С Варшавой в сердце

Фредерик Шопен провел в Варшаве первую половину своей короткой, но бурной жизни. Здесь он впервые ощутил радость творчества, испытал первый сценический триумф и познал первую любовь (именно в таком порядке). Здесь сложился его характер и сформировался его гений.
Одним словом, ничто не мешало бы называть Варшаву городом Шопена, если бы не одна мелочь: в польской столице почти не осталось материальных напоминаний туристам о великом композиторе. Вернее, так было еще в прошлом году, но к двухсотлетию со дня рождения национального гения этот недочет блестяще исправлен.
Для тех, кто хотел бы с комфортом и удовольствием прогуляться по шопеновским местам, в этих са
Туристу на заметку
Музей Фредерика Шопена. Находится в роскошном барочном дворце Гнинских-Острожских. К 200-летию со дня рождения Шопена для музея приобрели новые экспонаты и его отремонтировали, оснастив по последнему слову техники. Теперь он является самым современным в Европе. Посетитель может совершить виртуальное путешествие по местам, близким сердцу Фредерика, посмотреть страницы его писем, а также прослушать их содержание, озвученное знаменитыми актерами. А в отреставрированные подземелья дворца, где размещается большой зал, — сходить на концерт произведений великого композитора.
мых местах теперь установлены особые скамейки — мало того что красивые и удобные, но еще и повествующие о том или ином моменте биографии героя. Теперь каждый может стать сам себе экскурсоводом — достаточно просто переходить от скамейки к скамейке в правильном порядке (маршрут изображен на сиденьях) и скачивать на мобильный телефон очередную порцию информации. К рассказу о себе присоединяется и сам Фредерик Шопен — на каждой скамейке можно прослушать тридцати-сорокасекундный фрагмент гениальной музыки.
Шопеновская Варшава — это в первую очередь Краковское Предместье, улица и район между знаменитой Маршалковской и набережной Вислы, и большинство из пятнадцати “шопеновских лавочек” здесь и установлены. Хотя формально Шопена нельзя считать варшавянином: он родился в Желязовой Воле — небольшом городке в полусотне километров от Варшавы. Тамошний городской парк был в начале XIX века имением графа Скарбека; у графа работал домашним учителем француз Николай Шопен, в прошлом любитель приключений, офицер повстанческой армии Костюшко, к описываемому же моменту — уважаемый педагог и муж дальней графской родственницы Юстины.

преподаватели консерватории единодушно признали шопена гением

СЛЕЗЫ ВУНДЕРКИНДА

Осенью 1810 года Шопены с дочерью Людвикой и полугодовалым сыном Фредериком перебрались в столицу. По-видимому, к первым варшавским впечатлениям Фредерика следует отнести прогулки с матерью в Саксонском саду — старейшем парке Варшавы. Тут, среди статуй и фонтанов, ждет путешественников первая скамейка маршрута. Под звуки Ноктюрна си мажор туристы пере
Туристу на заметку
Календарь событий
Весь июль. Шопеновская тематика — в документальных материалах о жизни композитора и сольных концертах виртуозов фортепиано — польских участников 16-го Международного конкурса пианистов имени Фредерика Шопена.
Весь август. В рамках фестиваля “Шопен и его Европа” 50 музыкальных мероприятий при участии более тысячи исполнителей со всего мира.
29 августа. Концерт 100 фортепиано в Варшаве на площади Пилсудского.
www.polscha.travel/uk — полезная информация для туристов: о культурных мероприятиях, экскурсиях, событиях, достопримечательностях.
носятся на двести лет назад, в те времена, когда Николай Шопен начинал преподавать в Варшавском лицее, а Юстина открыла пансион для лицеистов-шляхтичей. Оба заведения располагались рядом с парком, в Саксонском дворце, от которого, увы, сохранилась только колоннада с Могилой Неизвестного Солдата (и то, и другое появилось уже после Шопена). Вблизи колоннады, на площади Пилсудского, обосновалась скамейка номер два, играющая Мазурку си-бемоль мажор.
Саксонский дворец взорван в 1944 году, сад давно перепланирован, но ансамбль каким-то чудом сохранил удивительный дух единства природы и музыки, под сенью которого прошло раннее детство Шопена. Гулять в саду малыш и правда очень любил, а вот музыкальных звуков, казалось, не переносил совершенно — стоило матери запеть под аккомпанемент фортепиано или отцу заиграть на скрипке или на флейте, как Фредерик тут же заливался горючими слезами. Только когда мальчик начал говорить, выяснилось, что плакал он от избытка положительных эмоций. На фортепиано юный Шопен стал играть в том же возрасте, что и Моцарт, но в отличие от Моцарта, учителей у него не было, и азы техники он освоил самостоятельно, повторяя упражнения за старшей сестрой.

ПОЛЬСКИЙ МОЦАРТ
Всерьез заниматься с учителем Шопен начал лет с семи, когда лицей перевели на новое место — в Казимировский (Казимежовский) дворец, построенный королями еще в середине XVII века. Сейчас здание занимает ректорат Варшавского университета, это совсем недалеко — нужно только пересечь площадь, затем улицу Краковское Предместье, взять чуть вправо и углубиться на территорию университетского городка. Недавно у студентов появилось новое развлечение — слушать на третьей шопеновской скамейке Вальс ми минор...
Систематические занятия быстро превратили Фредерика в настоящего профессионала. Музыка по-прежнему заставляла его рыдать, но теперь больше от обиды на малый возраст, не дававший физической возможности брать на рояле широкие “взрослые” аккорды. Чтобы побыстрее растянуть пальцы, Фредерик вставлял между ними деревяшки, даже спал с этими приспособлениями. Было ужасно больно, но мальчик терпел.
И терпение принесло плоды, о чем и напоминает четвертая скамейка — Рондо до минор, первое рондо Шопена и одно из первых сохранившихся его творений. Двадцать четвертого февраля 1818 года восьмилетний исполнитель дебютировал на концерте Благотворительного общества. Произошло это здесь же, на Краковском Предместье, в знаменитом дворце Радзивиллов, нынешнем президентском, а тогда — резиденции российского наместника. Бешеную овацию публики скромный вундеркинд отнес на счет своего нового костюмчика, и вообще испытание славой выдержал с честью. А услышать “польского Моцарта” жаждала вся Варшава, чуть ли не каждый день он играл в салонах и на званых вечерах. Это была отличная практика, к двенадцати годам Фредерик стал виртуозом, и его учитель Войцех Живный, сам блестящий музыкант, признал, что больше ничего не может дать своему ученику.
При этом талантливый подросток не зацикливался на музыке: отлично учился в лицее, много читал, прекрасно рисовал, проявляя незаурядный дар карикатуриста, был первоклассным мимом-имитатором. Эти таланты он совмещал с главным дарованием, с легкостью изображая в музыкальных импровизациях все, что угодно. По вечерам лицеисты любили поговорить о славном прошлом Речи Посполитой, а Фредерик иллюстрировал с помощью фортепиано рассказы о битвах и походах. Императору Александру I Шопен демонстрировал возможности нового инструмента эоломелодикона (маленького органа), и за блестящее выступление получил перстень с бриллиантом. А во время воскресных богослужений, проходивших в соседнем монастыре сестер-визитанток, пятнадцатилетнему Шопену доверяли играть уже на настоящем органе; почетным званием лицейского органиста он очень гордился. Орган этот до сих пор звучит в костеле Святого Иосифа Обручника, близ которого установлена пятая скамейка (Ларго ми-бемоль мажор).

БУДНИ ГЕНИЯ
От костела мимо все того же Радзивилловского дворца (кстати, именно там был подписан Варшавский договор, объединивший военные силы социалистического лагеря) Краковское Предместье выводит на прославленную Замковую площадь — королевский замок, колонну Сигизмунда, костел Святой Анны... У ворот Старого Мяста, где так явственно ощущается дыхание истории, как не вспомнить о Шопене! И действительно, у самого выхода на площадь шестая скамейка отмечает местонахождение главной школы музыки — консерватории, куда поступил Шопен после лицея. Послушаем “Большой вальс” ми-бемоль мажор, самый известный вальс Шопена, и лишний раз убедимся: правы были преподаватели консерватории во главе с ректором Юзефом Эльснером, когда единодушно признали Шопена гением. Так и написано в экзаменационном листе: “Шопен Фредерик. Исключительная одаренность, музыкальный гений”...
Впрочем, гению тогда не было и двадцати, и ничто человеческое ему не было чуждо. Это подтверждает и очередная скамейка на соседней Козьей улочке, играющая песенку с красноречивым названием “Гулянка”. Романтик Шопен не чурался и веселых студенческих компаний, собиравшихся обычно на Козьей, в кофейне “У Бржезинской”. Улочка возвращает нас на площадь Пилсудского, к восьмой скамейке, исполняющей Вальс ре-бемоль мажор, более известный как “Вальс-минутка”. Правда, длится отрывок всего 42 секунды... Насладившись музыкой, туристы поднимаются на третий этаж еще одного здания XVII века, дворца Чапских-Красинских, в квартиру-музей “Салон Шопенов”, воссозданную по рисункам и воспоминаниям одного из друзей семьи. Шопены переехали сюда в 1827 году, и Фредерик впервые в жизни обзавелся отдельной комнатой с фортепиано, в мансарде левого крыла. Здесь он вздыхал по молодой певице Констанции Гладковской, отсюда ездил покорять Вену (аплодисменты венской публики заглушили оркестр) и отсюда же в октябре 1830 года отправился на свой прощальный концерт в Национальный театр.
К театру вела Мёдовая улица, где у входа в ресторан “Гоноратка” можно послушать Мазурку ля минор op. 68. Девятая скамейка поставлена тут не случайно: в “Гоноратку”, ведущую свою историю с 1826 года, Шопен захаживал частенько. На Мёдовой он бывал чуть ли не каждый день — узнавал, как идут дела в нотном магазине своего издателя Антония Бжезины. И как потом было не заглянуть в одну из многочисленных кофеен, где вела интеллектуальные и политические диспуты патриотически настроенная творческая молодежь?

ПУТЕШЕСТВИЕ СЕРДЦА
Мёдовая улица приводит на площадь Красинских — к десятой скамейке у современного здания Верховного суда и памятника героям Варшавского Восстания. Как раз на этом месте и находился театр, где весной 1830 года прошли первые большие концерты Шопена, а полгода спустя состоялся его последний варшавский триумф. Казалось бы, что значат полгода? Но за это время Шопен преодолел невидимую границу, отделяющую просто гения от гения национального, и его музыка прочно объединила традиции романтизма с польской народной культурой. Как, например, в этой, программной для творчества композитора, еще одной Мазурке ля минор op. 17...
И снова мы на Краковском Предместье, у дворца Весселей, в котором сейчас разместились Институт правосудия и прокуратура. Во времена Шопена тут действовала почтовая станция, почему здание и называют до сих пор Саксонской почтой. Одиннадцатая скамейка символизирует Большим полонезом ми-бемоль мажор прощание композитора с Польшей: утром 2 ноября 1830 года Шопен сел здесь в дилижанс, отправлявшийся на запад. С собой он увозил подаренный друзьями серебряный кубок, наполненный польской землей, и звуки напутственной кантаты, сочиненной любимым учителем Эльснером...
Отметим удивительный поворот судьбы: неделей раньше в Варшаве должно было начаться восстание против царского режима, но в последний момент заговорщики перенесли срок выступления. А если бы нет? Пламенный патриот Шопен наверняка никуда бы не уехал, сражался бы в первых рядах повстанцев, и кто знает, как сложилась бы его жизнь — может, и не сложилась бы вовсе... А в реальности о начале мятежа Фредерик узнал уже в Вене, хотел немедленно вернуться, но друзья и родные убедили его, что развитие музыкального дара принесет родине больше пользы, чем бессмысленное самопожертвование.
Шопен так и не увидел больше отчего края, умер и был погребен в Париже, но сердце его навсегда осталось в Польше. И это не просто метафора: сердце Шопена, согласно его предсмертной воле, похоронено в Варшаве — все на том же Краковском Предместье, в костеле Святого Креста. Долгое время реликвию приходилось скрывать от царских властей — сперва в доме сестры композитора Людвики, потом в подвалах костела, и только через тридцать лет после смерти гения сердце (помещенное в хрустальный сосуд со спиртом, потом в ларец из черного дерева и наконец в дубовую шкатулку) разрешили замуровать в один из пилонов, второй слева от главного нефа — его легко узнать по мраморной плите с бюстом Шопена. Двенадцатая скамейка у входа в костел исполняет знаменитый “Траурный марш”, но это не означает конец экскурсии, как и смерть гения не означает, что он утратил влияние в мире живых.

сердце композитора навсегда осталось в польше, и это не просто метафора

ART LONGO

О том, какие страсти бушевали вокруг памяти Шопена, дает понять музыкальный фрагмент тринадцатой скамейки — Этюд до минор — “Революционный” (сам Шопен считал его мелодию своим высшим достижением). И действительно, соседствующий со Святым Крестом дворец Замойских, где жила младшая сестра Шопена Изабелла, оказался в центре революционных событий 1863 года. Из окон дворца польские патриоты бросили несколько бомб в экипаж царского наместника Берга. Покушение оказалось неудачным, а расправа — быстрой и бессмысленной: хозяев дома, ни в чем не повинную семью Замойских, репрессировали, сам дом конфисковали, жильцов выселили, а их имущество уничтожили. Многие вещи Шопена сожгли, а со второго этажа было выброшено и разбилось вдребезги его фортепиано...
Удивительна история варшавского памятника Шопену в парке Королевские Лазенки — единственном удаленном от основной трассы пункте маршрута. Памятник, спроектированный скульптором Шимановским в стиле модерн, разрешили установить еще в начале XX века, но война и отсутствие средств отодвинули его открытие на 1926 год — вкусы были уже другими, и варшавяне на все лады ругали “модернистскую пепельницу”. Зато как изменилось отношение к памятнику, когда немецкие оккупанты распилили его на части и отправили в переплавку! Рассказывают, что на уцелевшем цоколе появилась надпись “Кто снял меня — не знаю, но знаю почему: чтоб я не сыграл ему Траурный марш”... После войны она сменилась другой: “Памятник Шопену восстановит народ!” И вот уже пятьдесят лет, как памятник восстановлен (причем голова скульптуры подлинная — чудом сохранившаяся авторская копия). Каждое воскресенье возле него проходят шопеновские фортепианные концерты. С недавних пор в них участвует и четырнадцатая скамейка с героическим Полонезом ля мажор op. 40...
А мы возвращаемся в центр Варшавы и под звуки Баллады фа минор op. 52 завершаем путешествие на последней скамейке у бывшего замка Гнинских-Острожских. В XVIII веке ходили слухи, что в его глубоких подвалах хранятся несметные богатства магнатов. Сейчас здесь сокровищница иного рода — Музей Фредерика Шопена, соединенный подземным ходом с построенным рядом семиэтажным Шопеновским центром. Создатели музея называют его самым современным в Европе, и, наверное, они правы: даже вместо билетов здесь выдают электронные чипы, позволяющие запускать разнообразные мультимедийные примочки. Музей говорит с посетителями на восьми языках, воспроизводит отрывки из писем Шопена в исполнении лучших чтецов, воссоздает обстановку, в которой жил и творил Шопен, — именно воссоздает, включая звуки улицы за окном и аромат его любимых фиалок. Но все это только фон для не нуждающейся ни в каком воссоздании вечной и бессмертной шопеновской музыки...

Благодарим за помощь в подготовке материала Польскую Туристическую Организацию, лично Влодзимежа ЩУРЕКА и Елену БОНДАРЕНКО.