Разговор с 20-летним мужчиной. Старость или опыт

PR-директор
люблю работать, людей, жизнь и путешествовать

— Тоже к декану? И как он? С ним можно говорить?

— Да, вполне нормальный дядька! Наверно, единственный, с кем тут можно в принципе разговаривать и что-то решать!

Мы стояли под дверью деканата и ждали окончания обеденного перерыва. Я и он. Молодой человек чрезвычайно приятной наружности. Лет девятнадцати – двадцати. Симпатичный, подтянутый, обаятельный и чертовски привлекательный. Типаж, в которого всегда влюбляются все девочки от десяти до семидесяти лет, и, чаще всего, это самый симпатичный мальчик в классе или звезда университета.


Мы говорили о его планах на будущее и учебе, о том, зачем я сюда пришла и что думаю о декане, о преподавателях, путешествиях, обучении в Европе, образовании у нас. Через 15 минут разговора мы перешли на фильмы, заценили обновленный кинотеатр Жовтень, кофе в хипстерских кофейнях и макдональдсе, посмотрели на часы и спустились в столовую на первый этаже университета выпить кофе и съесть по вкусной булочке. Я отметила про себя – нам есть о чем поговорить. И тут же поняла, что именно так наступает старость! Потому что:

1) я абсолютно спокойно начала разговор первой,

2) мне было искренне интересно, чем занимается этот симпатичный молодой мужчина,

3) я не краснела,

4) и, наконец, самое главное, — да, нам было о чем поговорить!

Ну почему, почему, когда мне было двадцать мне было так сложно заговорить первой? Хотя нет, в двадцать уже было несложно. В двадцать я практически заканчивала ВУЗ и была ну очень свободной и дерзкой барышней. А вот в восемнадцать! В восемнадцать лет я краснела – бледнела – заикалась и вряд ли бы подошла к такому симпатичному молодому человеку. Скорее спряталась куда подальше, опустила глаза, отошла в сторону и даже не попыталась бы с ним завести разговор.

2.jpg

Точно старость. Потому что сейчас мне легко заговорить и разговорить мужчину любого возраста. Я комфортно чувствую себя в компании 15-летних подростков и 70-летних профессоров, 25-летних хипстеров и 40-летних президентов  компаний. У 5-летних молодых людей я вообще вызываю восторг, а с немолодыми мужчинами папиного возраста у меня мгновенная астральная связь и миллион тем для разговора.

Что произошло? Почему сейчас с 20-летними все легко, а тогда, когда это так было нужно, я комплексовала, переживала, ждала звонка, боялась набрать номер телефона, чтобы не показаться навязчивой и, не дай боже, первой признаться в своих чувствах? А теперь — множество общих тем, заинтересованность, ни капли переживаний и только положительные эмоции. И главное — никаких обязательств. Мне было абсолютно все равно увидимся ли мы еще раз. Вот оно невероятное ощущение свободы! Вот он опыт! Вот она уверенность в себе! Или старость?

3.jpg

Из дверей деканата вышла классическая тетя – работник любой кафедры любого ВУЗа из прошлого. Смерила меня жестким взглядом из под очков и недовольно прервала наш оживленный разговор.

— Вам что надо? Вы не видите, тут люди работают, а вы мешаете и громко разговариваете прямо под дверью!

Какая строгая тетя. Кажется, ей столько же лет, сколько и мне, но у нее старость наступила, похоже, сразу в ее 20 лет. А может, и раньше.

— Нам к Валерию Ивановичу.

— Заходите! Вы вместе?

— Нет, мы отдельно. Спасибо, Андрей, было приятно поговорить, удачи вам!

— Мне тоже, Лена, идите первая, я всегда уступаю право первенства красивым барышням.

— За барышню особое мерси!

Я зашла в кабинет. Мне предстоял разговор с мужчиной с внешностью отставного ловеласа лет этак семидесяти.

— Добрый день, вы у нас учитесь? Какой курс?

Я вспомнила самый приятный комплимент сына, сказанный пару месяцев назад: «Мама, ты когда в кедах, джинсах и очках от солнца, тебя запросто можно принять за мою старшую сестру» и, вежливо улыбаясь, сказала:

— Спасибо, нет, не учусь, я мама вашего студента и мне нужно с вами поговорить.