Не говорю тебе "Прощай!"

Поделись с подружками :
Аэропорт Бен-Гурион заливали потоки дождя, раскаты грома заглушали шуршание колес по мокрому асфальту. Хмурое, почти черное небо озаряли молнии, то круглые, как громадные шары, взрывающие полнеба, то длинные и ветвистые, рассекающие темноту, выхватывая из нее очертания фантастических пейзажей. Так встретила нас страна, история которой восходит к библейским временам...

Сы­ны све­та

Вчерашний дождь размыл дорогу к монастырю Святого Георга, куда мы должны были отправиться согласно программе пресс-тура, и мы едем в Кум­ра­н. 
О су­ще­ст­во­ва­нии кум­ран­ских ру­ко­пи­сей я уз­на­ла еще дев­чон­кой. Как-то отец по­лу­чил оче­ред­ной том Боль­шой Со­вет­ской Эн­ци­к­ло­пе­дии и, снаб­див со­от­вет­ст­ву­ю­щи­ми ком­мен­та­ри­я­ми, дал мне про­честь ста­тью о свит­ках Мер­т­во­го мо­ря. То­г­да мне ка­за­лось, что в них со­кры­та ве­ли­кая тай­на, воз­мож­но, со­тво­ре­ния ми­ра или что-то на­столь­ко важ­ное, что их рас­шиф­ров­ка из­ме­нит пред­ста­в­ле­ние о воз­ник­но­ве­нии жиз­ни, или о смер­ти, гло­баль­ный во­п­рос, ко­то­рый ме­ня в то вре­мя очень вол­но­вал. Дет­ское все­яд­ное “хо­чу все знать, по­то­му что впе­ре­ди жизнь” пе­ре­рос­ло во взрос­лое “хо­чу знать, по­то­му что при­бли­жа­юсь к по­ро­гу веч­но­сти”. Кум­ран­ские ру­ко­пи­си про­чи­та­ны, но за­га­док в них ос­та­лось не мень­ше.

Ста­рин­ные свит­ки в гли­ня­ных кув­ши­нах, об­на­ру­жен­ные в 1947 го­ду па­с­ту­хом-бе­ду­и­ном в пе­ще­рах Кум­ра­на в три­д­ца­ти ки­ло­мет­рах от Ие­ру­са­ли­ма, про­из­ве­ли на­сто­я­щую сен­са­цию в ми­ре. На­пи­сан­ные на древ­не­ев­рей­ском, ара­мей­ском, на­ба­тей­ском и дру­гих древ­них язы­ках, они яв­ля­ли со­бой ос­тат­ки око­ло 600 про­из­ве­де­ний: фраг­мен­ты вет­хо­за­вет­ных книг с раз­лич­ны­ми вер­си­я­ми до­ка­но­ни­че­ских тек­стов Биб­лии и апо­к­ри­фов. Осо­бый ин­те­рес пред­ста­в­ля­ли ори­ги­наль­ные со­чи­не­ния: Ус­тав, сви­ток “Вой­на сы­нов све­та про­тив сы­нов тьмы”, ком­мен­та­рии к Вет­хо­му За­ве­ту, а так­же го­ро­ско­пы чле­нов об­щи­ны, впо­с­лед­ст­вии на­зван­ной Кум­ран­ской. Чле­ны об­щи­ны, пред­по­ло­жи­тель­но ес­сеи, име­но­ва­лись “Сы­на­ми све­та”, счи­та­ли се­бя хра­ни­те­ля­ми на­сто­я­щей ве­ры и, ес­ли го­во­рить со­в­ре­мен­ным язы­ком, бы­ли в оп­по­зи­ции офи­ци­аль­но­му иу­да­из­му. Уе­ди­нив­шись в Иу­дей­ской пу­с­ты­не, они ве­ли кол­ле­к­ти­ви­ст­ский об­раз жиз­ни: об­щая соб­ст­вен­ность и тра­пе­зы, со­в­ме­ст­ный труд, без­бра­чие. 

Ос­но­ва­те­лем об­щи­ны был не­кий Учи­тель пра­вед­но­сти, или Пра­вед­ный на­став­ник, ко­то­ро­му Бог от­крыл тай­ны, не­ве­до­мые да­же про­ро­кам. Не­ко­то­рые ис­сле­до­ва­те­ли ото­жде­ст­в­ля­ют его с Ии­су­сом Хри­стом, дру­гие по­ла­га­ют, что это Ио­анн Кре­сти­тель. Счи­та­ет­ся, что один из го­ро­ско­пов был со­ста­в­лен на Учи­те­ля пра­вед­но­сти, по­то­му что в нем со­об­ща­лось о его при­жиз­нен­ном тор­же­ст­ве и все­мир­ном при­зна­нии. Име­на всех де­я­те­лей тех вре­мен, упо­ми­на­е­мых в ру­ко­пи­сях, скры­ты под псев­до­ни­ма­ми — Ис­тол­ко­ва­тель за­ко­на, Яро­ст­ный льве­нок, Не­че­сти­вый свя­щен­ник, Че­ло­век лжи — и до сих пор не иден­ти­фи­ци­ро­ва­ны. 

Я ос­то­рож­но иду по рас­ко­пан­ным ос­тат­кам кум­ран­ско­го по­се­ле­ния: ку­паль­ни для еже­днев­ных омо­ве­ний, ци­с­тер­ны, во­до­про­вод, ма­с­тер­ские, зер­но­хра­ни­ли­ща, скрип­то­рий, где пе­ре­пи­сы­ва­лись свит­ки,  и ме­ня не ос­та­в­ля­ет мысль, что это од­но из не­мно­гих мест, где дей­ст­ви­тель­но мог­ла сту­пать но­га Че­ло­ве­ка, ко­то­рый из­ме­нил вет­хо­за­вет­ные пра­ви­ла жиз­ни, вме­сто “убей” ска­зал “по­лю­би”, по­да­рил лю­дям ве­ру и умер за их гре­хи. И пусть уче­ные до­ка­зы­ва­ют ис­то­ри­че­скую до­с­то­вер­ность его лич­но­сти — сей­час это не име­ет ни­ка­ко­го зна­че­ния, по­то­му что его имя ос­та­нет­ся в па­мя­ти че­ло­ве­че­ст­ва  до тех пор, по­ка оно жи­во. 

Соль жиз­ни

За ок­на­ми ав­то­бу­са — гор­ный хре­бет из чи­с­той со­ли, рас­тя­нув­ший­ся на две­на­д­цать ки­ло­мет­ров вдоль Мер­т­во­го мо­ря. Со­глас­но Биб­лии, здесь на­хо­ди­лись пе­чаль­но из­вест­ные го­ро­да Со­дом и Го­мор­ра, ис­чез­нув­шие с ли­ца зе­м­ли за пре­сту­п­ле­ния, со­де­ян­ные его жи­те­ля­ми. Со­ля­ные стол­бы, воз­вы­ша­ю­щи­е­ся на го­ре, на­по­ми­на­ют о же­не Ло­та, ко­то­рая пре­вра­ти­лась в один из них, ог­ля­нув­шись на раз­ру­шен­ные го­ро­да.
По пре­да­нию, ря­дом с Со­до­мом воз­ни­к­ло Мер­т­вое, или Со­ле­ное, мо­ре, са­мое низ­кое ме­с­то су­ши на пла­не­те — 419 ме­т­ров ни­же уров­ня Ми­ро­во­го оке­а­на. О его це­леб­ных и по­лез­ных свой­ст­вах зна­ли еще в глу­бо­кой древ­но­сти. На­ба­тей­цы до­бы­ва­ли из его дна би­тум, ко­то­рым егип­тя­не баль­за­ми­ро­ва­ли сво­их умер­ших, о вол­шеб­ных во­дах Мер­т­во­го мо­ря пи­са­ли Ари­сто­тель и Ио­сиф Фла­вий. 

Ту­ри­сту на за­мет­ку
Большинство магазинов, ресторанов и отелей принимают кредитные карточки Viza, Eurocard/Mastercard, Diners Club, American Express.

При покупке бриллиантов и ювелирных изделий на Алмазной бирже в Тель-Авиве обязательно выдается паспорт драгоценного камня. И если вы позже захотите купить более дорогой, доплатите разницу и взамен получите другое украшение. 

Магазины в крупнейших городах Израиля открыты с воскресенья по четверг с 9.00 до 19.00.
Из­ра­иль­тя­не шу­тят, что в Мер­т­вом мо­ре рас­тво­ре­ны все эле­мен­ты из таб­ли­цы Мен­де­ле­е­ва. Вы­со­кая кон­цен­т­ра­ция со­ли ис­клю­ча­ет жиз­не­де­я­тель­ность лю­бых ор­га­низ­мов в его во­дах. Но в этом и па­ра­докс — оно об­ла­да­ет ле­чеб­ны­ми свой­ст­ва­ми для че­ло­ве­ка. Прав­да, оку­нуть­ся в этот во­до­ем в при­выч­ном по­ни­ма­нии не­воз­мож­но, соб­ст­вен­но, как и уто­нуть. Оно дер­жит те­ло на во­де, как по­пла­вок, но на­хо­дить­ся в нем дли­тель­ное вре­мя не ре­ко­мен­ду­ет­ся. За­то за­го­рать на его бе­ре­гу мож­но до­с­та­точ­но дол­го: опас­ное ульт­ра­фи­о­ле­то­вое из­лу­че­ние сни­жа­ют ат­мо­сферные слои, а ис­па­ре­ния над по­верхностью мо­ря выпол­ня­ют роль свое­об­раз­но­го зон­та. И пра­к­ти­че­ски круг­лый год — 330 сол­неч­ных дней. 

Осо­бен­но при­вле­ка­тель­ны эти ме­с­та для жен­щин: гря­зе­вые ап­п­ли­ка­ции, тер­маль­ные бас­сей­ны, воз­дух, на­сы­щен­ный ус­по­ка­и­ва­ю­щи­ми и рас­слаб­ля­ю­щи­ми ­па­ра­ми бро­ма, омо­ла­жи­вают и вос­ста­на­в­ли­ва­ют ду­шев­ное спо­кой­ст­вие и кра­со­ту. Го­во­рят, да­же ца­ри­ца Кле­о­па­т­ра при­бе­га­ла к ко­с­ме­ти­че­ским сред­ст­вам на ос­но­ве ми­не­ра­лов  Мер­т­во­го мо­ря. 

Я при­шла к морю, ко­гда солн­це уже поднялось над го­ри­зонтом, и соль свер­ка­ла в его лу­чах, как дра­го­цен­ные рос­сы­пи. Оно ка­за­лось тя­же­лым и за­стыв­шим, как же­ле. Бы­ло до­с­та­точ­но про­хлад­но, но из во­ды уже виднелось не­сколь­ко жен­ских го­лов, и я не от­ка­за­ла се­бе в удо­воль­ст­вии ис­пы­тать пре­ле­с­ти омо­ло­же­ния и оз­до­ро­в­ле­ния, так кра­соч­но опи­сы­ва­е­мые в про­спе­к­тах. При­выч­но рас­ки­нув ру­ки, что­бы по­плыть, я по­ня­ла, что это не­воз­мож­но: не­ве­до­мые си­лы под­ни­ма­ли ниж­нюю часть те­ла над во­дой, но­ро­вя пе­ре­вер­нуть ме­ня, и, под­жав но­ги, я про­сто усе­лась в во­де, как в крес­ле. Бе­лос­неж­ное от со­ли мор­ское дно, по­кры­тые со­ля­ным на­ле­том, как из­мо­ро­зью, стол­бы то ли при­ча­ла (но здесь не пла­ва­ют су­да), то ли вол­но­ре­за, бе­рег из чи­с­той со­ли, тор­ча­щие из во­ды со­ля­ные ост­ров­ки... Чу­до, да и толь­ко.

Пос­ле по­се­ще­ния Мер­т­во­го мо­ря мой че­мо­дан зна­чи­тель­но по­тя­же­лел: по­с­ле­до­вав при­ме­ру кол­лег, я на­бра­ла в ку­ле­чек не­мно­го со­ли, а в ма­лень­кую бу­ты­лоч­ку из-под ми­не­рал­ки — во­ды. На до­с­мо­т­ре в аэ­ро­пор­ту очень пе­ре­жи­ва­ла, что­бы мою “кон­т­ра­бан­ду” не об­на­ру­жи­ли, и по­вто­ря­ла за­го­то­в­лен­ную на ан­г­лий­ском фра­зу, мол, пар­дон, пре­зент  для дру­зей. Но моя лич­ность вы­зва­ла до­ве­рие та­мо­жен­ных служб, и ве­щи ни­кто не проверял. 

Ка­ж­до­му — по по­треб­но­сти

Те­пе­реш­ний Эйн-Ге­ди — это биб­лей­ский Эн-Гад­ди, ме­с­то, где ук­ры­вал­ся царь Да­вид, бе­жав­ший от Са­у­ла. Сло­во “эйн” оз­на­ча­ет “ис­точ­ник”, но “эйн-ге­ди” по­че­му-то пе­ре­во­дит­ся, как “вес­на мо­ло­до­го ко­зе­ро­га”, во вся­ком слу­чае, та­кое тол­ко­ва­ние я на­шла в од­ном из про­спе­к­тов. 

Ту­ри­сту на за­мет­ку
Вто­рая по­ло­ви­на пят­ни­цы до ве­че­ра суб­бо­ты из­ра­иль­тя­не празд­ну­ют ша­бат, то есть суб­бо­ту. По­э­то­му все ма­га­зи­ны, за­пра­воч­ные стан­ции и боль­шин­ст­во ре­с­то­ра­нов за­кры­ты. Го­род­ской транс­порт то­же пра­к­ти­че­ски не ра­бо­та­ет.

Из Эйлата можно отправиться
В мо­на­стырь Св. Ека­те­ри­ны.
В Та­бу — кру­и­зы еже­днев­но.
В Пе­т­ру — го­род в ска­лах древ­не­го На­ба­тей­ско­го го­су­дар­ст­ва.
На глу­би­ну 60 метров на под­вод­ной лод­ке “Жа­к­лин”.
В днев­ные и ноч­ные кру­и­зы на ях­тах по Крас­но­му мо­рю. 
Ки­буц Эйн-Ге­ди был ос­но­ван в 1956 го­ду, но сла­вит­ся он не об­щин­ным ук­ла­дом, а ро­с­кош­ным бо­та­ни­че­ским са­дом, рав­ных ко­то­ро­му нет в ми­ре. В при­род­ных ус­ло­ви­ях, на от­кры­том воз­ду­хе, а не в те­п­ли­цах или горш­ках рас­тет бо­лее ты­ся­чи де­ревь­ев и ку­с­тар­ни­ков, цве­ту­щих все­ми от­тен­ка­ми бе­ло­го, ро­зо­во­го, жел­то­го и крас­но­го. Они бла­го­уха­ют аро­ма­та­ми жа­с­ми­на, не­ро­ли, ци­т­ру­со­вых, вос­точ­ных пря­но­стей и сла­до­стей, оку­ты­ва­ют и об­во­ла­ки­ва­ют, буд­то бла­го­во­ния в хра­ме. Аф­ри­кан­ские си­ки­мо­ры и ба­о­ба­бы с цве­та­ми, по­хо­жи­ми на кан­де­ля­б­ры, ку­с­ты мир­ра из Эфи­о­пии и фи­ни­ко­вые паль­мы, ги­гант­ские ка­к­ту­сы и алоэ вы­ра­ще­ны че­ло­ве­ком по име­ни Зал­ман. Он во­дил нас по тер­ри­то­рии са­да и вос­тор­жен­но рас­ска­зы­вал о сво­их пи­том­цах. На зе­ле­ной лу­жай­ке иг­ра­ли в фут­бол раз­но­цвет­ные де­ти, из-за де­ревь­ев, как гри­бы, вы­гля­ды­ва­ли ухо­жен­ные до­ми­ки ки­бут­цев. В этом рай­ском угол­ке жи­вут 500 че­ло­век, есть шко­ла, гос­ти­ни­ца для при­ез­жих, сто­ло­вая, ку­паль­ни с гря­зе­вы­ми ван­на­ми, ку­да мы по­пасть не ус­пе­ли. За­то вво­лю на­пла­ва­лись в тер­маль­ном бас­сей­не.

Я, жи­ву­щая в стра­не, ко­то­рой был обе­щан ком­му­низм как об­ще­че­ло­ве­че­ское бла­го, не­сколь­ко скеп­ти­че­ски от­не­слась к по­ряд­кам в ки­бу­цах. Лю­ди рабо­та­ют и не по­лу­ча­ют зар­пла­ты, обес­пе­чи­ва­ют­ся всем не­об­хо­дим, а кто ус­та­но­вил гра­ни­цы не­об­хо­ди­мо­го, пра­к­ти­че­ски не­сво­бод­ны, по­то­му что их жизнь при­над­ле­жит об­щи­не. И ес­ли че­ло­век ре­шил уй­ти от­сю­да, ни­ка­ко­го по­со­бия ему не вы­да­ют. Но не­смо­т­ря на это, стать чле­ном та­ко­го кол­ле­к­ти­ва не­про­сто, нуж­но прой­ти ис­пы­та­тель­ный срок. И на­вер­ное, не так уж пло­хо здесь жи­вет­ся, ес­ли да­же пре­мьер-ми­нистр Из­ра­и­ля Бен-Гу­ри­он, уйдя в от­став­ку, по­се­лил­ся в ки­бу­це, прав­да, в дру­гом, Зде Бо­кер, ра­бо­тал там сто­ро­жем в ко­ров­ни­ке и пи­сал ме­му­а­ры. Пред­ста­вить се­бе на­ше­го пре­мьер-ми­ни­ст­ра с ло­па­той и ви­ла­ми на об­ще­ст­вен­ном по­ле или в ко­нюш­не не по­лу­чи­лось...

Ма­лень­кая без­дон­ная стра­на

Тер­ри­то­рия рес­пуб­ли­ки Из­ра­иль за­ни­ма­ет око­ло 27 ты­сяч квад­рат­ных ки­ло­мет­ров, что рав­ня­ет­ся од­ной на­шей До­нец­кой об­ла­с­ти. По­жа­луй, про­ехать ее с се­ве­ра на юг, учи­ты­вая слож­ность гор­ных до­рог, мож­но за один день. “Ма­лень­кая без­дон­ная стра­на” — так с гор­до­стью и лю­бо­вью го­во­рит о сво­ей ис­то­ри­че­ской ро­ди­не наш гид Ми­ха­ил Ко­роль. Со­про­во­ж­дая нас в по­езд­ке по стране, он не рас­ста­ет­ся с кни­гой зна­ме­ни­то­го ев­рей­ско­го ис­то­ри­ка и во­е­на­чаль­ни­ка Ио­си­фа Фла­вия “Иу­дей­ские вой­ны” и под­кре­п­ля­ет свои рас­ска­зы ци­та­та­ми из нее. И то­г­да пу­те­ше­ст­вие в ре­а­ле ста­но­вит­ся пу­те­ше­ст­ви­ем во вре­ме­ни.

Все до­ро­ги в Из­ра­и­ле про­хо­дят по гор­ным пу­с­ты­ням. Ка­жу­щи­е­ся бес­ко­неч­ны­ми пе­с­ки и го­ры со­ста­в­ля­ют 60 про­цен­тов его тер­ри­то­рии. Но ко­гда го­во­рят, что пу­с­ты­ни бес­цвет­ны и по­хо­жи од­на на дру­гую, я не мо­гу с этим со­г­ла­сить­ся. Я ви­де­ла их та­ки­ми раз­ны­ми, цвет­ны­ми, за­га­доч­ны­ми, жи­ву­щи­ми по собственным за­ко­нам и пра­ви­лам, и не­охот­но впу­с­ка­ю­щи­ми че­ло­ве­ка в свой та­ин­ст­вен­ный мир. За ок­ном мель­ка­ют гря­ды из бе­ло­го и крас­но­го пе­с­ча­ни­ка, гра­нит­ные ар­ки и кань­о­ны, ги­гант­ский гриб, сфинкс, ля­гуш­ка, вы­се­чен­ные при­ро­дой, как ис­кус­ным скульп­то­ром, в ска­лах. Мы ос­та­на­в­ли­ва­ем­ся в пар­ке Тим­на, где не­ко­гда бы­ли медные ко­пи ца­ря Со­ло­мо­на. Про­б­рав­шись че­рез рас­ще­ли­ну за ве­ли­че­ст­вен­ны­ми ко­лон­на­ми, на­зван­ны­ми име­нем ца­ря, спу­с­ка­ем­ся к ос­тат­кам хра­ма, посвя­щен­но­го еги­пет­ской бо­ги­не Хат­хор. 

К Эй­ла­ту подъ­ез­жа­ем под ве­чер. До­ро­га идет по ши­ро­ко­му уще­лью, раз­дви­нув­ше­му гор­ную гря­ду на две ча­с­ти: с од­ной сто­ро­ны го­ры Эй­лат­ские, с дру­гой — Мо­ав­ские. В лу­чах за­хо­дя­ще­го солн­ца вид­не­ет­ся ро­зо­вая Пе­т­ра — го­род-не­к­ро­поль древ­них на­ба­тей­цев. В этой са­мой юж­ной точ­ке стра­ны схо­дят­ся гра­ни­цы трех го­су­дарств: Из­ра­и­ля, Иор­да­нии и Егип­та.

Жем­чу­жи­на у мо­ря

Эй­лат воз­ни­ка­ет из не­мыс­ли­мо фи­о­ле­то­во­го цве­та гор яр­кой зе­ле­нью пальм и га­зо­нов, бе­ло­снеж­ны­ми оте­ля­ми, ра­ду­гой яхт, кур­си­ру­ю­щих по изум­руд­ным во­дам Эй­лат­ско­го за­ли­ва, ост­ро­вер­хой баш­ней под­вод­ной об­сер­ва­то­рии. Она рас­по­ло­же­на на ко­рал­ло­вом ри­фе, и на глу­би­не ше­с­ти ме­т­ров сквозь сте­к­лян­ные сте­ны двух за­лов мож­но на­блю­дать фан­та­сти­че­ские кар­ти­ны жиз­ни под­вод­но­го ми­ра. В Крас­ном мо­ре са­мые кра­соч­ные и при­чуд­ли­вые рыб­ки. В то­чеч­ку, как му­хо­мо­ры; в по­ло­соч­ку, буд­то на­ря­жен­ные в ма­т­рос­ские тель­няш­ки; с жел­тыми пят­на­ми-гла­за­ми на спин­ках; ря­бень­кие, как ку­роч­ки. 

Ту­ри­сту на за­мет­ку
На­ци­о­наль­ная ва­лю­та Из­ра­и­ля — ше­кель.  
Курс дол­ла­ра при­бли­зи­тель­но 3,7 ше­ке­ля. 
Сто­и­мость бен­зи­на — 1,5 дол­ла­ра за литр.

Что посетить В Тель-Авиве
Старый город Яффо.
Музей искусств.
Зда­ния, по­стро­ен­ные в мо­дер­ни­ст­ском сти­ле ба­у­ха­ус.
Алмазную биржу.
Кармель — самый большой  рынок под открытым небом.
Че­рез сте­к­ло ак­ва­ри­у­ма мож­но за­гля­нуть в гла­за ось­ми­но­га, ко­лю­чих мор­ских ежей и конь­ков, на­по­ми­на­ю­щих шах­мат­ную фи­гу­ру ко­ня, в бас­сей­не по­на­блю­дать за не­то­ро­п­ли­вы­ми че­ре­па­ха­ми, пло­ски­ми ска­та­ми с длин­ны­ми тон­ки­ми хво­ста­ми, рез­вы­ми хищ­ни­ца­ми аку­ла­ми, по­з­на­ко­мить­ся с дель­фи­на­ми на Дель­финь­ем ри­фе, где оби­та­ет се­мей­ст­во этих уди­ви­тель­ных жи­вот­ных. Во­оружив­шись труб­ка­ми и ла­с­та­ми, мож­но по­пла­вать и по­иг­рать с ни­ми. А можно взять водолазный костюм и отправиться в подводное путешествие, но это занятие не для новичков. Под вос­тор­жен­ные воз­гла­сы не­по­сред­ст­вен­ной дет­во­ры и со­лид­ных взрос­лых здесь уст­ра­и­ва­ет­ся на­сто­я­щее цир­ко­вое пред­ста­в­ле­ние, глав­ные уча­ст­ни­ки ко­то­ро­го дель­фи­ны. Они вы­пры­ги­ва­ют из во­ды и бе­рут корм из рук сво­ей на­став­ни­цы, де­мон­ст­ри­ру­ют ис­кус­ст­во син­хрон­но­го пла­ва­ния и рез­вят­ся, как де­ти. И не­из­вест­но, кто за кем на­блю­да­ет и по­лу­ча­ет боль­ше удо­воль­ст­вия, — зри­те­ли на бе­ре­гу или “ар­ти­сты”, без ус­та­ли по­вто­ря­ю­щие свои трю­ки.

Ка­ж­дый че­ло­век не­мно­жеч­ко ев­рей

Я смо­т­рю на ко­ли­че­ст­во стра­ниц ста­тьи, счи­таю зна­ки и по­ни­маю, что мне по­ра ос­та­но­вить­ся. А ведь я еще не на­пи­са­ла о древ­ней кре­по­сти Мас­а­да, сим­во­ле ге­ро­из­ма иу­дей­ско­го на­ро­да, ко­то­рый пред­по­чел смерть рим­ско­му пле­не­нию. О са­мом боль­шом на зе­м­ле кра­те­ре Ра­мон, про­ис­хо­ж­де­ние ко­то­ро­го до сих пор яв­ля­ет­ся за­гад­кой для уче­ных. О са­фа­ри на джи­пах по кру­тым гор­ным тро­пам и глу­бо­ким ущель­ям — древ­не­му “пря­но­му” пу­ти на­ба­тей­цев. О по­се­ще­нии бе­ду­ин­ско­го ша­т­ра, где я вдруг ощу­ти­ла та­кую лег­кость и уми­ро­тво­ре­ние, что по­ду­ма­ла, уж не бы­ла ли я в про­шлой жиз­ни бе­ду­и­ном. О свя­тых ме­с­тах в Ие­ру­са­ли­ме, свя­зан­ных с по­с­лед­ни­ми дня­ми жиз­ни Ии­су­са, от­верг­ну­то­го иу­дей­ским на­ро­дом, но дав­ше­го на­ча­ло ве­ли­кой ре­ли­гии. Но что ме­ша­ет вам от­пра­вить­ся в зе­м­лю, на­зван­ную са­мим Бо­гом Обе­то­ван­ной?! Я знаю, что ва­ша ду­ша от­зо­вет­ся ей го­ло­сом пред­ков, по­то­му что ка­ж­дый че­ло­век не­мно­жеч­ко ев­рей. 

В Бе­лом го­ро­де ночь

На­ши по­ло­вин­ки рас­ки­да­ны по все­му ми­ру на тот слу­чай, что­бы не от­ча­ять­ся от оди­но­че­ст­ва, ес­ли те­бя вдруг за­не­сет на край зе­м­ли. По­то­му и бы­ва­ет, что вдруг в чу­жой да­ле­кой стра­не встре­ча­ет­ся че­ло­век, ко­то­рый раскры­ва­ет в те­бе лучшие черты, пред­ла­га­ет свой мир и свою жизнь и ни­че­го не тре­бу­ет вза­мен. Но за­шо­рен­ные сте­рео­ти­па­ми, дав­но ус­та­рев­ши­ми по­ня­ти­я­ми о мо­ра­ли, под­чи­ня­ясь не­ле­пым пра­ви­лам и за­ко­нам, при­ду­ман­ным убо­ги­ми людь­ми, мы те­ря­ем, те­ря­ем свое сча­стье и раз­ру­ша­ем во­лю слу­чая, ко­то­рый так дол­го фор­ми­ро­ва­ла судь­ба. 

Мы идем по на­бе­реж­ной Тель-Ави­ва, и мою ла­донь сжи­ма­ет креп­кая и те­п­лая муж­ская ру­ка. В све­те фо­на­рей и мер­т­вых не­оно­вых ог­ней ноч­ной го­род по­те­рял свою днев­ную чо­пор­ность, де­ло­ви­тость и офи­ци­аль­ность и те­перь ка­жет­ся об­на­жен­ным и без­за­щит­ным. 

“Ха­туль”, — го­во­рит мой про­вод­ник, по­ка­зы­вая на про­бе­га­ю­щую кош­ку, и смеш­но по­вто­ря­ет за мной что-то вро­де “кож­ка”. “Ка­леф” — ви­ля­ет хво­стом, за­гля­ды­вая в гла­за, со­ба­ка, “иш” — в бе­сед­ке на лав­ке ле­жит без­дом­ный, а ря­дом ва­ля­ет­ся пу­с­тая бу­тыл­ка из-под пи­ва. Он не зна­ет рус­ский, я не знаю ив­рит, мой ан­г­лий­ский по-ки­ев­ски и его ан­г­лий­ский по-из­ра­иль­ски очень да­ле­ки от ан­г­лий­ско­го по-ан­г­лий­ски, но это не ме­ша­ет нам по­ни­мать друг дру­га. По­то­му что ко­гда на не­бо выплывает круторогая лу­на и, зацепившись за шпиль минарета, зависает над городом,   без слов по­нят­но, что это кра­си­во. Ко­г­да те­п­лая вол­на вы­ры­ва­ет­ся впе­ре­ди сво­их под­ру­жек и не­ожи­дан­но на­ка­ты­ва­ет на но­ги — ве­се­ло, ко­гда я пы­та­юсь за­гля­нуть в от­кры­тое ок­но, что­бы под­смо­т­реть чу­жое сча­стье, ме­ня на­до ос­та­но­вить — это не­хо­ро­шо. Ино­г­да я бе­ру руч­ку и бу­ма­гу и ри­сую то, что не мо­гу объ­яс­нить. Две ма­лень­кие ком­на­ты — моя квар­ти­ра. Он уди­в­лен­но смо­т­рит на ме­ня и изо­бра­жа­ет свой дом. Я счи­таю ком­на­ты: од­на, две, три... во­семь. За­тем на бу­ма­ге по­я­в­ля­ют­ся забавные рожи­цы — на­ши де­ти. Я до­с­таю фо­то­гра­фию — мой друг, он ри­су­ет ста­рую тол­стую тет­ку, и я по­ни­ма­ю­ще ки­ваю — же­на. Я смо­т­рю на мо­ло­дых лю­дей, це­лу­ю­щих­ся пря­мо на ули­це, и взды­хаю. “Ага­ва” — го­во­рит он и во­п­ро­си­тель­но смо­т­рит на ме­ня. Но у нас до­го­вор: no kiss, no sex. Не­объ­яс­ни­мое род­ст­во, воз­ник­шее, на­вер­ное, из ува­же­ния, молчаливого обожания и по­ни­ма­ния, рвет­ся на­ру­жу, обо­ст­ря­ет чув­ст­ва, но­ро­вя за­черк­нуть этот за­прет, но уго­вор до­ро­го­го сто­ит...  

Я под­ни­маю с тро­ту­а­ра кар­тин­ки, по­хо­жие на на­ши ка­лен­да­ри­ки, с фо­то­гра­фи­я­ми по­лу­об­на­жен­ных де­виц и но­ме­ра­ми те­ле­фо­нов. Это “ноч­ные ба­боч­ки” Тель-Ави­ва — мы по­до­шли к квар­та­лу крас­ных фо­на­рей. Де­вуш­ки си­дят за сто­ли­ка­ми улич­ных ка­фе, у бар­ных сто­ек, выходят  на про­ез­жую ча­с­ть. Мне очень хо­чет­ся пообщаться с ни­ми, ведь, го­во­рят, боль­шин­ст­во из них — из быв­ше­го Со­ю­за. Мой ви­за­ви ре­ши­тель­но пре­ры­ва­ет про­цесс зна­ком­ст­ва. Су­ро­вые сло­ва “по­ли­ция” и “су­те­нер” на всех язы­ках зву­чат оди­на­ко­во, и мы от­пра­в­ля­ем­ся на буль­вар Рот­шиль­да взгля­нуть на глав­ную до­с­то­при­ме­ча­тель­ность Тель-Ави­ва — до­ма в сти­ле ба­у­ха­ус. 
Это на­пра­в­ле­ние при­нес­ли в на­ча­ле 30-х го­дов ар­хи­те­к­то­ры-эми­г­ран­ты — вы­пу­ск­ни­ки гер­ман­ской Ака­де­мии ис­кусств и ди­зай­на. В го­ро­де око­ло че­ты­рех ты­сяч зда­ний, по­стро­ен­ных в этом сти­ле, а эле­мен­ты ба­у­ха­уса при­сут­ст­ву­ют и в се­го­д­няш­ней ар­хи­те­к­ту­ре. Вот до­мик на стол­бах, он на­по­ми­на­ет мне упер­ше­го­ся в зе­м­лю ве­ли­ка­на — “Бейт Эн­гель”; сия­ю­щий бе­лиз­ной и све­же­стью и об­ве­шан­ный изящ­ны­ми бал­кон­чи­ка­ми — “Бейт Зло­то­поль­ски”; дом с вер­тикаль­ным ок­ном и ме­тал­ли­че­ски­ми пе­ре­кры­ти­я­ми, иду­щими че­рез весь фа­сад, — “Бейт Ру­бин­ски”. Все зда­ния, по тра­ди­ции, на­зва­ны име­на­ми спон­со­ров. Ку­пить здесь квар­ти­ру мо­гут толь­ко бо­га­тые лю­ди, объ­яс­ня­ет мне мой про­вод­ник. До­ма не­уло­ви­мо по­хо­жи, как де­ти од­них ро­ди­те­лей, и в то же вре­мя очень раз­ные. 

На­ри­со­ван­ный не­ви­ди­мой ро­зо­вой ки­стью вста­ет рас­свет. Мы пьем ко­фе с боль­ши­ми мяг­ки­ми и еще го­ря­чи­ми буб­ли­ка­ми у ока­зав­ше­го­ся от­кры­тым ка­фе на пло­ща­ди Ди­зен­гоф, и ще­мя­щее чув­ст­во не­от­вра­ти­мо­сти рас­ста­ва­ния щи­плет гла­за, напол­ня­ет серд­це бо­лью и... бла­го­дар­но­стью.
...В аэ­ро­пор­ту шум­но и мно­го­люд­но уже с ут­ра. Я ста­в­лю на пол ста­кан­чик с лю­би­мым цвет­ком — ге­ра­нью, ко­то­рую он со­р­вал на го­род­ской клум­бе и по­да­рил мне на про­ща­нье, и на­ру­шаю наш уго­вор: це­лую его неж­но и без­на­деж­но.

Благодарим за помощь в подготовке материала Министерство туризма Израиля и авиакомпанию Эль-Аль.

Поделись с подружками :