Дочь Балтики

Поделись с подружками :
Забавный факт: если посмотреть на памятники Карлу XII в Стокгольме и Петру I
в Санкт-Петербурге, обнаружится, что мечи обоих великих воителей указывают прямиком на Хельсинки — бывшую деревеньку Гельсингфорс, ставшую городом благодаря русско-шведским войнам.

На ост­рие ме­чей

По мер­кам Ев­ро­пы Хель­син­ки еще мо­лод. Ос­но­вал его швед­ский ко­роль Гу­с­тав Ва­за в 1550 го­ду как про­ти­во­вес ли­вон­ско­му Ре­ве­лю (ны­не Тал­линн) в борь­бе за пер­вен­ст­во на Бал­ти­ке. Од­на­ко из-за то­го, что в мел­кую га­вань не мог­ли вхо­дить круп­ные ко­раб­ли, за­стра­и­вал­ся он мед­лен­но. Впро­чем, шве­ды не осо­бо за­бо­ти­лись о бла­го­ден­ст­вии под­не­воль­ной Фин­лян­дии. А вот по­с­ле то­го как Петр Пер­вый, про­воз­гла­сив “От­сель гро­зить мы бу­дем шве­дам”, по­стро­ил Санкт-Пе­тер­бург, швед­ский пар­ла­мент ре­шил воз­ве­с­ти здесь мощ­ную мор­скую кре­пость, ко­то­рую, не мудр­ст­вуя, так и на­зва­ли — Све­а­борг, то есть Швед­ская кре­пость.

Го­род по­ти­хонь­ку раз­ра­с­тал­ся, од­на­ко да­же к на­ча­лу XIX ве­ка ос­та­вал­ся де­ре­вян­ным и не имел чет­кой пла­ни­ров­ки. И только по­с­ле по­ра­же­ния Шве­ции в по­с­лед­ней рус­ско-швед­ской вой­не Ве­ли­кое кня­же­ст­во Фин­лянд­ское пе­ре­шло “в соб­ст­вен­ность и дер­жав­ное об­ла­да­ние Им­пе­рии Рос­сий­ской”. Вот то­г­да-то он и на­чал по-на­сто­я­ще­му раз­ви­вать­ся, а че­рез три го­да в од­но­ча­сье “про­снул­ся”... сто­ли­цей. Преж­няя сто­ли­ца Тур­ку на­хо­ди­лась да­ле­ко­ва­то от серд­ца Рос­сий­ской им­пе­рии, да и са­мо­му Але­к­сан­д­ру I на­вер­ня­ка хо­те­лось по­вто­рить ус­пех Пе­т­ра, со­з­дав­ше­го бли­ста­тель­ную Се­вер­ную Паль­ми­ру.

Сквозь вре­ме­на

В ка­кой-то сте­пе­ни рус­ским им­пе­ра­то­рам это уда­лось. Гу­ляя по пря­мым ши­ро­ким ули­цам Хель­син­ки, я по­сто­ян­но ула­в­ли­ва­ла сход­ст­во с Санкт-Пе­тер­бур­гом. Ни­че­го уди­ви­тель­но­го, ведь за­строй­ку но­вой фин­ской сто­ли­цы кон­т­ро­ли­ро­ва­ли пер­вые ли­ца Рос­сии, а мно­гие зда­ния про­ек­ти­ро­ва­ли ар­хи­те­к­то­ры, воз­во­див­шие го­род на Не­ве.
Пу­те­ше­ст­во­вать по Хель­син­ки очень при­ят­но. Заб­лу­дить­ся не­воз­мож­но, ведь боль­шин­ст­во улиц рас­чер­чи­ва­ют го­род, как шах­мат­ную до­с­ку. До­с­та­точ­но по­про­сить про­хо­же­го (ан­г­лий­ским тут вла­де­ют пра­к­ти­че­ски все) по­ка­зать вам пра­виль­ное на­пра­в­ле­ние.

Прав­да, что­бы най­ти это­го са­мо­го про­хо­же­го, при­дет­ся по­тра­тить не­ма­ло вре­ме­ни — су­е­ты на ули­цах я не за­ме­ти­ла ни в буд­ни, ни в вы­ход­ные. Вот ку­да нуж­но при­ез­жать, что­бы от­дох­нуть от “пре­ле­с­тей” ме­га­по­ли­са! Так раз­мыш­ля­ла я, пе­ре­се­кая рай­он Кру­у­нун­ха­ка. Здесь рас­по­ло­жи­лись са­мые кра­си­вые зда­ния в сти­ле ам­пир и один из са­мых не­обыч­ных му­зе­ев — ули­ца Со­фи­ан­ка­ту. К 450-ле­тию го­ро­да ее пол­но­стью от­ре­с­тав­ри­ро­ва­ли и сде­ла­ли пе­ше­ход­ной. Ощу­ще­ние та­кое, буд­то дви­жешь­ся сквозь вре­мя. Сна­ча­ла по­па­да­ешь в тем­ную и не­при­гляд­ную ат­мо­сфе­ру 1800-х го­дов, за­тем на­чи­на­ют по­сте­пен­но мер­цать тус­к­лым све­том га­зо­вые фо­на­ри вто­рой по­ло­ви­ны XIX ве­ка. На­ко­нец по­я­в­ля­ет­ся при­выч­ное элек­т­ри­че­ское ос­ве­ще­ние, и я мо­гу раз­гля­деть на сте­нах до­мов таб­лич­ки с на­зва­ни­ем ули­цы на трех язы­ках — фин­ском, швед­ском и рус­ском. Соз­да­те­лям уда­лось ожи­вить про­шлое: из бу­док со ста­рин­ны­ми те­ле­фо­на­ми-ав­то­ма­та­ми мож­но зво­нить, в ан­ти­к­вар­ный поч­то­вый ящик опу­с­кать пись­ма, из улич­ных ко­ло­нок уто­лять жа­ж­ду...

Серд­це Хель­син­ки

Глав­ная пло­щадь го­ро­да на­зы­ва­ет­ся Се­нат­ская. Ту­ри­сты обыч­но по­па­да­ют сю­да, прой­дя че­рез рай­он Кру­у­нун­ха­ка, но мож­но по­сту­пить и на­обо­рот — под­нять­ся со сто­ро­ны пор­та и очу­тить­ся пря­мо пе­ред бе­ло­снеж­ным Ка­фед­раль­ным со­бо­ром. Пер­во­на­чаль­но его на­зва­ли Ни­ко­ла­ев­ским — в честь свя­то­го Ни­ко­лая, по­кро­ви­те­ля мо­ря­ков, и как дань ува­жения им­пе­ра­то­ру Ни­ко­лаю I. Имен­но по его тре­бо­ва­нию бы­ла по­стро­е­на ог­ром­ная гра­нит­ная ле­ст­ни­ца, на ко­то­рой ле­том лю­бят си­деть жи­те­ли и ту­ри­сты. Кста­ти, ко­гда я од­на­ж­ды при­шла сю­да ра­но ут­ром, об­на­ру­жи­ла ра­бо­чих, от­ти­рав­ших сту­пе­ни мыль­ным рас­тво­ром...

Вну­т­ри со­бор, как лю­бой лю­те­ран­ский храм, вы­гля­дит ку­да бо­лее скром­но. За­то вряд ли ко­го-ни­будь ос­та­вит рав­но­душ­ным ви­ся­щий под ку­по­лом де­ре­вян­ный ма­кет па­рус­ни­ка. Ока­зы­ва­ет­ся, в при­мор­ских го­ро­дах та­кие ко­раб­ли в цер­к­вях — вещь тра­ди­ци­он­ная.

На Се­нат­ской пло­ща­ди про­во­дят­ся все­воз­мож­ные празд­ни­ки. Один из са­мых кра­си­вых от­ме­ча­ют 13 де­ка­б­ря жи­те­ли Фин­лян­дии, го­во­ря­щие на швед­ском, ко­гда в со­бо­ре ко­ро­ну­ют ото­бран­ную из де­ся­ти кан­ди­да­ток Ко­ро­ле­ву Све­та Лю­сию. Пос­ле це­ре­мо­нии де­вуш­ка в бе­лом пла­тье и вен­це из го­ря­щих све­чей вы­хо­дит на сту­пе­ни и от­кры­ва­ет тор­же­ст­вен­ное ше­ст­вие. А на ро­ж­де­ст­вен­ские, но­во­год­ние празд­ни­ки и на День Хель­син­ки — 12 ию­ня — здесь ис­пол­ня­ют осо­бен­ную ме­ло­дию ча­сов. В ней слы­шит­ся не толь­ко ор­ган Ка­фед­раль­но­го со­бо­ра, но и ро­яль, эле­мен­ты боя ча­сов, а так­же звон сте­к­ла, со­з­дан­ный с по­мо­щью ком­пь­ю­тер­ных тех­но­ло­гий. Му­зы­ка ко­чу­ет от зда­ния к зда­нию и зву­чит ров­но 5 ми­нут 18 се­кунд. 

Да­ры мо­ря

Туристу на заметку
Про­жи­ва­ние. Луч­ше вы­би­рать гос­ти­ни­цу в цен­т­ре, так как про­езд в об­ще­ст­вен­ном транс­пор­те в Фин­лян­дии до­воль­но до­ро­гой. В вы­ход­ные це­ны в гос­ти­ни­цах ни­же, чем в буд­ни. С кон­ца ию­ня до на­ча­ла ав­гу­ста   дей­ст­ву­ют скид­ки.
Шо­пинг. В со­от­вет­ст­вии с фин­ским за­ко­но­да­тель­ст­вом ма­га­зи­ны мо­гут быть от­кры­ты с 7.00 до 21.00, по суб­бо­там с 7.00 до 18.00, но обыч­но в буд­ни тор­го­в­ля сво­ра­чи­ва­ет­ся к 16–17 ча­сам, а по суб­бо­там ра­бо­та­ют толь­ко круп­ные су­пер­мар­ке­ты. Круг­ло­су­точ­ных и ноч­ных ма­га­зи­нов нет. Про­гул­ки. На ве­ло­си­пед­ных сто­ян­ках мож­но най­ти бес­плат­ные ве­ло­си­пе­ды зе­ле­но­го цве­та, ок­ле­ен­ные ре­к­ла­мой. Они кре­пят­ся за руль це­поч­кой с зам­ком. Опу­с­ти­те в за­мок мо­нет­ку в 2 ев­ро, и он от­кро­ет­ся. Сно­ва при­стег­нув ве­ло­си­пед на лю­бой сто­ян­ке, вы вернете свои день­ги.
По­жа­луй, са­мое шум­ное ме­с­то “ти­хой сто­ли­цы” — Тор­го­вая пло­щадь, где на­хо­дят­ся при­ча­лы с экс­кур­си­он­ны­ми ка­те­ра­ми, пе­ст­рый овощ­ной ба­зар, ста­рин­ный кры­тый ры­нок, где нуж­но не­пре­мен­но ку­пить да­ры Бал­тий­ско­го мо­ря (коп­че­но­го ло­со­ся — не­пре­мен­но!) и, ко­неч­но же, зна­ме­ни­тую фин­скую оле­ни­ну. 

Мне еще ни ра­зу не встре­чал­ся пор­то­вый го­род без па­мят­ни­ка ру­сал­ке, но здеш­няя, по­жа­луй, пре­взош­ла все уви­ден­ные. Фон­тан “Ха­вис Аман­да” (по-швед­ски — “Мор­ская ним­фа”) по­я­вил­ся на пло­ща­ди в 1908 го­ду. По за­мыс­лу, ним­фа долж­на бы­ла сим­во­ли­зи­ро­вать Хель­син­ки, ведь вто­рое на­зва­ние фин­ской сто­ли­цы — Дочь Бал­ти­ки.

Об­на­жен­ная фи­гу­ра в цен­т­ре го­ро­да вы­зва­ла не­ма­ло про­те­с­тов, тем не ме­нее не толь­ко ос­та­лась на ме­с­те, но и ста­ла од­ной из глав­ных до­с­то­при­ме­ча­тель­но­стей. А в 1920 го­ду ка­кой-то сту­дент, хлеб­нув лиш­не­го в ка­нун ве­се­ло­го сту­ден­че­ско­го празд­ни­ка Вап­пу, ко­то­рый от­мечает­ся пер­во­го мая, на­тя­нул на го­ло­ву ним­фе фу­раж­ку. Че­рез год мо­ло­дые лю­ди ша­лость по­вто­ри­ли, за­тем опять — сло­вом, тра­ди­ция при­жи­лась... С 1978 го­да пра­ви­тель­ст­во ус­та­но­ви­ло, что це­ре­мо­ния долж­на про­ис­хо­дить ров­но в 18.00, а с на­ча­ла де­вя­но­стых за­пре­ти­ло вле­зать на скульп­ту­ру, и нын­че про­цесс на­де­ва­ния фу­раж­ки про­ис­хо­дит с по­мо­щью подъ­ем­но­го кра­на.

Exigi monumentum

Бу­к­валь­но в двух ша­гах от Тор­го­вой пло­ща­ди рас­ки­нул­ся парк Эс­пла­на­ди — из­люб­лен­ное ме­с­то от­ды­ха жи­те­лей фин­ской сто­ли­цы. Я с удо­воль­ст­ви­ем про­гу­ля­лась по цен­т­раль­ной ал­лее, за­са­жен­ной ли­па­ми, мно­гим из ко­то­рых бо­лее ста семи­де­ся­ти лет. Их ли­ст­ва поч­ти пол­но­стью скры­ва­ла вход в зна­ме­ни­тый ре­с­то­ран “Ка­пе­ли”, по­стро­ен­ный в 1867 го­ду. Ес­ли вы не го­то­вы ос­та­вить за вкус­ный обед три­д­цать-со­рок ев­ро (не счи­тая на­пит­ков), то от­ве­дай­те хо­тя бы ко­фе, мо­ро­же­ное или впол­не съе­доб­ный фаст­фуд в со­сед­нем за­ле.

В цен­т­раль­ной ча­с­ти пар­ка я об­на­ру­жи­ла кра­си­вый па­мят­ник по­э­ту Йо­ха­ну Люд­ви­гу Ру­не­бер­гу — ав­то­ру тек­ста на­ци­о­наль­но­го гим­на. Ин­те­рес­но, что со­з­дан он был его сы­ном, скульп­то­ром Валь­те­ром Ру­не­бер­гом. На по­ста­мен­те — сам по­эт, а у под­но­жия за­сты­ла его му­за со свит­ком, ис­пи­сан­ным сло­ва­ми гим­на. 

Во­об­ще, изящ­ных фон­та­нов и па­мят­ни­ков мно­го и в этом пар­ке, и в са­мом го­ро­де. В один из них, в скве­ре на уг­лу улиц Уни­о­нин­ка­ту и Кай­са­ни­е­мен­ка­ту, я про­сто влю­би­лась — брон­зо­вая ло­шадь и же­ре­бе­нок ра­бо­ты Эми­ля Се­дер­кройт­ца на­зва­ны “Ма­те­рин­ская лю­бовь”. Кста­ти, ко­гда мар­ша­лу Ман­нер­гей­му, зна­ме­ни­то­му во­ен­но­му де­я­те­лю и на­род­но­му лю­бим­цу, еще при жиз­ни хо­те­ли по­ста­вить мо­ну­мент, он ска­зал: “Кто угод­но мо­жет из­ва­ять ме­ня, но изо­бра­зить ло­шадь смо­жет толь­ко Се­дер­кройтц”.

Не знаю, сколь­ко вре­ме­ни нуж­но про­быть в этом го­ро­де, что­бы по­з­на­ко­мить­ся хо­тя бы с глав­ны­ми его до­с­то­при­ме­ча­тель­но­стя­ми. Из 80 му­зе­ев я ус­пе­ла по­бы­вать лишь в трех, не по­се­ти­ла ни од­но­го зна­ме­ни­то­го ноч­но­го клу­ба, за­то по­па­ла на кон­церт в уни­каль­ной, вы­руб­лен­ной в ска­ле цер­к­ви Тем­ппе­лиа­у­кио. На кар­те Хель­син­ки для ме­ня ос­та­лось нема­ло бе­лых пя­тен. И это очень хо­ро­шо.

Благодарим за помощь в подготовке материала Посольство Финляндии в Украине, Финский Совет по Туризму Visit Finland и лично Оути Исотало и Арто Асикайнена.
Поделись с подружками :