на­шел его? Сколь­ко ки­ло­мет­ров про­ехал, сколь­ко де­нег за­пла­тил? Ко­го уго­ва­ри­вал про­дать его? Не­пре­клон­но­го ан­ти­к­ва­ра с хо­лод­ны­ми гла­за­ми? Стран­ную да­му, жи­ву­щую сре­ди ма­ги­че­ских та­лис­ма­нов? Ма­лень­кую се­дую ста­руш­ку в оч­ках с тон­кой оп­ра­вой? Да, ста­руш­ку. На­вер­ное, го­во­рил ей, что очень лю­бит ме­ня, что хо­чет быть вме­сте всю жизнь. А она ка­ча­ла го­ло­вой и ти­хо твер­ди­ла в от­вет: “Мне по­да­рил его по­кой­ный муж, это па­мять”. То­г­да Ши­лов до­с­тал мою фо­то­гра­фию и ска­зал: “Эта жен­щи­на — един­ст­вен­ное, что есть в мо­ей жиз­ни”.

Ко­неч­но, все мог­ло быть со­в­сем ина­че, не суть важ­но. Глав­ное — он лю­бит ме­ня и мы вме­сте уже три­на­д­цать лет. А Ро­ман... Ро­ман с Ро­ма­ном за­кон­чил­ся ед­ва на­чав­шись. Или не за­кон­чил­ся? В об­щем, сплош­ной ког­ни­тив­ный дис­со­нанс, как ска­за­ла бы Но­на. Все. Хва­тит.

— Олег, ты мог бы нас ос­та­вить на ми­ну­ту? — го­во­рю чу­жим го­ло­сом.
— Ко­неч­но, — от­ве­ча­ет он с бла­го­ду­ши­ем по­бе­ди­те­ля и скры­ва­ет­ся в кух­не.
Те­перь нуж­но как-то про­из­не­сти это.
— По­ни­ма­ешь...
— По­ни­маю.
— Ты про­сти ме­ня, по­жа­луй­ста, все так глу­по.
— Ни­че­го. Бы­ва­ет.  
— Он — мой муж.
— И ты его лю­бишь?
На­до от­ве­тить бы­ст­ро, не ду­мая. Ну, не тя­ни, не да­вай ему на­прас­ной на­де­ж­ды.
— Да. Он мой муж.
Ро­ман кла­дет на сто­лик цве­ты и мо­лча вы­хо­дит из квар­ти­ры.
— Ушел? — воз­вра­ща­ет­ся в ко­ри­дор Ши­лов. — У те­бя с ним что-то бы­ло?
— Нет.
— Я те­бе ве­рю. И ты мне то­же верь.
Он под­хо­дит и об­ни­ма­ет ме­ня за пле­чи.
— Я так со­ску­чил­ся, Ли­за. Идем в спаль­ню.
Его ды­ха­ние пах­нет мин­да­лем. На­вер­ное, ус­пел в кух­не съесть пе­че­нье. Ел его, по­ка я рас­ста­ва­лась с Ро­ма­ном. От вол­не­ния?
— Ли­за...
Чув­ст­вую на сво­ем пле­че его хо­лод­ные гу­бы. И боль­ше ни­че­го. Как же я, ока­зы­ва­ет­ся, ус­та­ла.
— Я ус­та­ла. Да­вай зав­т­ра.
— Как ска­жешь.
Ут­ром ме­ня бу­дит те­ле­фон­ный зво­нок. Эль­ка. Как все­гда ре­вет в труб­ку па­ро­воз­ной си­ре­ной. И это в во­семь ча­сов, в вос­кре­се­нье.
— Ли­за, спа­сай, мне сроч­но нуж­на твоя по­мощь в ви­де трех ты­сяч ус­лов­ных еди­ниц! Я знаю, что у те­бя есть!
— Кто это? — це­луя ме­ня в ще­ку, спра­ши­ва­ет Ши­лов.
— Кто это?! — во­пит в труб­ку Эль­ка. — Ро­ман?! Ты с ним уже пе­ре­спа­ла?!
— Ти­ше, по­жа­луй­ста, я ог­лох­ла от тво­их кри­ков. Это Олег. Еще во­п­ро­сы есть? Нет? То­г­да до встре­чи.

* * *
— Лиз­ка, как это все ро­ман­тич­но — муж, лю­бов­ник, сло­ни­ки... Пря­мо как в ки­но! — за­ка­ты­ва­ет гла­за Эль­ка и тут же на­чи­на­ет та­рах­теть о сво­ем. — А у ме­ня ужас­ные про­б­ле­мы, но­чью в са­ло­не про­рва­ло тру­бу, за­ли­ло сте­ны, и глав­ное — пол­ку с ко­с­ме­ти­кой. А ты же зна­ешь, сколь­ко это нын­че сто­ит. Жуть! А кли­ен­ты на три ме­ся­ца впе­ред рас­пи­са­ны, нуж­но бы­ст­ро сте­ны под­ла­тать и за ра­бо­ту, ина­че всех рас­те­ряю. Но ни­че­го, те­перь с тво­ей по­мо­щью вы­кру­чусь. Мне тут ко­с­ме­ти­ку пред­ло­жи­ли в три раза де­ше­в­ле той, ко­то­рая бы­ла. А что? Нор­маль­ная ко­с­ме­ти­ка, хоть и под­дел­ка. Названия те же, ни­кто и не за­ме­тит. В об­щем, се­го­д­ня уже бу­ду с ней ра­бо­тать. Так что про­рвем­ся, спа­си­бо те­бе, под­ру­га!

— Не за что. А мо­жет, не сто­ит эко­но­мить на ко­с­ме­ти­ке? Все-та­ки у те­бя со­лид­ные кли­ен­ты.
— Ина­че ни­как, на­кро­ет­ся биз­нес, ты с ним спа­ла?
— Ты хоть ино­гда па­у­зы де­лай, — сме­юсь я. — С кем спа­ла? С му­жем?
— С Ро­ма­ном!
— Нет. И с Ши­ло­вым, кста­ти, то­же.
— Но ты же его про­сти­ла?
— Не знаю. Вро­де бы его и не за что про­щать. Се­год­ня у нас ро­ман­ти­че­ский ужин.
— А Ро­ман?
— А что Ро­ман? Он лишь эпи­зод. Кра­си­вый эпи­зод. 

В мо­ем до­ме пах­нет сан­да­лом, все уты­ка­но ды­мя­щи­ми­ся па­лоч­ка­ми и мер­ца­ю­щи­ми в тем­но­те све­ча­ми. На сте­к­лян­ном сто­ли­ке — бу­тыл­ка крас­но­го ви­на, два хру­сталь­ных бо­ка­ла и ва­за с фру­к­та­ми. В цен­т­ре ком­по­зи­ции воз­вы­ша­ют­ся сло­ни­ки — свер­ка­ют ру­би­но­вы­ми глаз­ка­ми. Из ко­ло­нок льет­ся ин­дий­ская му­зы­ка для ме­ди­та­ций.
— Иди ко мне, — го­во­рит Ши­лов. — Я обу­чу те­бя ис­кус­ст­ву ка­ма­су­т­ры...

Не­с­мо­т­ря на за­ман­чи­вое обе­ща­ние, я знаю, как все бу­дет. С точ­но­стью до ми­ну­ты. Но иду в про­тя­ну­тые ру­ки. Он лю­бит ме­ня. Он ку­пил ви­но, на­крыл стол, раз­до­был где-то диск с ин­дий­ской му­зы­кой, за­жег све­чи и эти во­ню­чие па­лоч­ки. Он лю­бит ме­ня — то­му во­к­руг мно­же­ст­во под­твер­жде­ний. Сло­ни­ки, опять ж...

— Я так дав­но те­бя не об­ни­мал.
— Да.
— Кра­си­вая му­зы­ка?
— Да.
— Выпь­ем ви­на?
— Да.

Все не так страш­но. Про­сто нуж­но го­во­рить “да” и смо­т­реть на огонь. Вот сей­час при­дет ра­до­ст­ное вол­не­ние с при­ят­ным тре­пе­том под ло­жеч­кой. Обя­за­тель­но при­дет
 
— С то­бой все в по­ряд­ке?
— Да.
На­до сроч­но вы­пить. Пол­ный бо­кал.
— Наль­ешь мне ви­на?
— Ко­неч­но.
Стран­но. Вкус со­в­сем не чув­ст­ву­ет­ся.
— Еще!
— Ты ре­ши­ла на­клю­кать­ся? — сме­ет­ся Ши­лов. — А как же ка­ма­су­т­ра?
— Все в по­ряд­ке.
Ну вот, те­перь мож­но на­чи­нать.

извините, — раздается знакомый, но уже подзабытый голос, — это я

* * *
Чаю! Не­мед­лен­но вы­пить го­ря­че­го чер­но­го чаю! Слиш­ком бы­ст­ро при­шло по­хме­лье или ви­но не­на­сто­я­щее. Бо­сы­ми но­га­ми шле­паю на кух­ню, ро­няю лож­ку, та­рел­ку, са­хар­ни­цу. Круг­лое си­теч­ко па­да­ет и ска­чет по по­лу как мя­чик. На­ко­нец мне уда­ет­ся спра­вить­ся с дро­жью в ру­ках. Что это? По­че­му? Го­ря­чий чай об­жи­га­ет язык. Боль­но. Нуж­но лечь и бы­ст­рее за­снуть. Зав­тра все бу­дет хо­ро­шо. Обя­за­тель­но бу­дет.

В ван­ной жур­чит во­да, сли­ва­ясь с его до­воль­ным пе­ни­ем. Что за глу­пая при­выч­ка — петь в ду­ше? К то­му же но­чью. Или еще ве­чер? Точ­но, все­го без пят­на­д­ца­ти де­сять. На­до же, как тя­нет­ся вре­мя. И вдруг из уг­ла спаль­ни раз­да­ет­ся пи­ка­нье — на мо­биль­ный Оле­га при­шло со­об­ще­ние. А где те­ле­фон? По­нят­но, в кар­ма­не брюк. Да нет, я не ста­ну чи­тать чу­жих по­сла­ний, мне и без то­го пло­хо. Или ста­ну? Лю­бо­пыт­ст­во — страш­ная шту­ка. Гу­би­тель­ное его свой­ст­во — пол­ное от­сут­ст­вие са­мо­кон­т­ро­ля. Дей­ст­вия опе­ре­жа­ют мыс­ли. Ты еще не ус­пе­ла ни­че­го ре­шить, а уже си­дишь на дру­гом краю по­сте­ли и ро­ешь­ся в чу­жом кар­ма­не. Вот он, те­ле­фон. А вот и со­об­ще­ние: “Ну как? Слон про­ка­тил? По­ве­ри­ла? Же­на хо­чет за­ка­зать тво­е­му ма­с­те­ру коль­цо. Он де­ла­ет коль­ца?” От­пра­ви­тель — не­кий Бо­рис. Ви­ди­мо, друг.

И как же я сра­зу не со­об­ра­зи­ла, что Ши­лов про­сто за­ка­зал ко­пию? Для хо­ро­ше­го спе­ци­а­ли­ста это во­об­ще не про­б­ле­ма. Вдруг ти­ши­на взры­ва­ет­ся звон­ком до­маш­не­го те­ле­фо­на. На­до бы от­пра­вить на по­кой наш ста­рень­кий ап­па­рат с его но­мен­к­ла­тур­но-при­зыв­ным зву­ча­ни­ем. Я на­спех за­со­вы­ваю мо­биль­ный об­рат­но в брю­ки и бро­са­юсь к труб­ке.

— Ал­ло?
— Это ка­та­ст­ро­фа! — виз­жит на том кон­це Эль­ка. — На­с­чет ко­с­ме­ти­ки ты бы­ла аб­со­лют­но пра­ва! Се­год­ня я ук­ла­ды­ва­ла и кра­си­ла для пре­зен­та­ции Али­ну Се­ме­нов­ну — свою луч­шую кли­ент­ку, вла­де­ли­цу се­ти фит­нес-клу­бов. Ты ее долж­на по­м­нить — ры­жая та­кая, вся в брил­ли­ан­тах. Ко­ро­че, неваж­но. Так вот пред­ставь, она мне толь­ко что по­зво­ни­ла и уст­ро­и­ла скан­дал! Ска­за­ла, что по­даст на ме­ня в суд. У нее осы­па­лась тушь, ма­ки­яж по­плыл, а са­мое ужас­ное — на ли­це вы­сту­пи­ла яр­кая ал­лер­ги­че­ская сыпь. И за­чем я толь­ко со­г­ла­си­лась на эту под­дел­ку?! Ме­ня по­са­дят, Ли­за?

— Нет. Все бу­дет хо­ро­шо.
— Прав­да? А что у те­бя с го­ло­сом? — на­сто­ра­жи­ва­ет­ся Эль­ка.
— Ни­че­го. Про­сто я то­же ку­пи­ла под­дел­ку, и у ме­ня те­перь ал­лер­гия.
— Да ты что?! А где ку­пи­ла? Ес­ли в той же ком­па­нии, что и я, мы мо­жем так­же на них в суд по­дать! У те­бя сыпь или зуд? Ли­цо го­рит? В гор­ле пе­ре­сы­ха­ет? Что ты чув­ст­ву­ешь?
— Чув­ст­вую се­бя пол­ной дур­ой. Про­сти, Эль­ка, да­вай зав­т­ра до­го­во­рим.
Но не ус­пе­ваю я по­ло­жить труб­ку, как те­ле­фон зво­нит сно­ва.
— Я же ска­за­ла — зав­т­ра!
— Из­ви­ни­те, — раз­да­ет­ся зна­ко­мый, но уже под­за­бы­тый го­лос. — Это я.
— Вот имен­но вас мне для пол­но­го сча­стья и не хва­та­ло.
— Про­сти­те, я, на­вер­ное, не во­вре­мя?
— Да нет, — в го­ло­ве мгно­вен­но со­зре­ва­ет план. — Ка­жет­ся, впер­вые вы по­зво­ни­ли кста­ти. Хо­ти­те по­лу­чить мо­е­го му­жа од­на­ж­ды и на­все­г­да?
— Хо­чу, — мгно­вен­но со­г­ла­ша­ет­ся она. — А это воз­мож­но? Он из­бе­га­ет встреч со мной, не бе­рет труб­ку.
— Ви­ди­мо, я долж­на вас по­жа­леть.
— Что?
— Нет, ни­че­го. Нам уже дав­но по­ра пре­кра­тить эту бес­смыс­лен­ную ис­то­рию. По­э­то­му сде­ла­ем так: сей­час за­кон­чим раз­го­вор по го­род­ско­му, и вы по­зво­ни­те ему на мо­биль­ный.
— А он от­ве­тит?
— Еще как от­ве­тит! Га­ран­ти­рую.
Я кла­ду труб­ку и смо­т­рю на ча­сы. На них — без од­ной ми­ну­ты де­сять. Из ван­ной вы­хо­дит Олег — све­жий и рас­крас­нев­ший­ся от па­ра.
— Кто зво­нил?
— Эль­ка. У нее про­б­ле­мы.
— У нее все­гда про­б­ле­мы.
Он пры­га­ет на кро­вать, при­жи­ма­ет­ся ще­кой к мо­е­му пле­чу.
— Ли­за, как же хо­ро­шо до­ма... По­е­дем зав­т­ра ку­да-ни­будь за го­род? По­че­му ты мол­чишь? Ты ка­кая-то на­пря­жен­ная. Ни­че­го не слу­чи­лось?
Се­кунд­ная стрел­ка ча­сов за­кан­чи­ва­ет свой круг. Пять­де­сят семь, пять­де­сят во­семь, пять­де­сят де­вять...

Поделись с подружками :